И кости наши столь хладны, что дарят смерть живому

Его волосы в беспорядке, но он стоит ровно: прямая осанка, холод в глазах, руки сцеплены за спиной. Сердце бьётся так быстро, что ноет в груди, а мысли бегут на пределе возможностей. Он знает, что его рука покрыта тёмными отметинами, но несмотря ни на что, адреналин дарует ему эйфорию. Ему нужен каф и восьмичасовой сон, хотя это не то, к чему он привык. Он продолжает думать о Фазме, сгинувшей и сгоревшей, и о том, как она усмехалась ему, когда они разделяли трапезу в его каюте. Самая худшая часть этих размышлений заключается в том, что он не уверен, будет ли у него время оплакать Фазму. Не теперь, когда Кайло Рен их Верховный лидер. «Это должен быть я, — думает Хакс. — Это должен быть я. Я должен был стать Императором. Я должен…» Кайло Рен врывается в зал. «Верховный лидер», — мысленно добавляет Хакс с некоторой горечью. Он глотает слюну, когда поступь Рена становится более резкой. Прежде это означало разрушение корабля, панелей, персонала. И после его ухода они с Фазмой часто ворчали, что Рен разрушает всё, к чему прикасается. Но Фазма мертва, и теперь — теперь — эта ярость означает нечто ещё больше. Она означает его собственное разрушение, и Хакс понимает, что он — расходный материал. Особенно в глазах Рена. «Верховного лидера», — думает он, поправляя себя, и это ранит сильнее, чем должно. Пугает больше, чем должно. Когда Хакс прекращает думать и смотрит на Рена, разместившегося там, где сидел прежний Верховный лидер, тот ухмыляется. — Генерал, — говорит он; его голос настолько переполнен нежностью и удовольствием, что Хакс сглатывает. — Ты боишься меня. Язык тяжелеет, Хакс молчит. Неспособность возразить ранит. Всё, что у него есть, если дело дойдёт до битвы, — гордость и немного самообладания. Это то, что помогало ему подниматься по цепочке командования, доказывая свою пригодность снова и снова. Сноуку нравилось, как эти мелочи распаляли его, побуждая сжигать всё дотла. Однако в глазах Рена не удовольствие, а кое-что другое. Что-то дикое, первозданное. Что-то, что Хакс может описать как желание. — Иди сюда, генерал. Хакс не хочет, но всё равно идёт. *** Хакс распахивает глаза и плачет без слёз. Они лишь туманят ему голову, топя его в одиночестве и тоске. Верховный лидер спит рядом. Его веки сомкнуты, разум — открытая книга; всё равно что проснуться рядом с бомбой, но Хакс не думает об этом. Он вообще больше не думает. Иронично, ведь он был избран из-за своего быстрого аналитического мышления, из-за выдающегося ума. Источник тепла рядом с ним — обман, потому что Верховный лидер не человек. Как и тот, что был до него. Ужасные существа с их ужасными играми. Хакс устал. *** Верховный лидер раздевает его глазами, и Хакс вздрагивает. Прежде он мог сдержать реакцию, скрыв её. Но прежде Верховный лидер был всего лишь Кайло Реном, а Кайло Рен был глуп и жесток, словно ребёнок с безграничными возможностями. Хакс же был бешеным псом, но даже у собак существует предназначение, в то время как дети способны лишь на истерики. Хакс больше не чувствует себя в безопасности внутри собственного разума. Поэтому он учится не думать, учится любить кормящую его руку, ту, что бьёт его, даже не шевельнувшись. Хакс лоялен, и у него есть предназначение. Хакс — оружие массового поражения в правильных руках, но теперь остались только руки Верховного лидера и… Хакс был восходящей звездой. Молодой и держащей всё под контролем, холодной и безжалостной. Он подавал надежды. Теперь он — поучительная история. Как не поступать. Чем не быть. Не быть излишне высокомерным, не пялиться, не пытаться приказывать Верховному лидеру, не притворяться, что когда-нибудь сможешь достичь его уровня. Он — власть, а ты — тело. Не быть Хаксом. Они называют его генералом и смеются за его спиной. Раньше он внушал страх, теперь он — посмешище. *** Пальцы Верховного лидера горячие и мозолистые. Они исследуют его, как если бы он был звездой, скользя по коже вдоль невидимых шрамов, пока не находят место, которое можно окрасить в пурпурный и чёрный. Хакс смотрит в потолок и реагирует по мере возможности. Пытается получить удовольствие, но постепенно понимает, что не может. Не может. — Хакс, — обращается к нему Верховный лидер, сердито повторяя его имя, словно заклинание, вынуждающее его смотреть на себя и видеть шрам и эти переполненные яростью глаза. — Хакс. *** Он всё чаще принимает душ. Чаще, чем требуется, но по-прежнему ощущает себя грязным. Чересчур грязным. Слишком грязным. Грязные руки, грязные волосы, грязное тело, но отметины не исчезают. Они меняют цвет, но всегда замещаются новыми. Стоя под струями воды, Хакс царапает их ногтями, пока кожа не становится красной… Хакс рыдает. *** — Ты мой, — слышит он однажды. Шёпот раздаётся прямо над ухом. Верховный лидер знает, что он бодрствует, и думает, что это весело. Хакс не спит, он всё смотрит и смотрит на звёзды, задаваясь вопросом, сколько времени потребуется, чтобы умереть там, снаружи. Он знает ответ, но… Случится ли это достаточно быстро? До того, как заметит Верховный лидер? До того, как выдернет его из смертоносной бесконечности в свои объятия (в клетку) снова. И что потом? Что случится потом? Что? На следующий день его принудили остаться в каюте. Охрана, не подчиняющаяся ему больше, заставила его сидеть внутри. *** Фазма бы знала, как поступить. Фазма была его силой, другом, какого не бывало у него прежде, и находись она рядом — помогла бы свергнуть его нового хозяина. Но Фазма мертва, сожжённая предателем — первой ошибкой Хакса, которая теперь называла себя Финн. Финн. Если верить Верховному лидеру, который иногда рассказывает о прочих его деяниях. Финн — борец Сопротивления, и каждый раз, слыша очередную историю о нём, или По, или той девчонке, Рей, Хакс пылает огнём. «Я хочу, чтобы они были мертвы», — продолжает он говорить себе. И говорить Верховному лидеру, который подпитывает его одержимость всё большим количеством яда. Девчонка, Рей, убила Сноука, и потому он пребывает в таком положении. По помог освободиться Финну, дав ему имя и цель. Финн убил Фазму. — Мы уничтожим их, — шепчет Верховный лидер, используя голос и разум. — Да, — отвечает Хакс. — Уничтожим. («Переподготовка», — шепчет Фазма.) *** Его голова кровоточит, и Хакс отключается на несколько секунд. В следующий момент пара штурмовиков (когда-то они принадлежали ему) вздёргивает его на ноги, вынуждая посмотреть в лицо Верховному лидеру. Работа в зале управления продолжается, будто ничего не происходит. Хакс задаётся вопросом, когда его сместили с должности, и тут же отвечает на него: когда поняли, что больше не нуждаются в нём. Для Сноука он был альфа-псом, а сейчас он всего лишь домашний питомец Верховного лидера. Он может лаять приказы, но поводок короткий. — Это последнее предупреждение, генерал, — грозит Верховный лидер. — Не приказывай мне и не пытайся подсидеть. — Зачем тогда держишь меня рядом? — возражает Хакс, хотя знает, что не должен. — Сам тогда становись генералом… Воздух покидает его лёгкие. И пусть он охвачен страхом смерти, Вселенная продолжает свой ход, глаза смотрят в мониторы, пальцы порхают над пультами управления. Ничтожество. *** Ответ приходит после двух битв, которые Верховный лидер снова проигрывает. Он разносит собственные апартаменты, Хакс наблюдает. Лицо его бледно, пальцы дрожат. — Где я ошибся? — бушует Верховный лидер, и Хакс мысленно перечисляет каждую ошибку. Вскинув голову, Рен смотрит на Хакса и понимает, почему носил маску. Не только из-за Дарта Вейдера, его деда и лорда ситхов. Он излучает слишком много эмоций, они искрятся в его глазах. Он выдаёт себя. А Хакс — нет. Его лицо — изваяние. Безучастное и холодное. Но незащищённый разум — его погибель. «Почему ты не сказал мне?» — кричит глазами Верховный лидер. «Вы знаете почему», — мысленно отвечает Хакс. *** Когда он делает это в первый раз, Верховный лидер толкает его Силой. Он не хотел. Просто так получилось. Верховный лидер лишь болтает, гневается и терпит неудачи. Хакс слушает и думает о планах, схемах сражений и тренировках времён молодости. А потом переводит взгляд на стену и… Пустота. Его разум пуст, будто в нём отражаются холодные стены «Финализатора». Его разум — вакуум, которого, как считал Хакс, невозможно достичь, поскольку он всегда слишком много думал. Что делать, как ходить, как себя вести, как делать, что есть, что пить, кому приказывать, кому потакать, что говорить, как говорить. Всё, что он когда-либо делал, проходило испытание огнём, прежде чем он решал, что это достойно слететь с его губ или покинуть чертоги разума. «Прагматичное дитя», — говаривал его отец до того, как они с Фазмой убили его. Мысли — ключ к спасению. Верховный лидер думает так же и наказывает его в тот первый раз, словно говоря: «Не смей от меня ничего скрывать». И это его первая ошибка. *** Хакс тренируется. Начинает с малого. Не думает, что собирается пить. Просто идёт и пьёт. Это отнимает время. Много времени. Так сложно не представлять, а делать, не ища смысла в своих потребностях. Это лишено упорядоченности: ты уступаешь своим желаниям и действуешь без промедления. Это тревожаще примитивно, и всё же приятно осознавать, что Верховный лидер не может прочесть его намерений. Он может почувствовать, как что-то происходит или собирается произойти, но не может понять «почему» или «когда». Верховному лидеру это не нравится, и он наказывает Хакса каждый раз, когда тот поступает таким образом. Иногда он душит, иногда толкает, иногда бьёт. Порой он слишком груб, когда принуждает Хакса разделить с ним постель. Разрисовывая чёрным, голубым и болезненно-зелёным, который так сочетается с глазами Хакса (он всегда ненавидел свои глаза). Но это лишь указывает Хаксу, что он на верном пути. Для чего? «Возможность», — кричит ему Вселенная. Молчаливая пустота смотрит на него, напоминая, что он ничто по сравнению с бескрайним пространством. Крупинка соли или даже меньше. Для Вселенной ничего не имеет значения. Неважно, причиной скольких разрушений они станут — в общей схеме ничего не изменится. У Вселенной есть другие планеты, другие расы, другие звёзды. Другие Верховные лидеры. Другие генералы, которые думали, что обретут величие, но добились даже меньше того, что обещал отец, умирая лёжа на полу. *** Возможность. Прекрасное слово. Оно помогает Хаксу хранить молчание, быть послушным и продолжать обучение, в то время как Верховный лидер становится всё более раздражительным и менее разумным. Тот говорит слишком много о прошлом, немного — о будущем и никогда — о настоящем. И так красиво терпит неудачу, что Хакс готов позлорадствовать, если бы не понимал, к чему это приведёт. Возможность. *** Возможность. Верховный лидер жертвует всем ради преследования девчонки-убийцы. Чтобы отомстить за своего бывшего учителя. Некоторые говорят, будто слышали, как он кричал, что хочет заполучить её живой. Чтобы отомстить за что-то ещё, уверен Хакс. В большинстве случаев он берёт Хакса с собой, и тот каждый раз надеется, что ни один из них не вернётся на «Финализатор». Хаксу плевать, главное, чтобы Верховный лидер умер первым. Не думать об этом очень тяжело, и он продолжает изворачиваться. Очевидно, Верховный лидер замечает его попытки и потому ещё крепче сжимает поводок. Ведь он знает, что собаки, которые слишком много думают, кусают кормящую их руку. Хаксу интересно, общается ли он с девчонкой. Её сверкающие глаза пышут яростью, когда она смотрит на Верховного лидера. Но она не боится. Возможность. *** Возможность. Лея Органа мертва. Верховный лидер вещает о победах, но так переполнен злостью, что не может контролировать себя. «Мама», — рыдает он, когда думает, что Хакс уже уснул (хотя тот больше не спит). «Мама», — повторяет он, вызывая одновременно жалость и ужас. В руках этого человека сосредоточено так много власти, но он по-прежнему напуган, словно ребёнок наедине с Галактикой. Возможность. *** Она появляется в пылу битвы. Верховный лидер берёт шаттл и покидает корабль, отдав приказ кому-то ещё, но не Хаксу. И тот узнаёт об этом лишь тогда, когда на мостике появляется штурмовик и сообщает, что Верховный лидер отправился уничтожать «Тысячелетний Сокол», а Хаксу приказано командовать «Финализатором» в его отсутствие. «Что за идиот», — думает Хакс. Промашка. Какая трагедия. Никто не наказывает его. Возможность. Он покидает мостик, передав командование первому попавшемуся на глаза кретину и объяснив тому, что нужно сделать кое-что, прежде чем он огласит очередное распоряжение. Хакс скачивает самые важные файлы из доступных ему, загружает их на жёсткий диск и улетает с «Финализатора» на маленьком кораблике. Возможность. *** Если бы Фазма была жива, она сказала бы, что он совершает ошибку. Если бы Фазма была жива, она бы без раздумий застрелила его, обвинив в предательстве и лжи. Если бы Фазма была жива, она бы заклеймила его дураком и поклялась охотиться за ним по всей Галактике; ведь не для того она убила его отца. Но Фазма мертва, и поэтому Хакс летит к сопротивленцам обсудить условия капитуляции. *** Они настроены скептически даже после того, как он показывает им всё, что принёс. Они настроены скептически даже после того, как он говорит, что помнит гораздо больше. Они настроены скептически даже после того, как он говорит, что Верховный лидер — безумец и опасность для всего сущего. Девчонка — Рей — верит ему лишь после того, как он вспоминает обо всём, что Верховный лидер сделал с ним, и о нежелании в очередной раз оказаться бесполезным, несмотря на неверие в их движение. Он вспоминает каждую пытку, каждый позор, каждую ломку того, кем являлся раньше, прежде чем стал предателем, добровольно связавшимся с отребьем. В её глазах доброта и гнев. Она не прощает его, но принимает помощь. *** — Я не убивала Сноука, — говорит она. — Это сделал Кайло Рен. Хаксу требуется мгновение, чтобы понять. Осознав, он начинает смеяться. — Ну конечно, это он. — Он задыхается, но слёзы всё равно не текут. — Ну конечно, он. — Мы убьём вас. Вы же знаете. После всего… вы… Вы не заслуживаете жизни. Хакс улыбается на это, и девчонку охватывает страх. — Мне плевать, если Верховный лидер умрёт первым. *** Он собака. Бешеная, озлобленная и послушная. Но даже собаки учатся любить других хозяев. Даже если те убивают их в итоге за их преступления и жестокость. «Главное, что я на свободе, — думает Хакс, и девчонка напрягается от этих слов.— А его больше нет». Ничто не вечно. Ничто не бессмертно. И если Хакса не запомнят как императора нового порядка, то запомнят как генерала, который вместе с собой низверг и Порядок.