Две одинокие души

Неизвестно почему — то ли прихотью судьбы, то ли из-за смерти Китти от потери крови за сотую долю мгновения до того, как всё изменилось, то ли из-за перепада атмосферного давления… Одному богу известна причина, почему Логан остаётся. Лёжа на дне реки, захлёбываясь насмерть, воскресая и умирая снова, он вдруг видит солдат и Страйкера. Ярость закипает внутри него, и он пытается вырваться — но ему не удаётся. И только ярость удерживает его в сознании, ярость прячет все воспоминания в укромном уголке памяти. Когда его освобождает юная Джин Грей — ещё не его Джин, точнее, уже не его — Логан бежит и бежит сквозь лес, пока не вспоминает всё. А потом возвращается в особняк Ксавьера.

***

Особняк совершенно такой же, каким его помнит Логан, но он пахнет всем новым: краской, лаком, деревом… Для Логана это настолько непривычно, что он замирает на пороге, глубоко вдыхая в себя эти ароматы. — Здравствуйте, — замирает с ним рядом Джин. Логан узнаёт и не узнаёт её: она слишком нежная и юная для той, которую он когда-то любил. Она не травмирована прятками со своим внутренним Фениксом — он сияет внутри неё мерным, ничуть не обжигающим светом. — Он под контролем, — улыбается она, и Логан ласково журит её, улыбаясь в ответ: — Не читай чужие мысли без разрешения. — Извините, — румянец смущения вспыхивает на щеках Джин, и она отходит. Логан провожает её нежным взглядом, поворачивается и буквально натыкается на Скотта. — Кто бы ты ни был, даже не смей смотреть на неё, — практически рычит он, кажется, совсем не боясь ни роста, ни силы, ни, возможно, более мощной, чем у него, мутации чужака. Логан усмехается — ну хоть кто-то не изменился. — Я скучал по этим перепалкам, — говорит он, и Скотт смотрит на него как на умалишённого. — Я вижу вас впервые в… — начинает Скотт. Логан обрывает его: — Сейчас да. Это сложно объяснить, парень, но мы подружимся, будь уверен. Глаз Скотта за очками не видно, и он нагло этим пользуется, уходя и смеривая Логана прямо сквозь очки ощутимо пылающим взглядом. — Что характерно, он — единственный, кто действительно может убивать взглядом, — говорит знакомый спокойный голос. Логан оборачивается, уже зная, кого увидит. — Здравствуйте, профессор, — приветствует он Чарльза, — я вернулся.

***

Теперь даже люди в школе почти те же, кого Логан помнит. Он заново знакомится со Шторм и Куртом, учится общаться с Рейвен — они раньше не были знакомы, и Логану интересно говорить с ней. Чарльз пользуется тем, что Логан часто отправлялся с ним к новым ученикам, и таким образом они предотвращают несколько мелких происшествий, приводивших к тому, что маленьких мутантов изгоняли из их домов. Логан лично едет за Роуг, прежде чем она вводит в кому парня, с которым у неё случился бы первый в её жизни поцелуй. Она хватает Логана за руку, пытаясь выяснить, чего он от неё хочет, и чуть не убивает его. Он дарит ей её первые перчатки и знакомит её с Бобби. Дети в школе ведут себя как дети: те, кто постарше, веселятся и влюбляются, помладше — играют и шалят, и Логан, которого Чарльз назначил учителем истории, часто прощает им их безобидные проказы, а порой и помогает устранить их последствия — с кем не бывает, в самом деле. Дети любят его и часто слушают рассказы о прошлом даже вне уроков, просто потому что им интересно. Чарльз всегда находится рядом — и в этот раз он намного моложе и какой-то другой, словно счастливое настоящее, где мутанты из преследуемых всеми изгоев стали народными героями, дольше не позволяет ему стареть. И всё же он выглядит уставшим, когда дети отправляются спать, а он сам скрывается в библиотеке, чтобы немного расслабиться за чтением. Логан сопровождает Чарльза всюду. Они привыкают друг к другу: нести тяжкую ношу тысяч голосов в своей голове или помнить пару сотен лет жизни — им обоим достаточно непросто, чтобы попытаться разделить свои печали на двоих. Логан думает, что это должен был быть Эрик — но Эрик ушёл, повинуясь вечному зову своего неспокойного сердца, и Чарльз нуждался в ком-то, на кого можно опереться. Логан становится им. *** Рейвен забавляет малышей, превращаясь в сказочных существ. Детский хохот заполняет парк, и Логан щурится от яркого солнца, закуривая в некотором отдалении от полянки, где играют малыши. Рейвен рассказывает историю Золушки на разные голоса, и девочки каждый раз ахают от восторга, когда она изображает главную героиню в очередном диковинном платье. — Вечером обещали дождь, — рассеянно говорит Чарльз, подъезжая к Логану и глядя на детей. — Шторм с ним справится, — отвечает Логан, затягивается, выдыхает дым, — она становится всё сильнее с каждым днём. Чарльз кивает, думая о чём-то своём, и Логан не спрашивает его, потому что знает — если нужно, Чарльз всё расскажет. — Кому мороженого? — возникает на полянке из ниоткуда взъерошенный Питер, нагруженный пакетами. Дети радуются и со счастливым визгом кидаются к нему: Питер тоже их любимец, потому что у него всегда есть что-нибудь интересное или вкусное для них. — Эрик приходил ночью, — наконец говорит Чарльз, и Логан тревожно смотрит на него. — Чего он хотел? — Просто навестить нас, — отвечает Чарльз и немного раздражённо потирает лоб, — он подошёл к особняку, но не стал заходить — позвал меня мысленно. Расспросил про детей, про то, как идут дела… — Он не собирается возвращаться, — понимает наконец Логан, и Чарльз печально вздыхает. — Не собирается. Логану неприятно видеть, как расстраивают Чарльза решения Эрика — для него Эрик был очень важен с самого первого дня их знакомства, и то, что он упорно занимается чем-то своим на стороне, вместо того, чтобы помогать Чарльзу со школой, и беспокоило, и злило Чарльза. — Почему ты остался, Логан? — спрашивает вдруг Чарльз. Логан усмехается, выпуская струю дыма изо рта: — Ты можешь читать мысли — неужели не знаешь? — Скорее не понимаю, — признаётся Чарльз, — воспоминания и чёткие фразы в твоих мыслях я вижу легко, но всё, что оформлено не так… — Больше звериное, чем человеческое? — понимающе кивает Логан, — это нормально, Чарльз. Я не просто мутант — мне приходится смириться с тем, что я неоднократно переживу всех, кого люблю. Человек бы сошёл с ума, поэтому инстинкт самосохранения превратил меня в зверя. Всё просто. — Так почему ты остался? — снова спрашивает Чарльз, и Логан, не задумываясь, отвечает: — Потому что здесь я дома.

***

На самом деле Логан знает, что не всё так просто. Он привык кочевать за свою слишком долгую жизнь и разучился привязываться к местам, зато он привязан к людям. Он всем сердцем любит учеников школы Ксавьера, Шторм и Питера, Рейвен и Хэнка… И безумно предан Чарльзу — сначала по старой памяти, как и тому, кого знал в своём времени, а потом этому, ещё молодому и не заслужившему такого безоговорочного доверия, которое Логан ему предоставляет. Чарльз постепенно отдаляется от Хэнка, всерьёз увлечённого Рейвен, и заботу о нём принимает на себя Логан. Ему не сложно — Чарльз самостоятелен во многом, но иногда переоценивает свои силы и нуждается в помощи. Однажды он простужается — и это оказывается проблемой. Сначала сутки его мучает лихорадка, и Чарльз хаотично читает мысли своих учеников, бормоча их себе под нос и то кутается в одеяло, то сбрасывает его и порывается встать на ноги. Логан дежурит около него, не позволяя никому сменять себя, и подпускает к Чарльзу только Хэнка с лекарствами. Чарльз без костюма, в простой пижаме, с его худыми обездвиженными ногами и лихорадочно блестящими синими глазами кажется маленьким и беззащитным. Логан обтирает его полотенцем — Чарльз сильно потеет, и в одну из минут просветления Чарльз слабо хватается за его запястье: — Спасибо, — практически беззвучно шепчет он, и сердце Логана заходится от желания закрыть его собой и никому не позволять его обидеть. — Всегда пожалуйста, — говорит Логан и продолжает сидеть с ним до того дня, когда Чарльзу становится лучше. После этого случая они становятся очень близки — Чарльз словно окончательно впускает его в свою жизнь: чаще прикасается, улыбается более нежно и открыто и наконец снова рассказывает о том, как начинался его путь. Логан слушает эту историю с таким же вниманием, как и в первый раз, и Чарльз ничего не говорит ему после, но и без телепатии Логан чувствует, насколько Чарльз благодарен ему за всё.

***

Зимой в школе появляется новая традиция — занимать тёплые местечки у каминов долгими вечерами: читать, разговаривать, рисовать или просто спать... Логан облюбовывает им с Чарльзом такое местечко в библиотеке и слушает, как Чарльз читает вслух. Дети тоже сидят с ними, но им нужно рано ложиться спать, а сам Логан сидит до момента, когда Чарльз устало улыбается и откладывает книгу: — Наверное, пора в кровать. Чарльз невероятно красивый человек, но за книгой он преображается в того, кем был, наверное, тогда, когда ещё ходил: живого, весёлого и надеющегося. Логану жаль, что Чарльз был вынужден заплатить столь высокую цену за степенность и силу духа, но он старается не думать об этом, чтобы не обижать его. Логан слишком уважает Чарльза. — Ты излишне печёшься о моём душевном спокойствии, — замечает однажды Чарльз, и Логан, очнувшись от раздумий, говорит: — Хоть кто-то должен. Чарльз усмехается и качает головой, но Логан абсолютно серьёзен. — Весь вред, который можно было мне причинить, уже причинён, — повторяет Чарльз его слова, которые Логан сказал ему в Церебро когда-то. — Ты не пережил и половины того, что мог бы, — возражает Логан и добавляет, пока Чарльз его не перебил, — и я хочу, чтобы так и осталось. Чарльз смотрит на него долгим изучающим взглядом, вчитываясь, наверное, в мысли Логана, а потом вдруг мягко подъезжает к нему и кладёт ладонь Логану на лицо, поглаживая его щёку большим пальцем. — Как же так получилось, — говорит он тихо, почти шёпотом, — что его место занял ты? Логану не нужны объяснения, чьё именно место. Он сделал то, что должен был сделать Эрик: остался с Чарльзом. — Все полагаются на тебя, — отвечает Логан вслух, — а тебе нужен кто-то, на кого сможешь положиться ты. Чарльз улыбается ему. Эта улыбка открытая, любящая и до того интимная, что Логан понимает: Чарльз давно никому так не улыбался. — И я полагаюсь, — говорит Чарльз, светясь нежностью и добротой. Логан смотрит — и не сдерживается. Он наклоняется к Чарльзу и мягко целует его в лоб. Чарльз вздыхает и зарывается пальцами в его густые волосы, обнимая его за затылок. В тот вечер они долго сидят, позабыв о времени, и наслаждаются возникшей между ними близостью просто и искренне, в абсолютной тишине, слушая дыхание и биение сердец друг друга.

***

После этого всё меняется. На виду у всех Логан по-прежнему заботлив по отношению к Чарльзу, но наедине он позволяет себе быть по-настоящему нежным. Он научился ценить это с годами — а Чарльзу жизненно необходима его любовь, потому что он берёт на себя слишком много чужих несчастий. Поцелуев становится больше. Иногда, когда Логан подаёт ему книгу или поправляет галстук, а порой и просто сидит рядом, Чарльз берёт в свои аристократические руки его, грубоватую и натруженную, и целует мозолистую ладонь. Логан растроганно смотрит на него и целует в ответ красивые длинные пальцы Чарльза. Порой Логан засиживается допоздна у него в комнате, тихонько читая что-нибудь, и Чарльз касается губами его уха в невесомом поцелуе. А иногда Логан, скупой на слова, но выразительный во многом другом, наклоняется и трётся кончиком носа о нос Чарльза. Это называется поцелуем эскимосов — но Чарльз называет его поцелуем Росомахи. Они надолго застревают на этой стадии — но, разумеется, не навсегда. И, когда Чарльз однажды твёрдо берёт его за руку и просит закрыть дверь спальни, Логан понимает его правильно. Чарльз очень трепетно относится к своей травме — кроме Хэнка, вряд ли кто-то видел шрам на его пояснице. Он выделяется на гладкой, покрытой веснушками спине Чарльза уродливым пятном — но Логан нежно целует кожу чуть выше. Чарльзу до сих пор невыносимо больно ходить, однако нервное волокно — вещь непредсказуемая: когда-нибудь Чарльз вполне может встать на ноги снова. Логан гладит лежащего Чарльза по бедру. Ниже колена чувствительность падает практически до нуля, а здесь уже восстановилась — сыворотка Хэнка всё-таки делает своё дело. Чарльз бросил злоупотреблять с ней, но лечение не прекратил. — Меня так давно никто не касался так, — почти шепчет Чарльз, когда Логан, прижимающийся к нему сзади, скользит рукой по его животу вниз, целуя его в шею. Логан не отвечает — лишь гладит пальцами его наливающийся член. Чарльз оборачивается, позволяя себя поцеловать, и стонет Логану в губы, когда тот медленно начинает двигать рукой.

***

Чарльз окончательно выздоравливает пять лет спустя — и это их общая победа. Эрик возвращается в особняк десять лет спустя, но прежняя теплота исчезает из их с Чарльзом общения. Логан остаётся с Чарльзом до самой его смерти. Директором школы профессора Ксавьера — до своей собственной.