Он не ошибка

Антипустота — довольно интересное и в то же время скучное место. Обычно его обитатели не встречают друг друга, ведь оно действительно огромно, фактически, безгранично. Но Эррору и Инку это не помешало увидеть друг друга, да еще и не раз побиться до полусмерти. Такие стычки были обычными в жизнях разрушителя и создателя, они проходили практически каждый день, не давая каких-либо результатов. Об этом задумывались оба скелета, но они так и не пришли к выводу, который понравился бы им обоим, являлся бы компромиссом в их бесконечных спорах. Эррор считал, что они могут быть только врагами, им предписаны цели, для достижения которых было необходимо намять друг другу бока. А Инк не хотел этого принимать. Художник желал быть другом для глючного, чего бы ему это не стоило. Хранителя буквально тянуло к Эррору, ведь это был единственный скелет, который прошел через всё одиночество антипустоты, который был таким же, как и сам Инк. Эта ситуация могла привести к любому исходу, и все зависело лишь от этих двоих. Только они могли решить этот конфликт. Инк лежал в кровати, закутавшись в одеяло, и хандрил. Не только потому, что недавно компания Найтмера наконец отвоевала у Звездных геноцидный таймлайн вселенной Storyshift и теперь питалась ее негативной энергией, но и потому, что Эррора не было видно уже как неделю. Художника должно было это радовать — меньше работы, меньше хлопот, но хранитель не мог не волноваться за Глюка. В последние дни Дрим удивленно наблюдал за тем, как его друг вяло уклоняется от атак, не может сконцентрироваться — его мысли вечно были чем-то заняты. Даже Найтмер удивился, с каким равнодушием Инк покинул поле боя в последний раз, даже голубой краски не хлебнул, чтобы поплакаться, лишь вяло кивнул Кошмару, признавая поражение, и ушел в портал с Дримом. Художник перевернулся на другой бок и отпил немного из голубого тюбика. Слезы сразу же потекли из глазниц Инка, скелет уткнулся в подушку и продолжил рыдать. Внезапно раздался стук в дверь. Определенно, это был Дрим. И, как всегда, он пришел не вовремя. Художник встал с кровати, вытер слезы рукой и поплелся открывать дверь. На пороге стоял обеспокоенный Дрим, тот сразу обнял Инка и спросил: «Ты чего такой вялый? Что случилось?». Хранитель АУ не ответил, думал, нужно ли посвящать друга в такие дела. Через пару секунд, скелет все же решил, что стоит. — Эррора уже как неделю не видно. И с компанией Найтмера его не было… В одной из глазниц Инка появилось голубое сердечко, в другой — красный вопросительный знак. Дрим настороженно посмотрел на друга, но замечать ему этого не стал, видно было, что художник итак подавлен. Вместо этого, хранитель добрых воспоминаний сказал: — Ну и что? Сидит где-нибудь у себя да кукол вяжет. Это вообще должно тебя волновать? Инк уткнулся в свою пижаму, не хотел признавать, что слова друга были убедительными. Но волнение художника не исчезло, оно продолжало терзать хранителя изнутри, там, где у всех была душа. Художник поднял голову на Дрима и фальшиво улыбнулся. — Ты прав. Мне не стоит об этом думать… Хочешь чаю? Хранитель хотел отвлечь Дрима от себя и своих проблем, ведь он уже решил, что делать дальше. Конечно, Инк мог поделиться своими идеями с другом, но знал, что тот совершенно не оценит его рвения узнать, что случилось с разрушителем. Поэтому Художник напоил Дрима чаем и поскорее выпроводил из своего дома под предлогом того, что ужасно хочет спать, так как всю ночь рисовал. Дрим понимающе хмыкнул и, пожелав другу «добрых снов», закрыл дверь. Хранитель АУ тут же помчался в спальню, чтобы переодеться в повседневную одежду и, наконец, выполнить задуманное. Инк хотел попасть в пустоту Эррора. Хранитель понимал, какой безрассудной и глупой была эта идея, но что-то подсказывало художнику, что он на правильном пути. Одев последнюю и довольно примечательную вещь своего гардероба — светло-коричневый шарф, Инк схватил Бруми и создал портал. Отхлебнув немного красной краски, Хранитель зашел в АУ. Его ждала встреча с Найтмером.