Гладь морской воды.

— Они говорят, что это — самоубийство! — гневно разразился Канкуро. — Так и есть, — соглашается со мнением следователя младший. Кажется он единственный, кто спокойно принял смерть отца. Самоубийство отца. — Но ему ведь незачем… Почему мы ничего не услышали? — совсем тихо спрашивает Темари. Она переживает хуже всех, но тем не менее справилась с бесконечными допросами следователя. Старается держатся. Она ведь самая старшая. — У нашего отца был пистолет с глушителем, вот мы и не услышали выстрел. — Ему так надоело повторять эти слова. Сначала для, расследовавшего это нехитрое дело, старика, теперь для них. — Но зачем? — повторяет за сестрой старший Собаку но. — Этого я не знаю. Они сказали, что предсмертной записки не было, а мне отец не обязан был отчитываться, чего и не делал. И ещё, звонил адвокат… — пытается сказать тот, но замолкает. Даже Гаара понимает, что сейчас — не время. Его, смерть отца, не особо волнует, хоть он и хотел, чтобы тот принял его; ближе всех был к Расе, но даже сейчас он не может плакаться, зная, что на его плечах глупый брат и слишком уж взрослая сестра. Взрослые всегда не нравились Собаку но младшему. В Японии, если ты взрослый, то всем обязательно что-то должен. Должен хорошо учиться; должен хорошо работать (выкладываясь на полную), вкладывая всю душу и эмоции в дело; должен быть вежлив (постоянно улыбаться, здороваться); ДОЛЖЕН… Это уже въелось в мозг и Темари, чем парень был крайне не доволен. — Ладно, я пошла на работу, — говорит девушка, взяв наконец себя в руки, но её тут же останавливает голос брата. — Нет. Сегодня ты остаёшься дома. Наверняка скоро поползут слухи. В газеты эта новость не должна просочится, я поговорил со следователем. Тем более, тебе нужно отдохнуть. — Так многословен Собаку но ещё не был, что и заставляет девушку остаться на месте.

***

Парни уложили сестру в кровать и та без зазрения совести заснула, хотя и не хотела оставлять братьев одних. Она слишком вымоталась за эти несколько часов ада. С начала безграничные, странные вопросы следователя, потом уборка после «обязательного обыска». Эти охлопаны перевернули весь дом и для чего? Для того, чтобы выяснить, что их отец так глупо ушёл из жизни? Да лучше бы вообще ничего не выясняли. — Что думаешь делать? — спрашивает Канкуро, выйдя с Гаарой в столовую. Позавтракать оба так и не успели. — Учится, продолжать дело Расы, работать. — Тут же, не задумываясь отвечает Собаку но. Его жизнь была предопределена и он не собирался что-то менять. — «Раз так захотел отец, то это будет выполнением последней воли умершего». — Он стоит возле плиты, разогревая обед, (который должен был быть завтраком приготовленным Темари), для себя и Канкуро. — А-а-а. — Многозначительно тянет парень скорее на автомате. Он не особо вслушивается в сам текст поведанный братом, как в мягкий, тихий голос. Его глаза застыли на сильных руках, хозяин которых переодически помешивал рис. Больше ни один ни второй не произнесли ни слова. Гаара, мыслями был далеко от сюда. Он хотел поскорее закончить с похоронами и нормально закончить школу. А он ведь ещё и президент студенческого совета. Хотелось отгородится от всей этой отвественности, но кажется у того просто не было выбора. Вечером, когда девушка проснулась, а парни были в относительном порядке, та без каких-либо запретов отправилась на ночную смену. Гаара злился, понимал, что это глупо и злился, ведь девушка должна быть дома, должна быть с ними сейчас.

***

Пустота давила на тело, на мозг, на легкие. Ничего не было видно, нельзя услышать даже шороха (звуков просто нет), а запах… Дышать было сложно, воздух был влажным, словно сырой. Чувствовался лишь стылый, подвальный холод. Под ногами темнел цементный, грязный пол. Он поднял глаза. Решётки. Толстые, близко размещённые друг от друга. Эти металические балки словно скрывали фигуру спрятавшуюся за ними. Парень был окружён этими решетками, словно в клетке. А силуэт, что был по ты сторону выходит на свет подвальной, масляной лампочки. — Отец. — Его собственные слова, кажутся мальчику тихими, словно он слышит их сквозь вату. Руки ухватываются за чёрные, холодные решётки. Он не видит его лица, но и этого хватает, чтобы узнать. Понять наконец, что происходит. — Ты так и собираешься смотреть, как я убью их? — насмешливо, с ехидной ухмылкой, спрашивает Раса. Впереди, чуть дальше виднеются ещё силуэты. Их всего два. Там Темари и Канкуро. Они перепугано пялятся, то на одного, то на другого и Гаара рад был бы их успокоить, сказать, что всё хорошо. Он не знает, хорошо ли всё на самом деле. Он не знает, что дальше сделает отец, он не знает, что будет с ним или его братом и сестрой. Но он уверен в одном. Отец затеял игру и просто так им от сюда не выбраться. — Гаара! — Вскрикивает девушка, но убежать не успевает. В самое сердце попадает холодная пуля. Его собственное сердце ускорилось. Парень кричит, чтобы отец прекратил. Он не может дать ему убить ещё и Канкуро. Мужчина наживает на курок, перезаряжая оружие. — Отец нет! Хватит! — снова пытается кричать парень. Сердце замирает, когда розданная очередной выстрел и парень чувствует солёную влагу на щеках. — Они слабы Гаара, очнись. Ты слышишь меня? Они тебе не нужны.