Прошлый Аллен

— Вот же падлюки (п.а. Это не ошибка.) Оставили нас и ушли, — возмущалась Линали, глядя вслед Аллену с Кандой. — Ничего страшного, лучше давай осмотрим дом. И Мелкий сказал, что тут есть библиотека. Давай поищем ее, — Лави широко улыбнулся и, взяв Линали за руку, пошел в неизвестном направлений. В скором времени, они уже обошли кухню, столовую и ванную с уборной, пара дошла до кабинета Аллена, как понял Лави. — Вау, так Аллен у нас хороший врач! — воскликнул Лави, осматривая бумаги, где были описаны разного рода травмы и болезни, а также, как с их лечить, а также, в шкафах и на полках лежали книги личного авторства и бутылочки с жидкостями, скорее всего лекарствами. — А он упоминал об этом в поезде. Помнишь? — Линали стояла рядом с Книжником и смотрела на бумаги через его плечо. — Конечно! Ладно, пойдем дальше. Линали, я сейчас только понял, Аллен, он же в поезде не хотел говорить о своем прошлом, а раньше, когда мы пытались распрашивать о том, как и с кем он жил до Ордена, он говорил, что лет с десяти путешествовал с Кроссом, а что до этого мы не знаем, никто не знает. — Вот когда ты это сказал… — Линали задумалась, вспоминая их с Алленом разговоры. — Ты прав, он всегда переводил тему своего прошлого и детства, я даже не знаю, как он с Генералом путешествовал. Мы даже не сразу узнали про его день рождения. И говорил он об этом с неохотой. И все наши разговоры были ни о чем. Мы очень мало знаем о нем, — Лави уже зашел в следующую дверь. — Ого, эта комната служила для реанимации больных? — в комнате, в которую они зашли, стоял операционный стол, а вокруг него медицинские приборы и предметы, перчатки, маска и мед.препараты, а чуть дальше стояла чашка с водой, рядом лежало полотенце. — Вау, вот Мелкий дает. Ну да, ты права, у меня тоже разговоры с Алленом были ни о чем, конкретно о себе он не рассказывал никогда. Но. Одно скажу точно, он-масочник, большая часть его эмоций-не натуральная, а постоянная его улыбка-наиграна. Я ни разу не видел, чтобы он плакал, видел лишь одну улыбку, настоящим Аллен бывает только рядом с Юу. Он был… мной, до того, как я подружился с вами. — Я никогда этого не видела, я думала, что он веселый человек… Кстати… Канда и Аллен, они серьезно встречаются? Или просто, чтобы удовольствие друг другу доставить, — Лави укоризненно покачал на вопрос Линали. — Вряд ли просто так. Ты же знаешь, что они не любят сближаться, только один отталкивает всех грубостью, а второй просто не дает зайти в душу. Поэтому, я считаю, что они и правда любят друг друга. — Ну… тут ты прав. Просто непривычно видеть, что они встречаются. Но они красиво смотрятся вместе, как черный и белый. Как думаешь, можно ли спросить Аллена про его детство и прошлую жизнь? Он ответит? — Вряд ли, я уже вижу, что его прошлая жизнь… сложная так сказать, и я видел, что детство не такое веселое. Скорее всего, мы ничего не узнаем. Юу наверное знает, хотя бы частично, но болтать об этом не станет, потому что понимает, что Аллен доверился ему. — Ладно, — Линали тяжело вздохнула, как ни крути, Аллен был ее другом и она хотела ему помочь. — Кстати, Лави, мы застыли перед дверью, давай зайдем, — оказалось, что в разговоре они остановились перед дверью так и не открыв ее. — Мелкий играет на рояле? — посреди комнаты стоял черный рояль, красивый и элегантный, сама комната была… необычной, стены ее были увиты плющом и зелеными лозами, на полу росла трава и цветы, кое-где были папоротники разных сортов, в то же время по всей комнате стояли небольшие стопки каких-то бумаг, которые оказались сочиненными песнями и нотами к ним, а ножки рояля были увиты лозами вьюнка. — Я просто обязан послушать, как он играет, — воскликнул Лави. — Все ради истории конечно же, — поправился он. — Боже… Врач, пианист, ученый, маг… Что дальше? — Давай на второй этаж, — и они без слов поднялись на второй этаж, предварительно выйдя из комнаты и закрыв дверь. На втором этаже было шесть спальных комнат, когда парочка дошла до последней двери. — Господи! Какая библиотека! Вот книга «Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича Николая II», причем все три тома! А эта книга! Блиин, Панду бы сюда… Тут столько редких книг, — у Кроля аж глаз засверкал от обилия книг, но тут же потух, вспомнив, где он находится и от досады Лави тихо завыл. — Спокойно. Лави, может Аллен-кун разрешит тебе взять книги. Давай лучше спустимся. А то они наверное скоро придут, — в следующий момент Лави подумал, что его Лина видит будущее. — КРОЛЬ! ЛИНА! ВЫ ГДЕ? — послышался крик Канды внизу. — Лина… ты ясновидящая, что ли? ЮУУ, МЫ ИДЕМ! — НЕ ЗОВИ МЕНЯ ПО ИМЕНИ, ТУПОЙ КРОЛЬ. — НУ ВОООТ, А Я НАДЕЯЛСЯАА, — прокричал в ответ Лави, но тут же пожалел об этом. — Лави… что я тебе говорил? — послышался медовый, чуть урчащий голос Аллена, со скрытой опасностью внутри, а до самого рыжика дошла огромная жажда убийства одной рыжей тушки. — А-аллен, я пошутил… — пробормотал бледный Историк и жажда его убийства прошла. — Да? Хорошо. Спускайтесь сюда! — Лина, хорошо, что ты туда не пошла… — сказал Канда, глядя на Ли. — Ээ, Канда, откуда этот ребенок. И почему хорошо, что я туда не пошла? — Это наш с Алленом ребенок, Мана. А хорошо, что не пошла, потому что, я сам там чуть с ума не сошел, — сказал мечник, умалчивая об экспериментальной комнате и о проекте «Второй экзорцист». — Мать моя Великая История… Но все же, всё в порядке? — Лави увидел кивки обоих. — Аллен, сыграй на рояле, пожалуйста! — Ну, мы не торопимся-! Что?! — Аллен внезапно показал чуть паникующее выражение лица. — Ждите здесь! — он моментально исчез. -…Что это было? — Линк! — Аллен появился снаружи барьера перед ошарашенным инспектором. — Перестань ломать барьер! — Уолкер! Как вы узнали, что я тут? — Говард оставил попытки прорваться через барьер. — И почему я не могу зайти? — Давайте зайдем и я попробую объяснить все, — Линк кивнул и впал в ступор, когда его подопечный, проговорив несколько слов, открыл небольшой проход белого цвета, через который они и прошли. — Аллен! Что делает здесь этот… эта шавка Рувелье? — рыкнул Юу, недовольно смотря на Линка, позабыв, что на его шее на данный момент очень даже удобно устроился Мана. — Юу, успокойся, он нам ничего не сделает. — Тч. — Хорошо. Теперь, экзорцисты, потрудитесь объяснить, что тут происходит, — Линк пропустил мимо ушей оскорбление Канды. — Ну… если бы вы продолжили пытаться сломать барьер, а я вас не остановил, вы бы были мертвы, Искатели погибли именно таким образом. ЧС синхронизировалась со мной, название Ангел Смерти. Скоро мы уйдем с этого места и направимся к следующему месту с подозреваемой в нем ЧС,  — Аллен, будучи проф.шулером, виртуозно мешал правду и выдумку. — Хорошо… Как ты открыл барьер? — Ээ, ну. Не знаю, наверное потому что я-экзорцист, как и они. — Я могу просто доложить Ватикану, если вы продолжите врать, Уолкер. — Магия. — Вы в порядке? — все же Линк в душе тепло относился к своему подопечному и искренне переживал за него. — Тч, он в порядке. Это не шутка, — фыркнул Канда, довольно играясь с Маной. — Канда улыбается? Почему у Уолкера очки? — теперь маска Говарда окончательно дала трещину. — А, думаю постепенно ко всему привыкнете. Аллен, сыграй на рояле, пожалуйста, — сказала Линали со смешком. — Уолкер умеет играть на рояле? — Да отстань от моего Аллена! Прикопались к нему… — вспылил Канда, вводя Линка в еще больший шок. — Твой Аллен? Какого черта? — По порядку. Юу умеет улыбаться. Почему люди носят очки? Как думаете? Я играю на рояле. Я и Юу встречаемся. Все уяснили? А, еще кое-что, 14-го после этой миссии уже не будет, он пропадет. Передайте Ватикану, что в моей голове останется только Аллен Уолкер. И, зачем вы сюда приехали? — Уолкер… Боже. Стоп, 14-го не будет? Как ты это докажешь? — Можете меня проверить по приезду в Орден. — Хорошо… А ребенок откуда? Почему он похож на тебя и Канду? — Линк в который раз уже впал в ступор, а глаза приобрели шокированные искорки шафрана. — Тч, наш ребенок. Да, именно в том смысле, что ты подумал, — сказал Юу, с удовольствием наблюдая, как ошарашенный Говард осел на пол, в неверии уставившись на них. — Что?.. Но вы парни! — Линк, я надеюсь, ты не скажешь об этом Ватикану? — прищурившись, спросил Аллен, а глаза стали поблескивать сизыми крапинками. — Вообще-то я обязан… — Тч! Обязан он, шавка Рувелье! Ты же сам видишь, что Ватикан полностью погряз в дерьме! — разозлился Канда, в морских глазах сверкали синие молнии ярости. — Я знаю… Хорошо, я не буду рассказывать. — Пап… — все повернулись к Мане. — Что такое «дерьмо»? — все впали в минутный ступор, потом Лави и Линали начали истерично смеяться, а Аллен и Линк треснули Юу по лбу. — Ты о чем думал, говоря такое при ребенке? — вскричали они хором. — Тч… — в этот раз фирменное тчиканье Великого Юусе звучало жалко, так как он знал, что сделал. — Хм. Если коротко, то это тело, созданное из ЧС, но с душой моего друга, но теперь мы для него родители, так как он обычный человек, поэтому у него сейчас разум пятилетнего ребенка. — Объяснились наконец? Аллен, я уже давно жду, хочу услышать твою игру, — нетерпеливо вскричал Лави, Линали только поддакнула. — Хорошо. Вы как, тут останетесь? — Аллен посмотрел на Линка, играющегося с Маной, и Канду, который искоса наблюдал за инспектором. — Мне будет интересно послушать твою игру, Уолкер, — Линк с неохотой отвлекся от ребенка, а Канда только кивнул и все направились к комнате с роялем. — Что мне сыграть? — Уолкер обвел взглядом друзей. — Линк, пожалуйста, называй меня по имени. Просто непривычно, когда обращаются по фамилии, — попросил он Говарда. — Хорошо, Аллен. — Мм, Мелкий, сыграй вот эти песни, пожалуйста, — Лави протянул ему пару листов, которые раскопал среди стопок бумаг на полу. — Я Аллен! Что тут… А, это… Хорошо, — Аллен еле заметно погрустнел, что заметили его друзья и насторожились. Аллен открыл крышку рояля и начал играть, полилась мелодия, грустная, спокойная, но будто готовая разрыдаться, а после и слова, наполненные грустью и глубинным смыслом души Аллена, который мог понять не каждый, только единицы могли увидеть душу Уолкера, скрытую в словах песни и его чувства, что он вложил в нее.

На глубине моей души.  Остались лишь пустые сны.  В них нет меня, ищу себя.  Я потерял свои мечты.  Они завяли как цветы.  Моя вина, боль так сильна.  Я умер там за тем окном.  Тем памятным весенним днём.  Смотря в глаза, в них пустота. 

Аллен помнил, когда он писал эту песню, Аллен помнил, как он ее написал, Аллен помнил, почему он написал ее. Тогда он узнал, что у Канды Симидзу уже есть жена. Алма Карма. Их свадьба прошла весной, тогда, его самая большая мечта разбилась, завяла, точно что цветы. Тогда он винил себя за нерешительность, а его сны, раньше казавшиеся реальными, вмиг стали полетом фантазии ученого, пустышками.

Не слыша тишины, не зная истины.  Я вновь лечу на свет, но ангелов там нет.  На глубине души, я утонул во лжи.  Всем тайнам вопреки, легко сошёл с пути.  Вдыхая глубоко, я знаю лишь одно.  Что нет меня давно… 

Он не слышал ничего, ни заката, ни рассвета, ни друзей, ни истину, даже тишину и ту не слышал. Пускаясь в сон, ему казалось, что он летит в белую пустоту. Он врал, врал себе, друзьям, реальности и в конце не мог выбраться из лжи. Он знал, что лишившись большей части своего сердца, его, возможно, уже нет.

На глубине моей души.  Теперь нет места для любви.  Твоя вина, боль так сильна.  Я знал, что мыслям нет конца.  Я думал будет так всегда.  Пройти хотел, но не сумел.  Быть может все предрешено.  И во Вселенной я никто.  Я пал средь тех, с кем смертный грех.

Но все-таки. Аллен смирился с выбором его первой любви и был рад за него. Но он больше не чувствовал ничего, в его сердце, он уже не любил, он убил в себе это светлое и одновременно темное чувство.

Не слыша тишины, не зная истины.  Я вновь лечу на свет, но ангелов там нет.  На глубине души, я утонул во лжи.  Всем тайнам вопреки, легко сошёл с пути.  Вдыхая глубоко, я знаю лишь одно.  Что нет меня давно… 

А сейчас… Аллен играл ее для друзей, но позабыл о них еще в начале игры. Он даже не заметил, что забыл скрыть антрацитовую поволоку боли в серебряных глазах, которую сразу увидели, он даже не заметил, что по щеке у него скатились несколько слезинок. Но… он улыбался… и слезы продолжали стекать по щекам. Каждый раз, когда Аллен начинал петь какую-нибудь свою песню, он сразу вспоминал время когда он написал это и причины, и чувства, и мысли, все то, что одолевало его в момент сочинения песен. А в это время… кристально-чистые соленые капли стекали по подбородку и срывались вниз, достигая земли и растворяясь в ней. А ведь… эти слезы и боль видели все, но не смели перебивать игру пианиста. Слушатели отлично видели отстраненный, заполненный болью и горечью взгляд Джокера, тихие слезинки, скатывающиеся по щеке одинокой струйкой, очерчивая красный шрам точно по контуру, горькую и печальную улыбку и песня… песня была наполнена печалью и болью. — Аллен… — сказал Юу, когда пианист доиграл песню до конца. — А? Извините, — Аллен быстро отвернулся, пытаясь вытереть ручейки слез, не услышав, как Канда подошел к нему сзади и обнял, после мягко развернул к себе и потер левую щеку большим пальцем, размазывая слезы, а после начал нежно и аккуратно выцеловывать лицо, собирая остатки слезинок и пробуя их на вкус. — Спасибо, Юу… — Аллен обнял мечника, позволяя ему целовать себя, позабыв про зрителей, которые не привыкли к образу нежного Канды. — Аллен-кун… почему ты плакал? — спросила Ли, когда Аллен успокоился. — Вспомнил при каких обстоятельствах писал эту песню, — уклончиво объяснил он, мгновенно переводя тему, что не понравилось никому, ведь они волновались за друга. — Что там дальше… О, эта? — Аллен ухмыльнулся, видимо что-то вспомнив. — ЧТО?! — внезапно Уолкер покраснел и кинул взгляд на окно, еще больше покраснев, приложился головой о клавиши рояля, но ему не позволил сделать это Юу, своевременно подставив свою руку. — Неа, блядь, придурок музыкальный ты, мать твою Граф со всей страстью, хоть думай о чем говоришь! — взвыл он, а потом, кинув новый взгляд на окно. — Да мать твою, сейчас выпущу, — он со скоростью молнии подскочил к окну и выгреб оттуда ухмыляющегося Неа. — Больше так не делай. Я и так могу тебя выпустить. Кстати, я сейчас твою песню буду петь, правда я не помню, что она у меня забыла. — О! Так я вовремя вышел! — Неа ухмыльнулся и, помахав, присутствующим в знак приветствия, плюхнулся рядом с Кандой и требовательно протянул к нему обе руки. — Можно Ману? — Конечно, только аккуратно, — Канда дал ему ребенка, а Неа засверкал глазами и начал умиляться с такого брата. Внезапно полилась мелодия, спокойная, но с ритмом, постепенно она убыстрялась, пошла сама песня.

Жизнь и смерть во мне объявили мне, Жизнь — игра, у тебя нет масти. Смерть к тебе не питает страсти, Жизнь тебя проиграла стуже и смерти ты не нужен.

Голос Аллена, вначале тихий и плавный, в конце усилился. Пианист снова утонул в мелодии рояля, забывая о слушателях.

Жизнь и смерть во мне объявили мне, Будешь жить не кидая тени, обладая горячим телом, Обжигая холодным взглядом станешь ядом.

Снова все слышали какой-то смысл в этих словах. Неа понимал это, ведь он писал эту песню, когда хотел на время позабыть о сущностях Ноя и человека, разрывающих его на части.

Я так не могу жить, тени дарить, Понять не успеваю. Я — жизнь, я — смерть, Там так все уже знают.

Голос чуть повысился, остался звонким, но приобрел мягкую плавность и замедленность.

Жизнь и смерть во мне объявили мне Так и будешь идти по краю Между адом земным и раем Между теми кто жил, кто снится Путать лица…

Ближе к концу песни, Канда понял, что эта песня в каком-то смысле подходит Аллену, не только Неа. Ведь Аллен, он когда-то разрывался от сущностей Ноя и его самого в нем, он ходил на грани ножа, по одну сторону которого был Черный Орден, а по другую-семья Ноя.

Я так не могу жить, тени дарить, Понять не успеваю. Я — жизнь, я — смерть, Там так все уже знают. Я так не могу жить, тени дарить, Понять не успеваю. Я — жизнь, я — смерть, Там так все уже знают

Аллен и сам знал, что эта песня описывает, не только Неа, но и его самого. Он улыбался, но улыбки его выходили, наполненными иронии и сарказма, а в глазах сверкали некоторые искорки азарта. — Аллен… Это было великолепно! — воскликнул Лави. — Но извини, что я выбрал ту первую песню… Тебе было больно… — Спасибо. И, ничего страшного, это я просто слишком сентиментальный. — Мне почему-то показалось, что песня, что была только что, описывает Неа и тебя, — к нему подошел Юу и поцеловал. — Блин, Ал. Я хочу себе материальное тело! — проныл Неа, прыгая на Уолкера с объятиями. — Дойдем до твоего особняка и будет все, — проворчал тот в ответ. — Ах, точно. Твой надсмотрщик, он же тоже может быть магом, — Лави посмотрел на Линка. — Магом? У меня есть техники воронов. — Он и так маг, но не такой, как мы. Неа, я дам тебе немного энергии, помоги ему с оружием и магическим зверем, результаты дай мне. А, кстати, Лави, Линали, вот, — Неа кивнул и ушел вместе с Линком, а Аллен дал Лави пояс с красными камнями, а Линали-с желтыми. — А? Что это? — Хранилище. Лави, можешь выбрать книги в библиотеке, и чтобы не таскать их в сумке, положи их в хранилище. Хотя, я сам тебе дам книги. — Правда? Спасибо, Аллен! — Аллен лишь кивнул, и ушел наверх, через несколько минут он пришел с несколькими стопками книг, летящих за ним в воздухе. — О. Но, Аллен-кун, Лави же придется все это анализировать, — сказала Линали, обеспокоенно смотря на многочисленные книги. — О? Ну на этот случай… Лави, ты же быстро запоминаешь прочитанное? — получив согласный кивок, а также заметив недовольный взгляд мечника, Аллен дал Книжнику свиток. — Вот, просто выучи этот свиток, там немного написано. И поймешь, что можно сделать. Кстати… — Аллен вытащил еще несколько свитков и раздал их Канде и Линали. — Вот тут написаны основные заклинания, их можно произносить мысленно. Не смотри на меня так, Лави. Твое внутреннее оружие и есть магическая книга, ты сам можешь там смотреть. Но. Есть такие ограничения, там только те виды магии, которые ты знаешь, то есть, чтобы узнать что-то новое, надо сначала изучить это. О, Неа, ну что там? — Оружие-темные клинки. Черная и стихийная — отрапортовал Неа, рядом с ним стоял Линк, гладивший красивого черного волка с карими глазами и желтым узором на шерсти. — Хих, хорошо. Ой! Юу? — неожиданно Аллен ойкнул, Канда резко прижал его к себе, недовольно глядя на всех вокруг. — Тч. Почему вы к нему все лепитесь, аки банные листы?! Он мой! — недовольно фыркнул Юу, не выдержав, что Аллен не обращает на него внимания, Неа же только ехидно посмеивался, держа Ману на руках, а Лави, Лави ржал, как конь, Линали рыдала от смеха, уткнувшись ему в плечо, а Линк впал в ступор, чтобы потом улыбнуться, да, ревнующий Канда, это что-то с чем-то. — Твой-твой, через полчаса возвращаемся, мне нужно немного времени, чтобы разобраться с книгами, — Лави вытер выступившие слезы. — Ну… с вами очень весело. А мне надо возвращаться. Япоша, если с Маны упадет хоть один волосок, убью! — Неа передал ребенка Аллену и, пригрозив Юу расправой, растворился весело улыбаясь. — А это кто был? — решил поинтересоваться инспектор. — 14-й. — Хором сказали все. — Что?! Ладно, я уже ничему не удивляюсь. Даже тому, что у Аллена очки… — отстраненно пробормотал Говард.