I made a mistake

— Оу… Пидж тебя убьет, — пропуская друга внутрь квартиры, пробормотал Гаррет. — Это почему ещё?       Стаскивая с ноги ботинок, на секунду замер, кидая удивленный взгляд. Лэнс точно уверен, что последний раз разговаривал с ней ещё по дороге в центр два дня назад и не мог нигде накосячить. — Потому что ты живой и очень даже невредимый? — Не понял? — Привет, Лэнс, — поздоровалась Шей, проходя мимо, — рада, что с тобой всё в порядке. Все очень переживали, когда не могли тебя найти. — Ребят, я чего-то не догоняю, вы вообще о чём? — становилось все интереснее. — Наверное о том, что ты не выходил на связь последние три дня. Дома тебя не было, а твой телефон не менял местоположения? — едко уточнил друг, — О чем мы могли подумать, учитывая, что ты пропал как раз тогда, когда встретился, дай-ка подумать… А, точно! С человеком, из-за которого ты скатился в дичайшую форму депрессии пару лет назад?!       Теперь все стало на свои места. И то, о чем говорит Шей, и почему Ханк, его дружище, смотрит так, будто готов самолично его удавить. Он мог бы догадаться. — Это мелкое чудище опять за мной следит? — проворчал МакКлейн, чувствуя себя виноватым, — Я на работе был. На полигоне. А телефон дома забыл, ещё тогда. — Поэтому ты в таком виде и от тебя так несет? — поморщился Ханк, немного успокаиваясь. — Тебе бы в душ, бро.       МакКлейн окинул себя взглядом, не понимая, чем не устроил Ханка его вид. Ну да, он так и не принял душ и не переоделся в обычную одежду, оставаясь в комплекте, что выдавали в центре. Скребанув ногтем пятно от пива, что выделялось на светлых брюках, пожал плечами. Ползать по полигону удобнее в этом, чем портить собственную одежду.       Шей внимательно на него посмотрела, задавая резонный вопрос: — Что-то случилось, раз ты с работы к нам приехал?       Лэнс в который раз отмечал, как другу безмерно повезло с девушкой. Проницательная, умная, чувственная и добрая.       Он по-доброму завидовал их отношениям и счастью, желая только самого хорошего.       Их пара была похожа на кольцо. Она как великолепный изумруд, а Ханк её оправа, столь же надежный и крепкий. Красивы по отдельности — великолепны вместе.       Устало улыбнувшись, поспешил успокоить друзей: — Ничего особенного, просто около дома опознанный маллетоголовый объект замечен, — возвел очи к потолку. — Не хочу с ним встречаться. — Ха, — хмыкнул, Ханк, — не удивлюсь, если он там постоянно ошивается. — Почему-то мне кажется, что это твоё «не удивлюсь» имеет под собой почву…       Пройдя на маленькую кухню, втянул носом витавший в воздухе аромат, искоса поглядывая на Гаррета.       Стушевавшись, самоанец подтвердил опасения друга, довольно быстро сдавшись под взглядом синих глаз. — Возможно. Если только чуть-чуть. В общем, да. Он всё знает.       Лэнс так и думал, прощаясь с призрачной надеждой, что прошлое останется прошлым, и его не будут ворошить. Он не любил вспоминать те времена, гордиться там было нечем. — Господи, — устало падая на стул, — даже психануть сил нет. — Поешь сначала, а потом можешь закатить истерику, — Шей поставила перед ним тарелку с рагу, тепло улыбаясь. — О, женщина — ты чудо! — Шей, если ты его сейчас погладишь, готов поспорить, он заурчит, — беззлобно подколол друга, улыбаясь девушке. — Вредина, дай понежиться немного в лучах заботы. — Мы можем приютить тебя в качестве кота, — подыграла Шей. — Тогда я буду постоянно сбегать и сбивать цветочные горшки, а ещё копаться в мусоре. — Плохой кот, плохой!       Все печали временно отступили на задний план, сдаваясь под атмосферой тепла и уюта, что всегда магическим образом творилась у Ханка.       Лэнсу действительно хотелось стать котом и нежиться в ласке и любви, что витали по дому. Свернуться клубком где-нибудь на диване и мирно спать, подергивая ухом, прислушиваясь к тихим разговорам любящей друг друга пары, блаженно щурясь от мягких рук.       Сытый, довольный и убаюканный, он был отправлен в ванну и прямиком в кровать. Будущая чета Гарретов и слушать не хотела о том, чтобы его отпускать, видя, как он клюет носом и силится поддержать разговор. А он был рад, не желая возвращаться в пустую обитель, что пропиталась его одиночеством, серыми клоками свисающим со стен.       Когда-то маленькая квартирка на окраине города была самым веселым и дорогим местом на земле. Наполненная любовью и солнечным светом, ярким смехом и ласковым шепотом, что не прекращался даже в самые пасмурные дни.       Он не поддался уговорам переехать, не видя в этом смысла. В начале было всё равно, потом он возвращался лишь поспать и то, лишь в том случае, когда Свен пинками отправлял того домой. Лаунж в центре стал милее и любимей, заменив собою дом, который не хотелось покидать.       Вдыхая полной грудью цветочный запах, что исходил от свежего белья, зарылся головой в подушку, приказывая себе не думать и просто насладиться давно забытым детским ощущением чего-то родного.

***

      Когда Пидж злится — это неприятно. Когда она мила — включается инстинкт самосохранения.       Сейчас был именно тот случай, когда девушка, потрясывая волосами, затянутыми в короткий хвост, елейно нежным голосом обещала устроить Лэнсу пытки.       Холты вернулись, и Свен попросил девушку посмотреть их установку, так как сами они так и не разобрались, а Слав был слишком занят. Конечно, Пидж не отказала, копаясь в плате, и очень ласково обращалась к другу.       Тот храбро прятался за спиной начальника, отгородившись от бестии живым щитом, вцепившись пальцами в ткань куртки так сильно, что Свен опасался за её сохранность. — И вот, когда мы уже готовы сорваться обратно, пребывая в смешанных чувствах, нам сообщают, что кто-то просто дебил и забыл дома телефон, — не отрываясь от стола, тихо говорила девушка. — Ну прости! — взвыл Лэнс, не покидая укрытия. — Я же не обвиняю тебя… — О-о-о, а это уже интересно, — повернувшись, блеснула линзами очков, прожигая взглядом, — И в чем же ты, хочешь меня обвинить? — Свен, спаси, — жалобно заскулил МакКлейн, — она меня сожрет. А кровь на завтрак выпьет. Ведьма! — Угу, и глазное яблоко вместо оливки не забудь, — складывая руки на груди, довольно кивнула. — А ухо в качестве апельсиновой дольки, как украшение? — выглядывая из-за спины, Лэнс дал подсказку. — Или палец, как зонтик…       Лэнс только открыл рот, чтобы добавить еще что-то, про то, куда можно пустить части тела, как Свен резко побледнел. Прикрывая ладонью рот, вышел из комнаты: — Нет, я не могу это слушать! — Да ладно тебе, чувак, ты ящериц жрал! — Серьезно?       Пидж заинтересованно посмотрела на дверь, где только скрылся мужчина. Ей было любопытно, ему действительно стало плохо или это он так тактично улизнул, оставляя их наедине?       Лэнс привалился к столу и уже не выглядел таким испуганным, что строил из себя пару минут назад. Взгляд блуждал по чужому телу, подмечая все больше нехороших фактов. Ногти в отвратительном состоянии, обломаны и сгрызаны. Под глазами вновь мешки, но взгляд не потерянный, просто замученный.       Помятый вид Лэнса не вызывал ничего, кроме сочувствия, проявив которое, Холт смело могла нарваться на жуткую обиду и уже ей пришлось бы вымаливать прощение.       Сейчас она впервые пожалела, что не изучала психологию, хотя бы поверхностно. Чужая душа — не механизм, что можно разобрать и, выявив поломку, собрать обратно. Было бы гораздо проще, будь оно на самом деле так. — В пятницу собираемся у Широ, — сделав над собой усилие, старалась говорить непринужденно, — Нужно многое обсудить. Ещё так и не решено, где будут проводить церемонию. — Я приду. — Нет, если ты не хо… Что? — Я приду, — четко проговорил МакКлейн, поднимая глаза. — Не могу же я вечно бегать. Тем более, что это всего лишь Кит. Пропускать радостное событие из-за него — глупо. — Ты уверен? — Да. Я думаю мы с Мэттом присоединимся к вам после работы.       Всего лишь Кит. Вот именно, что это Кит.       Человек, что способен разбередить старые раны, что так и не зажили до конца. Пидж могла поклясться чем угодно, дать голову на отсечение, что Лэнс опять закроется в себе, от одного неверного движения. Сейчас он был как вулкан, любое действие Кита в его сторону будет, как ракета, брошенная в магматическую камеру.       Прикусив губу, девушка одёрнула себя. Они переживали, но не могли ничем помочь, будучи лишь зрителями в этой драме. Пидж было сложно смотреть и не действовать, оставаясь лишь сторонним наблюдателем, кто в случае чего подставит руку споткнувшемуся другу.       Мэтт говорил, что Лэнс стал сильнее, а ей не хотелось проверять, так ли это на самом деле.       Да, это Кит, она знала это, забыв совсем, что это Лэнс.

***

      В темноте квартиры, раздавалось тихое дребезжание старого холодильника.       Сидя на обшарпанном линолеуме, облокотившись спиной на дверь, смотрел вглубь темноты, не видя, вновь слушая и не желая слышать. На согнутых коленях покоятся руки, а пальцы нервно теребят друг друга. Пустое, словно воском покрытое лицо не выдает эмоции при диком урагане чувств внутри. — Лэнс? — дверь глушит голос. — Лэнс, это Кит. Если ты дома — открой. Нам надо поговорить. Я… хочу с тобой поговорить. Лэнс?       Сегодня Кит опять пришел. В который раз. Впустую.       Вновь звал, будто чувствуя, что он находится внутри.       Каждый стук полосовал сердце, словно острыми когтями отцепляя наскоро залепленные пластырем рубцы. Срывавшееся имя с чужих губ — срыв ленты, вместе с живыми кусками плоти, делающий раны шире. Каждый ирреальный выдох, касавшийся его, гнал кровь по венам, усиливая возобновившееся кровотечение, толчками выплескивающее кровь из сердца.       И лишь звук стихающих шагов облегчает невидимый груз, будто унося его с собой.       Желания открыть дверь — не было.       Порыва пустить — не возникло.       Намерение спрятаться — откинуто.       Он не совершит одну и туже ошибку дважды, не пойдет на поводу у чувств. Нельзя.       Лэнс уже понял, насколько для него опасен этот человек. Какую власть он имеет над ним, невзирая на время. Невзирая на боль.       Он сильнее. Он научился бороться и будет защищаться. Не позволит вновь скинуть себя в бездну отчаянья и тьмы. Нельзя позволить себе вновь обмануться.       Громкий смех разрезал тишину.       Уже проиграл, но из игры выйдет с гордо поднятой головой. Хотя бы должен попытаться, несмотря на страх и желание поверить.

***

      Атмосфера была напряженная, витая над головами тяжелым черными сгустками, что, казалось, их можно было потрогать, стоило лишь протянуть руку. Пидж умело делала вид, что ничего не происходит, открывая вкладки с заметками, что накидал ей Лэнс за пару дней.       Две парочки нервно переглядывались друг с другом, не шевелясь, боясь сказать хоть что-то. И лишь Мэтт взирал с пытливостью маньяка, развалившись в кресле и засовывая руку в миску со снеками.       Лэнс трещал без умолку, раскрывая журналы и описывая разные места, где можно провести церемонию, игнорируя не сводящего с него взгляда Кита.       Он был горд собой, проделав грандиозную работу и собрав кучу нужной информации. За несколько дней он проштудировал тонны глянца и кучу сайтов, отмечая самые интересные места.       Но самое главное его достижение было в том, что он еще не взорвался. Кульминация была достигнута, когда Лэнс в третий раз обратился к будущим молодоженам, получая от них в ответ лишь кивок головы.       В бессилии закрыв глаза, втянув носом воздух, резко ударил ладонями по столу, заставляя всех вздрогнуть.       Пидж в опасениях подняла голову, кидая встревоженный взгляд на друга, готовая подскочить в любую секунду. — Ты, — медленно вставая, тыкая пальцем в Кита. — за мной! А вы, — обведя остальных требовательным взглядом, — угомонитесь! — Хе-хе, я знал, что он первый не выдержит, — прокомментировал Мэтт вслед уходящему другу, нарвавшись на уничижительный взгляд сестры.

***

      Уверенным шагом пройдя на кухню, Лэнс остановился, унимая испуганное сердце. Загнанной птицей, пойманной в силки, оно билось о грудную клетку, желая пробить её до того, как это сделает кто-то другой.       Это было самое ненавистное для Лэнса место в доме, но ноги сами принесли его сюда, не жалея своего хозяина и его нервную систему.       Закрыв глаза, тихим шепотом успокаивал себя, обещая, что больше ничего не повторится. Глаза Кита, когда он смотрел на Лэнса, всегда выражали эмоции. Темные, когда он злился, с задорными искорками, когда радовался, с фиолетовым, неземным отблеском в постели. Сейчас они потеряли свой цвет, и стали холодными как пепел, глядя равнодушно. Внутри всё заледенело от страха и неверия, до последнего расчитывая, что это злая шутка.       У Кита всегда с юмором были проблемы.       Каждое слово острым клинком, что так любил Когане, вонзалось в тело, мечтая добраться до сердца. Лезвие вспарывает грудину с левой стороны, разрезая кожу словно масло. Пальцы погружаются в тело, хватаясь за ребро и, с силой вырывают. Ещё одно ребро. Ещё. — Я думаю, ты сам понимаешь, что эти отношения ни к чему не приведут. Это была ошибка.       

Их отношения ошибка. Он ошибка.

— Я долго размышлял и понял, что это не то, что мне нужно.       

Не то что нужно. Он не нужен.

— И пока все не зашло дальше, мы расстаемся. Меня позвали присоединиться к тому оружейному клубу, Клинкам Марморы. Для меня это важно.       

Для него это важно. Он не важен.

— Я рассказывал о нем. Эти ребята профессионалы. Завтра я улетаю и не знаю, когда вернусь. Ну, ты понимаешь.       

Понимает? Он понимает.

— Вот как… — Только давай без скандалов обойдемся? Мы оба развлекались. Это было забавно.       Забавно… Забавно было наблюдать, как из развороченной груди на пол капает кровь, а его глупый орган вываливается и с противным шлепком приземляется на кафель. Брызги крови разлетаются в разные стороны, создавая причудливый рисунок на белоснежной кухне. Аллура будет ругаться.       Сморгнув столь правдоподобный образ, Лэнс даже не пытался натянуть улыбку.       О, Кит мог не волноваться, драматизировать он не будет. Ведь для хорошей драмы нужна душа, нужны эмоции, которые у Лэнса забрали. Они вытекли вместе с кровью, что кровавым пятном расползалась по покрытому узором кафелю.       Он настолько плох, что даже не достоин разговора тет-а-тет в уединенном месте. С него достаточно и быстрого расставания на чужой кухне. Зачем тратить на него драгоценное время? — Ты хочешь услышать, что я понимаю? Хорошо, прощальный подарок — я понимаю, — проходя мимо, хлопнул парня по плечу, не почувствовав ничего. — Удачи. — Лэнс, мне… — Нет, Кит, не жаль, — не повернув головы, вышел, оставляя свое сердце на белой плитке завершить свой последний удар. — Слушай, на мне нет узоров, завязывай на меня пялиться! — стоило Киту зайти на кухню, как Лэнс пошел в атаку. — Лэнс, давай спокойно поговорим. Я вернулся, чтобы… — Мне плевать, — чуть громче чем необходимо, — мне плевать, зачем ты вернулся. Я готов тебя переваривать лишь из-за них. — Ты ненавидишь меня? — Нет. Просто от одного твоего вида меня тошнит. К сожалению, притвориться, что тебя не существует, не получится, но чем меньше я буду лицезреть твою рожу, тем меньше у меня будет желания её разбить, — сложив руки на груди, напряжно смотрел на Кита, замечая, как в серых глазах промелькнула боль. — Мы друг другу никто. Приятели, знакомые, не более. Так и оставим всё на своих местах.       Он зол, и он жесток. Но это правильно. Нельзя. Нельзя. — Ты все сказал? — боль стихла, и появилась ярость.       Кит сделал шаг на встречу, упираясь в выставленную ладонь, легшую ему на грудь — останавливая. — Личное пространство, чувак, — криво улыбнулся Лэнс, чувствуя, как всё свело внутри. — Ты говоришь о личном пространстве? — недоверчиво подняв бровь, взглянул прямо в глаза. — Повзрослел, — убрав руку, снисходительно пояснил, — должно же это когда-нибудь произойти.       Кит смотрел на него и не узнавал. Это был все тот же Лэнс, но не его Лэнс.       Он стал выше, статнее. Красивее.       Мальчишеская долговязость превратилась в рельефное тело, что облепляла ткань футболки, открывая крепкие руки, покрытые царапинами и мазолями, что лежали скрещенными на груди.       Из глаз исчез задорный огонек, что подсвечивал изнутри, создавая мистический блеск. Сейчас глаза блестели льдом. Холодным, обжигающим и чужим. — Я больше не хочу ничего говорить, как и слушать. Что было, то было, но либо мы ради них, — большим пальцем руки указав на гостиную, где сидели их друзья, — делаем вид, что все «ок», либо разрушаем главный день для Широ и Аллуры. Я не хочу их расстраивать. Ты? — Конечно, нет! — Вот и славно. Значит договорились. Запихиваем свои чувства в задницу и улыбаемся.       Не дожидаясь ответа, Лэнс вышел из помещения, оставляя Кита одного.       Его трясло и хотелось выть, но он не имел на это право. Глубоко вдохнув, вошел в комнату; ему срочно нужна встряска, иначе он позорно разревется или, чего доброго, опять сбежит, усугубляя всё.       Стоило зайти обратно в комнату, ему навстречу поднялся хозяин дома, обеспокоенно выискивая что-то на лице. Шесть пар глаз устремились в его сторону. — Лэнс, прости, — начал было Широ, но Лэнс был к этому готов, быстро перебивая. — Ты считаешь, что только потому, что ты мой друг и, только потому, что я люблю тебя, я должен простить тебя за то, — зло начал Лэнс, потихоньку улыбаясь, — что ты лишил меня права сверкать на вашей свадьбе, ну, после вас, конечно?! Нет! Я не прощу тебя! — Лэнс, послушай…       Отскочив от протянутой руки, в ужасе распахнул глаза, пятясь назад, прикрываясь ладонью, запричитал: — О, куст цветов с таящейся змеей! Дракон в обворожительном обличье! Исчадье ада с ангельским лицом! Поддельный голубь! Волк в овечьей шкуре! Ничтожество с чертами божества! Пустая видимость! Противоречье! Святой и негодяй в одной плоти! Чем занята природа в преисподней, когда она вселяет сатану в такую покоряющую внешность? — О, Господи, Лэнс, — простонала Пидж, — Мы в курсе, что ты любишь драму, хватит цитировать Шекспира. У тебя-то всего лишь отобрали право быть шафером. Пойдешь к алтарю под ручку с Мэттом. — Милый, не серчай, мы затмим их всех! — показав сестре язык, откликнулся Мэтт. — Ад пуст. Все дьяволы сюда слетелись, — притворно надулся Лэнс, садясь обратно, игриво подмигивая Широ.       Широ сидел с пунцовым лицом, опустив взгляд в пол, когда как его возлюбленная тихо посмеивалась в кулак. Совладав с собой, придав себе грозный вид, встала, уперев руки в бока: — Лэнс, прекрати! Он мой будущий муж в конце концов, я не потерплю домогательств в моем доме! — Проговорила что-то, светлый ангел, во мраке над моею головой. Ты реешь, как крылатый вестник неба, вверху, на недоступной высоте. — Теперь он за Ромео, — весело проговорил Мэтт. — Я прибью тебя, если не заткнешься! — Пидж и классика — две вещи несовместимые, — Свадьба двадцать третьего числа, а у нас ничего не готово. — До этого ведь целых двадцать лет! Мученье ждать… — О, и вновь Джульетта. — Мэтт! Прекратите оба, ненавижу это! — зло сопя прошипела Холт. — «Я ненавижу» — вот слова, что с милых уст её на днях сорвались в гневе, — забавлялся МакКлейн, вскакивая с дивана и убегая вглубь дома, когда злая Пидж кинула в него подушкой. — Блять, Лэнс! Убью! — Победе грош цена, коль не дает нам радости она. Милей судьбой с убитым поменяться, чем страхами, убив его, терзаться, — из глубин дома продекламировал МакКлейн, мужественно взвизгнув, когда девушка сорвалась за ним.

***

      В итоге, после небольшого марафона по дому и десятиминутной выволочки за разбитую вазу они смогли вернуться к обсуждению насущной темы.       Да. Сегодня МакКлейн мог по праву гордиться собой. Он не спасовал перед собственным страхом. Никак не выказал ту гамму чувств, что рвала его на куски, оставаясь невидимой окружающим. Смог обмануть друзей и вновь в который раз спас обстановку, правда, сейчас он сам был в ней виновен. Но это уже мелочи, что не достойны внимания.       Кит так и не сводил с него взгляда, внимательно следя за каждой эмоцией, сменяющейся на лице шатена.       Лэнс стойко держался, чувствуя, как горит его тело от пристального внимания.       От второй вспышки гнева его спас телефонный звонок Слава. Тот в экстренном порядке вызывал его в центр, ссылаясь на какое-то ЧП, чередуя нужную информацию с процентами плохого исхода в шести из семнадцати вариантов.       Мэтт решил его отвезти, горя желанием узнать, что же приключилось в центре. МакКлейн был благодарен и, попрощавшись с друзьями, ушел ждать Холта в его машину.       Пидж ловко выцепила брата, отведя его чуть в сторону: — Твоих рук дело? — на что тот только улыбнулся и потрепал ее по голове.       Садясь за руль и заводя машину, кинул взгляд на трущего глаза МакКлейна. Стоило только выйти из дома Широ, как маска треснула, являя уставшего донельзя человека. — Я на диване спать не буду, он жесткий и короткий, — невидяще смотря вперед, пробормотал Лэнс, — Либо ко мне, либо перебьешься простым «спасибо». — У тебя в холодильнике мышам даже повеситься не на чем, — ухмыльнулся Мэтт. — Так и быть, я поделюсь с тобой кроватью. — Какое великодушие, о мой рыцарь! — ядовито восхитился МакКлейн, — Стукнуть бы тебя, да рука не поднимется. — La Belle Dame sans Merci* — Ты мне лучше вот что скажи, сколько правды в звонке Слава? — Ну, где-то процентов пять, — прикинув в голове, выдал Мэтт, — но в центр надо. Там что-то по складу не сходится. — Ух, еп… — Видимо, ты вспомнил, что не сходится? — Забыл ракеты отписать, которые не протестировали, — приложив руку к лицу, покачал головой, удивляясь собственному кретинизму. — Свен меня убьет.