Короли этого поколения

      POV Акио       После того дня, как Изао сказал, что возьмется за меня и что я буду работать за троих, он нисколько не шутил.       — Вставай.       Я лежал на мокрой земле, пытаясь отдышаться, и, подняв голову, впился яростным взглядом в глаза Ионичи. А после, цепляясь пальцами, сжимая кулаки с сырой землей, я снова заставил себя подняться, дрожа всем телом.       «Как давно я так погано себя не чувствовал? Я уже и позабыл, каково было быть настолько слабым…»       — Нападай.       Я моргнул глазами, пытаясь сфокусировать взгляд, и снова ринулся вперед. Перехватив кунай, я сделал выпад в бок, а потом, зайдя за спину, подпрыгнул, но тут же ставя блок, и меня снова отбросило в дерево, отчего я не сдержал слабый стон.       «Черт. Снова. И снова»       Я сполз вниз и попытался подняться. Ноги не слушаются.       — Еще раз.       В таком темпе мы уже боремся целый день. Он не только не дает поблажки, он не щадит вообще. Мое тело будто в мясорубке перекрутили. Болело все. Я совсем позабыл эти ощущения. Будто это было настолько давно, что и не было вовсе. А сейчас настолько все реально, что мои волосы встают дыбом от этого чёртового чувства дежавю. Похоже, он поставил себе цель сделать из меня профессионального убийцу, не иначе. Жестокость, с какой он меня мутузил, не вызывала никаких чувств, кроме ненависти к нему и злости на себя. Снова и снова я атакую, но тело совершенно не поспевает за моими мыслями. И вот снова, сцепившись кунаями, он наотмашь бьет меня ногой под дых, а после откидывает, как ненужный мусор, отчего мой слабый блок совершенно не спасает. Я упал на мокрую траву, пытаясь отдышаться, а после меня вырвало. И я, чувствуя слабость рук, которые потряхивало, переваливаюсь на бок, падая на траву, ложась на спину и всматриваясь мутным взглядом в серое небо, ощущая влагу на своем лице, и, закрыв глаза, пытаюсь отдышаться, наслаждаясь холодной влагой.       — Что ж. Видимо, на сегодня достаточно. Ты хорошо потрудился. Я вполне доволен.       — Нет. Я еще… — я снова попытался подняться, но руки разъезжались в разные стороны то ли от мокрой земли, то ли от переутомления.       — На сегодня хватит, — сказал он и подошел ко мне.       — Нет. Я все еще могу, — я кое-как, наконец-то, поднялся, после чего тут же ощутил удар по ногам и завалился обратно в грязную лужу, пытаясь откашляться и сдерживая накатившие слезы от сильной боли.       — Хватит, я сказал, — мужчина усмехнулся, садясь на корточки рядом со мной и, проведя рукой по моим мокрым и грязным волосам, сжал их, притягивая к себе и приподнимая, смотря в мои глаза.       — Похвально, что ты не сдаешься, и все же сейчас ты обессилен, — я тяжело дышал, еле удерживаясь на подрагивающих руках, держась лишь от его руки, которая грубо сжимала мои волосы, и непреклонно смотря в его глаза.       — Я смогу… — упорно начал было я, но тут же был остановлен руками, которые за пару секунд скрутили и перевернули меня, сжав мою шею, прижимая к земле и наставляя отточенный кунай. Мужчина, нависнув надо мной, впился холодным взглядом, а я же смог лишь закашляться, проклиная свое слабое маленькое тело, которое сейчас лежало под ним и подрагивало в конвульсиях.       — Снова перечишь мне, Акио, — начал мужчина, сильнее сдавливая пальцами шею. — Что за манера не слушаться и не подчиняться мне. Ты все еще не уяснил? Как я уже сказал, мне нравится твое упорство и жажда остаться победителем. Но ты еще слишком слаб и ничтожен, чтобы бороться со мной наравне. На данный момент я могу прямо сейчас свернуть тебе шею или же разодрать твое тело на маленькие кусочки, а ты не то что не можешь дать отпор мне, даже оттолкнуть мою руку не в силах.       Я смотрел на него горящими глазами, и, медленно подняв свою руку, я кое-как довел ее до его руки и, положив на нее свою слишком маленькую ладошку, пытался сжать.       «Сил совершенно нет. Умом я понимаю, что битва давно проиграна и пора бы уже сдаться, но не сердцем, которое упрямо твердит, что сдаваться я не намерен. Я не могу проиграть. Как же так? Почему? Нет. Невозможно. Я ведь ещё могу. Ты мне не соперник. Я ведь… Я не могу проиграть»       Я снова попытался схватить его руку и оттолкнуть, но продолжал лишь яростно смотреть ему в глаза и тихо хрипеть пересохшими губами, шепотом повторяя, что я не сдамся, скользя маленькими пальцами по его руке, оставляя на ней царапины. Дождь лишь усилился, и я чувствовал, как холодная вода окутывала мое тело, а потом я почувствовал очередную боль и не сдержал слабый хрип.       — Глупый мальчишка. Что ж, похвально, я восхищен тобой, — мужчина нагнулся и прошептал мне на ухо, сжав мою руку, удерживая на месте, а другой проводя по ней кунаем, разрезая детскую тонкую кожу. После чего поднялся и посмотрел на меня. — Это за неповиновение. В следующий раз, если такое повторится, одним порезом не отделаешься. Если по другому до тебя не доходит. Я больше не потерплю этого.       Я притянул к себе подрагивающую руку, которая и так была уже перемотана грязным бинтом, который уже давно окрасился в черный кусок ткани, а теперь еще по нему расплывалось темное пятно. Я, притянув ее к себе, прижал к груди, убаюкивая, и прикрыл глаза.       «Какое же неподъемное тело. А ещё оно так сильно горит. Я сгорю? Почему же холодный дождь совсем не помогает?»       Открыв глаза, я посмотрел в небо, откуда лил усиливающийся с каждым разом дождь.       — Вставай, — услышал я будто через вату и попытался встать, когда меня резко подняли на ноги и придержали меня, я, не сдержавшись, снова опустошил свой желудок.       — Пойдем, — он отпустил меня, отчего я покачнулся и кое-как успел зацепиться за дерево, раздирая еще больше свои руки. Проследив за ним взглядом и снова услышав его зов, я двинулся за ним. Как я дошел, я совершенно не помнил, но когда мы пришли, он приказал подождать. Я хотел было спросить, зачем, но сил совсем не было. Как только он вернулся, потянул меня в сторону купальни, занося чистую одежду и полотенце.       — Сможешь сам помыться? — я кивнул и тут же, перешагнув порог, оступился, свалившись на пол, тяжело дыша и на несколько минут отключаясь, слыша лишь, как чертыхается Изао.       Очнулся я от ледяной воды, вскрикнув и попытавшись подскочить, качнулся, но был словлен рукой Изао.       — Пришел в себя?       — Да, — промямлил я, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Теперь мойся, а после придешь ко мне.       — Хорошо.       — Не задерживайся.       Он встал и, оглянувшись еще раз, осмотрев меня, что-то обдумывая, ушел. Я же, дойдя до стенки и прислонившись к ней, скатился вниз, устало прикрывая глаза и пытаясь побороть дрожь. Притянув руки в попытке приобнять себя я застонал, и на глаза навернулись слезы.       «Больно. Как же больно. Все горит, но особенно руки»       Я, открыв глаза, посмотрел на свои разодранные руки. Огромные гематомы, к которым даже не прикоснуться. Теперь я понимаю, как мне повезло с Курамой. Такая сильная боль, и как я раньше мог переносить ее. Хотя за ночь у меня всегда все проходило, а тут. Все мое тело… как один сплошной синяк, и с каждым днем он становится все больше и больше и почти совсем не заживает. Я, сглотнув, перевел взгляд на свою растрепанную грязную рубашку и, приподняв ее, прикрыл глаза, опуская, чтобы не видеть новые оттенки.       «Как же я устал, и лучше вообще не шевелиться»       Я был полностью обессилен и молился лишь о том, чтобы просто дойти побыстрее до кровати.       «Чуть позже я смогу приглушить эту боль и жжение маленькой крупицей чакры лиса. Нужно только немного потерпеть. Нельзя, чтобы Изао что-нибудь заподозрил. Я и так уже слегка увеличил чакроканалы. По крайней мере, они теперь не настолько тонкие и слабые. Да и у меня наконец-то прибавился уровень чакры. Моей, да и Курамы. Черт знает, как объяснить необъяснимое. Хотя не думаю, что мне придется это делать. И всё-таки, надеюсь, он примет это как должное и не отправит меня на какие-нибудь опыты. Главное, сильно не привлекать внимание. А ещё и малыши. Черт. Что же мне с ними делать? Я сейчас готов сдохнуть, но только не носиться с ними. Но им нельзя показать свою боль и изнеможение. Хотя сил нет совершенно, а улыбка даже не застывает на лице»       Я, вцепившись дрожащими руками в волосы, закусил губу, пытаясь сдержать горячие слезы. Я мог лишь учащенно дышать и сильнее сжимать свои волосы.       Когда же я, наконец, вышел и дошел до нашего дома, остановился, слегка привалившись к стене, я попытался собраться.       «Не думал, что мне будет настолько плохо. Решил воспользоваться вторым шансом на жизнь, да? И как тебе? Доволен? Ты счастлив? Я будто снова в той самой тюрьме. Связан оковами и только теперь заточен в это маленькое слабое тело»       Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза и уткнувшись лбом в холодное дерево, сжал зубы. После, выдохнув и открыв глаза, я попытался улыбнуться, сильнее заворачиваясь в большую рубашку, чтобы скрыть свои повреждения, я шагнул в дом.       «Это все усталость и боль, затмевающая рассудок. Ты чего разнылся вообще? Что, уже сдался? Неужели ты такой слабак? А как же наше правило, никогда не сдаваться? Я Узумаки Наруто, и черта с два я отступлю перед трудностями. А ну шевели булками и вперёд и с песней. Я и так позволил себе лишнего. Нужно держать чувства при себе. Ведь я не один и, если что, пострадаю не только я, но и эти дети. Я должен их защитить. Да, я справлюсь. Я со всем справлюсь. А то не будь я Узумаки Наруто. Узумаки никогда не сдается, черт возьми. Ведь это мой путь ниндзя»       Зайдя и оповестив всех, что наконец-то я дома, услышал тут же топот ног и был сразу же сбит двумя вихрями, которые кинулись ко мне в объятья.       — Нии-сан.       — Братик, почему так долго?       — Где ты был? Отец уже давно пришел, а тебя все нет…       — Мы так соскучились, нии-сан, — я улыбнулся и, впившись ногтями в руки, чтобы сдержать боль, которые причиняли их объятья, засмеялся, говоря, как я соскучился по ним, и пытаясь осторожно выкрутиться из объятий.       — Нам столько нужно тебе показать, братик.       — Да, а ещё пошли, пошли мы покажем тебе, сколько мы всего сегодня сделали, — Рен начала тянуть меня в нашу спальню, когда Акира, тут же отцепившись и убежав в комнату, начал что-то искать, вытаскивая, отчего я выдохнул.       — Подожди, Акира, Рен. Мне нужно зайти сначала к отцу, ладно?       — Ну нии-сан, — надулся мальчишка, сразу же бросая все и подбегая ко мне, посмотрев на меня ужасно грустными расстроенными глазами, отчего я, вздохнув и осторожно подняв руку, взъерошил ему волосы, а потом и Рен.        — Как только я приду, то обязательно посмотрю, ладно? А потом мы сразу ляжем спать, договорились? Так как я немного сегодня устал… — я слабо улыбнулся и, дождавшись кивка, повернулся в сторону комнаты Изао, сразу же убирая улыбку. Устало выдохнув, я направился к нему. Дойдя и постучав, получив разрешение, я зашёл, прикрывая за собой дверь.       Остановившись, я, подняв голову, посмотрел на мужчину. Он сидел уже переодевшись и готовый ко сну на разложенной постели и что-то читал. Рядом с ним находился низкий столик, на котором стояла горящая свеча.       — Подойди, — сказал он и наконец-то отложил свиток, посмотрел на меня, подзывая к себе.       Я подошёл и стал напротив. Он, оглядев меня, протянул руку и, обхватив мою, сжал под локоть, отчего я, не сдержавшись, простонал, зажмуриваясь.       — Больно?       — Нет, — ответил я, тут же открыв глаза, и расплывчатым взглядом уставился на него.       — Ты специально провоцируешь меня? — он поджал губы, грозно уставился в ответ, снова сжимая мою руку, слегка выворачивая, отчего я, не удержавшись, упал на колени и лишь поджал губы.       — Больше не смей этого делать. Это последнее предупреждение. Ты должен повиноваться мне и выполнять мои приказы. Никакого вранья. И если я прикажу что-то сделать, сделать нужно именно так, как я приказал. Тебе ясно? Или же мне прибегнуть к другим методам воспитания?       Я, тяжело дыша, кивнул, пытаясь абстрагироваться от боли и наконец сконцентрироваться.       — Я не слышу.       — Я понял. Больше такого не повторится.       Он, посмотрев на меня внимательно, хмыкнул и отпустил мою руку.       — Раздевайся.       Я вздохнул, но решил больше не спорить. Кто знает, что ещё он придумает. Да и его угроза была не беспочвенной. Я все еще не знаю этого человека, и сдержит он свое слово или нет проверять не было никакого желания. Пока не стоит его доводить. Ладно я, но вот если он перейдет на Саске с Хинатой…       «Нет. Нельзя. Как бы мне не хотелось противиться, придется смириться и подчиниться. Хотя бы на время»       Раздевшись догола, поежившись от холода, я придвинулся ближе, слегка дрожа, и, развернувшись к нему спиной, замер в ожидании.       Мужчина, взяв со стола баночку и открыв ее, захватил пальцами смесь, поднеся ее к моей спине, коснулся поврежденного места, отчего я вздрогнул и сжал зубы, прикрывая глаза, чтобы сдержать вырывающийся звук.       После некоторого молчания Изао произнес.       — Я восхищён твоей выдержкой, но почему ты так стараешься? — размазывая мазь по повреждённым местам, говорил он. — Повернись и сядь на одеяло.       Я пересел и развернулся к нему передом.       — Потому что я старший брат, — спустя минуту ответил я и серьезно посмотрел ему в глаза.       — Хм. Действительно, — он задумался, а я лишь прикрыл глаза и поджал губы. — Твои раны… они стали быстрее заживать, ты заметил?       Я, глубоко дыша, снова открыл глаза и посмотрел на него, встретившись с его глазами, кивнул, решив это не скрывать.       Он же, больше не сказав ни слова, продолжал наносить холодную лечащую мазь мне на тело, задумавшись о своем. Хотя я догадывался, о чем он думает.       — Ты чувствуешь какие-то изменения в твоём организме? — снова остановился он и пристально посмотрел на меня, я лишь слегка пожал плечами и уставился на него, будто понятия не имею, о чем он говорит.       — Вот тут, — он опустил ладонь мне на живот и посмотрел мне в глаза, отчего я сглотнул и покачал головой.       — Ничего такого не чувствую. Но если ты имеешь ввиду, больно ли мне, то так же, как и всегда. Ведь каждые двадцать ударов ты бьешь мне в живот, — я серьезно посмотрел на него, отчего он удивленно застыл.       — О-о-о, так ты заметил, — утвердительно сказал он, все ещё ошарашенно смотря на меня. — И как давно?       — Недавно, — ответил я, сдерживая усмешку, которая так и напрашивалась окрасить мое лицо.       «А точнее, с самого первого нашего занятия. Я сразу же понял, что твои движения повторяются. Выкуси»       — Руки, — я протянул ему руки, он же повозился с ними куда больше, обезвреживая раны и нанося свою мазь, отчего я поморщился, прикрыв глаза и кусая губы. — Что ещё ты понял? — он смотрел на меня, пальцами касаясь моих порезов.       — Твои движения повторяются с промежутком пять на три. Сначала идёт замах ноги, кончается ударом справа, и только потом удар локтем и удар в живот, — выдохнул я, не сдержав болезненный стон.       Он же снова замер, вглядываясь в меня, и, протянув руку, коснулся моей шеи, сжимая, отчего я, открыв глаза, уставился на него.       — А ты наблюдательный…       Я замер, сглотнув и думая, не сболтнул ли я лишнего. А он лишь разжал пальцы и смазал следы на моей шее, массируя, поглаживая и смотря на меня, подняв руку, пальцами забрался в мои волосы, снова сжимая их.       — Знаешь, я ведь тоже очень наблюдательный… — он начал пальцами массажировать мой затылок, втирая мазь и туда, а я перестал дышать, замерев перед ним.       — Некоторые твои движения, взять хотя бы блок, откуда ты знаешь, как правильно ставить его, малыш? — снова сжал мои волосы в кулак, отчего я выдохнул и облизал пересохшие губы, морщась. — Да, он не идеален, но твоё положение рук… Или же стойка, в которой ты стоишь каждые сто двадцать атак, или же группировка, когда отлетаешь в дерево.       «Черт. Черт, черт. Он всё-таки заметил. Вот тебе оплеуха, Чертов герой войны. А ведь действительно, меня спасает только нетренированное новое тело, из-за чего или движения смазаны, или не получаются старые рефлексы. И все же некоторые движения я воспроизвожу непроизвольно, в особенности, когда пытаюсь защититься. Я тоже не так давно это заметил, хотя и старался с этим не чудить. Черт. Что же делать?»       Я молчал, пытаясь что-то придумать, но как назло в моей голове из-за усталости разбегались все чёртовы мысли, отчего я явно тормозил и лишь мог попытаться не выдать себя участившимся дыханием и стучащим маленьким сердцем, которое билось об ребра с бешеной скоростью, пытаясь вырваться.       Мне показалось, что тишина длилась очень долго, и Изао все ждал моего ответа, но все же первый ее нарушил он.       — Что ж, возможно, мне всё-таки показалось. Ведь я даже мысли не допускаю, как такое возможно, — он замолчал и, отстранившись, взяв лоскутки белой ткани, начал обматывать мои раны. — Спишем это на то, что ты родился поистине гениальным ребенком. Ведь в твоем теле течет уникальная кровь.       Я прикрыл глаза, и, как только пришло понимание о том, что я спасен, разом обессилел, будто в этот момент окончательно ушли все силы. Я учащенно дышал и почувствовал, как по моим щекам полились непрошенные слезы. Но моих сил даже не хватило на то, чтобы скрыть их, и поэтому я лишь устало выдохнул, наконец-то сдаваясь. Меня подхватили крепкие руки, и я на миг подумал, будто я вовсе не в каком-то новом мире, возможно, в старом, и там, быть может, кто-то дал мне второй шанс, но такой, где живы мои родители. И там, наконец-то, я буду кому-то нужен, и я счастлив. Почувствовав холодные пальцы сначала на щеках, а потом на своем лбу, услышал в отдалении чей-то голос:       — Похоже, у тебя поднялась температура. И это явно твой предел…       «Предел? Возможно»       Я чувствовал, как мое сознание уплывало, и, приоткрыв устало тяжелые веки, я вдруг подумал, что мои бредни вовсе и не бредни. И сейчас мой отец со мной рядом. Будь я в старом или новом мире. Отец? Да, все верно, отец.       Я слегка улыбнулся, прижимаясь к нему ближе, и прошептал:       — Отец, — выдохнул я и, закрыв глаза, окончательно расслабился, в тот же миг погружаясь в темноту.

***

      Комната с оставшимися детьми       — Братик опаздывает, — сказала девочка, водя карандашом по листку и поглядывая непрерывно в сторону коридора. Зевнув и переведя взгляд на темное окно, она снова посмотрела на дверь. — Уже очень поздно.       — Да, — ответил Акира, сильнее обняв свои коленки и прислонившись к стене, смотря на злосчастную дверь, где уже довольно давно скрылся их брат. Тяжело вздохнул, он снова уставился на дверь. — Нии-сан совсем перестал с нами играть. А я так хочу с ним поиграть.       — Угу, — ответила девочка, поджав губы, и тоже впилась взглядом в дверь.       — Как думаешь, почему нии-сан теперь уходит с папой? Он больше совсем не хочет с нами играть? — Акира наконец-то перевел взгляд на сестру и грустно посмотрел на нее.       — Нет. Братик любит с нами играть. Он же сказал, что теперь будет помогать папе. Потому что папе нужна его помощь, а мы еще слишком маленькие для этого.       Акира вздохнул и посмотрел на свои руки.       — А что они делают? Нии-сан как только приходит, сразу же идет спать, — надув щеки, он возмущенно посмотрел на девочку, покачиваясь на одном месте. — Я хочу, чтобы он никуда не ходил, а поиграл с нами.       Девочка замерла, сжимая карандаш, что-то обдумывая, а потом посмотрела на мальчика.       — А давай завтра, если братик опять пойдет с папой, пойдем и мы с ними? — радостно сказала девочка и посмотрела на мальчика, у которого в одно мгновение загорелись глаза.       — Точно. Мы тоже попросим взять нас с собой, и тогда мы будем с Нии-саном и поможем ему и даже папе. Ведь мы не такие уж и маленькие, — сказал он и радостно улыбнулся, а потом тут же подскочил, когда услышал открывающуюся дверь.       Ожидая увидеть братика и сжимая в руке свой свиток, мальчик удивленно замер, когда из спальни отца вышел не брат, а их отец.       — Отец? — тихо сказал Акира, подскочив и тут же опустив глаза в пол, замер, не решаясь подойти.       — Почему вы все еще не в кровати? Уже слишком поздно, — выйдя, мужчина посмотрел вниз на мальчишку, который замер в страхе, как кролик перед удавом, комкая в руках свой свиток.       — Что с братиком? Мы ждали братика. Братик заболел? — тихо сказала Рен, подойдя ближе к отцу и обеспокоено смотря в сторону брата, который лежал на руках их отца.       Акира, тут же вскинув голову, наконец-то увидел нии-сана и удивленно посмотрел на Изао.       — Нии-сан спит? Но он обещал…       — Быстро в кровать. Ваш брат сегодня очень устал, так что уже заснул, — Изао быстрым шагом прошел мимо детей и, подойдя к импровизированной детской кровати, положил свою ношу на легкий матрас около стенки, укрыв одеялом.       Дети застыли, стоя у двери и переминаясь с ноги на ногу, а потом, когда отец рявкнул «в кровать!», быстро покидали свои вещи и, переодевшись, прыгнули в кровать.       — Спокойной ночи, — прошептал Акира, смотря на спину выходящего отца, который лишь выключил свет и закрыл дверь, а потом повернулся в сторону брата. После того, как в доме настала тишина и отец закрылся в своей комнате, мальчишка сел и повернулся в сторону Нии-сана.       — Нии-сан заболел?       — Не знаю, — ответила Рен и тоже поднялась.       Они оба всматривались в брата и переглядывались.       — Нии-сан, Нии-сан, ты спишь? — Акира осторожно коснулся пальчиком щеки брата, а потом, положив ладошку, поводил ею.       — Похоже, что он спит, — грустно сказала девочка.       Грустно вздохнув, они тоже начали укладываться.       — Надо спать, а то папа будет злиться.       — Ага, — Акира, повернувшись на бок, устремил тоскливый взгляд на брата, который глубоко дышал и на данный момент спал. Приблизившись, мальчик лег ближе, сразу же почувствовав, как за ним двинулась девочка, а потом, найдя ладошку брата, переплел пальцы, закрывая глаза.

***

      Через пару часов       Акира проснулся от голоса брата. Разлепив глаза и сев, он потер глаза.       — Что?       Тут же проснулась и Рен, сонно посмотрев на мальчика.       — Братик?       Услышав стон, они оба повернулись и посмотрели на Акио, который, скинув одеяло, тихо хрипел, шумно дыша, и дрожал всем телом.       — Нии-сан? — Акира обеспокоенно вскочил и приблизился к нему, Рен тоже привстала и села рядом.       — Братик весь мокрый, — Рен взяла Акио за руку и замерла, смотря на Акиру.       — Что делать? Похоже, нии-сан заболел, — он тоже ладошкой коснулся лба брата и со страхом посмотрел на сестренку.       — Нужно позвать папу.       — Нет. Нужно все сделать самим.       — Но…       — Нии-сан ведь все делает сам, когда я болею, — он посмотрел на Рен, а та поджала губы.       — Отец будет злиться, — Акира посмотрел в сторону двери и вздрогнул.       — Братик никогда не болеет, поэтому может и не будет, — она тоже посмотрела в ту сторону.       Тут они услышали стон, а после Акио прошептал:       — Сас-ке, — он тяжело дышал, а потом сжал руку Рен. — Сас-ке…       Акира растерянно и со страхом переглянулся с Рен, комкая в руках одеяло, и, тут же соскочив, побежал в комнату отца.       Позже в комнату зашел Изао и, подойдя к постели, дотронулся до лба мальчика. Вздохнув и встав, сходил за тряпочкой и, намочив ее холодной водой, подошел и, снова опустившись, положил ее на лоб мальчика. После чего, коснувшись лба ребенка и прикрыв глаза, дети увидели свечение, после чего брат перестал метаться и задышал спокойнее.       Тишину разрушила Рен.       — Братик болеет? Что это был за свет? Ему лучше? — она посмотрела на отца в ожидании.       Изао же, поджав губы, не ответил, проведя руками по Акио, раздел его и, принеся одну из своих рубашек, переодел.       — У нии-сана болит рука? И вот тут и тут, — Акира приблизился, показывая пальчиком, смотря на бинты, которые обволакивали тело мальчика, а потом скрылись под рубашкой. — Нии-сан поранился? — он обеспокоено посмотрел на отца. Изао лишь наградил их холодным взглядом, отчего оба ребенка вздрогнули и замолчали, сжавшись на своих местах.       — Ложитесь спать.       И когда дети послушно забрались в кровать, Акира снова поднял глаза на отца и спросил:       — Нии-сан завтра останется с нами? Ведь он заболел… — тихо сказал мальчик, комкая одеяло.       Изао замер, прикрыв глаза и злясь, а потом, повернувшись, ответил.       — Нет. Он завтра так же пойдет со мной.       — Но…       — Я сказал…       — Тогда можно и мы пойдем с ним? — спросила девочка, перебив отца и со страхом посмотрела ему в глаза. — Можно?       Мужчина замер, прищурившись, а потом хмыкнул, отвернулся.       — Нет. У вас есть свои дела, а у него свои. Будете сидеть дома и учиться лучше писать и читать, — и, развернувшись, ушел, прикрыв за собой дверь.       — Рен?       — Что?       — Почему у Нии-сана столько повязок? Разве их не завязывают, когда поранишься?       — Ну... братик заболел.       — Давай завтра пойдем за нии-саном...       — Отец будет ругаться.       — Да. Будет. Но все же... я...       — Да. Я тоже хочу пойти, — ответила Рен и взяла за руку Акиру, сжимая его руку, Акира сжал руку в ответ.       — Я хочу знать, что Нии-сан делает вместе с отцом.       — Да. Я тоже.       — Тогда решено, — ответил Акира и, повернув голову, посмотрел на Акио, после чего, протянув свободную руку, крепче сжал руку брата и закрыл глаза.       — Ага, решено.