Утро.

       Просыпаться из-за лёгкого запаха кофе и зубной пасты становится её привычкой.        Они съехались в начале третьего курса. Вот только учебный год и сессия давно позади, а девушка всё также не может привыкнуть, что её пара встаёт раньше.        Странно, но она никогда не была совой, а вот Женя как раз никогда не была жаворонком. Но при проживании вместе что-то явно поменялось.        Чуть дёрнув носом, ощутила лёгкий поцелуй прямо в его кончик, улыбаясь и укутываясь в одеяло сильнее, открыла глаза, чуть щурясь. — Доброе утро, — зачем-то шепча, Олеся провела рукой по своим волосам, убирая те со лба. — Доброе, — прикасаясь губами теперь уже к губам пары, Женя слегка укусила нижнюю, оттягивая. — Мм, утро начинается не с кофе, да? — У кого как, у кого как, арбузик, — прилегла рядом и нежно пробежалась кончиками пальцев по внешней стороне ладони Леси. — Прекрати называть меня так, я уже давно не с красными волосами. — Утю-тю, а то что? — действительно играясь с девушкой, Женя слегка щурилась, получая наслаждение от такого начала утра. — Укушу, — хмурясь, будто действительно злилась, Олеся провела ноготками по шее пары, видя, что это всё ещё её слабое место, хотя за последний год она (шея) повидала многое: укусы, засосы, царапины. — Мне кажется или кто-то решил начать день не с завтрака? — поймав ладонь девушки, прижала ту к своей щеке, мешая манипуляциям с шеей. — А ты против? — оказавшись чуть ближе, Леся потерлась своим носом о нос Жени, сразу же прячась под одеяло. — Я тебя всё равно достану, — легко убирая одеяло с лица своей девушки, тут же утянула её в долгий поцелуй, прикрывая глаза от удовольствия. Казалось бы, всего лишь касания своих губ с чужими, а сколько эмоций и чувств может вызвать.        Руки Жени, в который раз пробежались по бокам Леси, но казалось, будто бы прикасаясь к ним впервые. Дыхание к чертям, мурашки табунами бегают по всему телу, особенно где слегка грубые пальцы Евгеши касались кожи фотографа, которая в такие моменты становилась (как и сама Женя) единой эрогенной зоной.        Поцелуй больше не был невинным. Как говорила одна из общих знакомых: «Мокро и слишком много слюней, вам самим не противно?» Нет, им не было противно. Точнее, может и было, но они как-то не задумывались, получая лишь удовольствие от происходящего.        Оказавшись прямо над девушкой, ощущая как она слегка дрожит, Женя отстранилась от губ и, стянув с Олеси спальную футболку, принялась создавать очередную дорожку поцелуев по её шее к ключицам, которые та всё время, не сумев сдержаться, кусала.        И снова легкий укус, рваное дыхание Леси и её руки сжимают то волосы самой Жени, то, вспоминая, что может причинить боль, простынь. — Твои духи даже за ночь не исчезли, — лизнув место укуса и даже издав какое-то животное удовлетворительное урчание, Женя круговыми движениями, слегка касаясь, водила шершавыми пальцами по бедрам своей девушки.        — Заткнись и продолж…ай… — слегка дрожащие веки, яркий румянец на щеках и приоткрытый рот, куда судорожно влетает воздух, также судорожно вылетая оттуда же.        Усмехнувшись, Женя вспоминала все их медленные шаги к постели. Они и правда никуда не торопились, начав встречаться на первом курсе, в постели обнаженная Олеся оказалась лишь на третьем, долго привыкая ко всем действиям со стороны пары.       Зато сейчас именно Леся выгибалась навстречу губам девушки, которые слегка-слегка касались её груди, подливая масла в огонь. Возбуждение медленно, но верно стягивалось в тугой узел внизу живота, привлекая внимание.        Жене нравилось наблюдать за мурашками Олеси, нравилось смотреть, как тяжело она дышит, ей вообще нравилось всё, где был хоть намёк на причастие Леси. Вот только всё время именно она была активом. Целовала первая, доводила до оргазма, ждала после пар, но сегодня что-то пошло по новому сценарию.       Стоило оторваться от мягкой груди девушки, как Женя оказывается на спине, а на ней сидит ещё более красная Олеся, которая быстро срывает футболку с пары.       Тяжелое дыхание. Слишком сбивчивое, чтобы что-то сказать, но, часто облизывая губы, чем лишь увеличивала возбуждение Жени, она всё же пытается что-то говорить чуть хриплым голосом. — Ты не против? — Нет, пожалуйста, — даже сейчас, когда просыпаются лишь животные инстинкты, требующие секса и оргазма, Леся не забывала интересоваться состоянием своего родного человека.       Она была котёнком. Вся такая нежная, слегка царапающаяся и временами громкая. Сейчас она буквально оставляла отпечатки своих губ на каждом миллиметре шеи Жени. Доводя ту до стонов. До чёртовых мурашек. До чёртиков.       Костяшки побелели от силы, с которой Женя сжимала простынь. Ровное дыхание улетело к прокуренным лёгким. А Леся, и правда как котёнок, временами проводила языком по шее, выдыхая на ещё мокрую кожу воздух. Мурашки по скорости могли выиграть не одну гонку.       Аккуратно, медленно-медленно, впервые изучая в таком виде тело своей пары, девушка совсем осторожно положила вечно холодную ладонь на грудь Жени, тут же ловя глазами каждую эмоцию. Черт, и почему нельзя распечатывать фотографии из головы?       Создавая контраст температур, Леся сжимала свою ладонь, смотря на едва заметные следы на белой коже. Догнав руку губами, терзала обе груди Жени, заставляя ту до боли в деснах сжимать зубы. Свои стоны она не особо любит. Они не такие идеальные, как у Леси. Вот в ход аккуратно пошли зубы и, проигрывая эту битву, девушка стонет. Таким непривычным, более высоким, чем обычно, голосом.       Олеся останавливается лишь на момент, дабы посмотреть в совсем тёмно-синие глаза Жени, понимая, вся та теория была не зря. Осталось добавить больше практики.       Тоже испытывая весьма большое возбуждение, вторая рука, слегка царапая дрожащий животик Жени, спускается к шортикам. Девушка стесняется не долго, вновь начиная догонять руку губами. Кисть стягивает эту ненужную одежду, кидая её, потому что захотелось. Мозг выключен. Она действует на одном желании.        Аккуратно, как некогда и сама Женя дотрагивалась до её клитора, Леся гладит этот бугорок, стараясь не поцарапать и не причинить боль своими ногтями. Теперь она поняла шутку про то, что у лесбиянок часто нет ногтей. — Ты нереально мокрая, — прошептав это, даже слегка остановилась, поднимая испуганный и удивленный одновременно взгляд на саму девушку, которая лишь улыбается. — Вот и ты научилась говорить пошлости… — ощущая пальцы, что, несмотря на неопытность, всё же доставляли удовольствие, а после и губы совсем-совсем рядом, Женя провела рукой по своим волосам, сжимая те и вновь издавая стон, — быстрее… — смущаясь, чувствовала, как сильно горят щеки, но также буквально еле сдерживалась, чтобы не повалить на кровать саму Лесю и не довести её до пары оргазмов за такой разогрев.       Но и у Леси был свой план, вначале увидеть оргазм Жени во всей чертовой красе, а потом уже получить свой. Слишком долго эта девушка лишь доставляла удовольствие. — Я могу делать всё? — целуя тазовую косточку, мозг окончательно вырубился, оставляя этих двоих на пару часов. — Да, черт возьми, — сразу после ответа ощутила как гипер-аккуратно в неё входит пальчик Леси. А потом, слизывая смазку от входа до самого клитора, её язык надавливает на комочек нервов, вновь выбивая стон из Жени. Для Олеси каждый стон этой девушки на вес золота и она невероятно довольна таким началом дня.       Дальше всё было как в тумане. Возможно, Женя даже пару раз всё же сжала волосы Олеси. Возможно, много стонала. Сколько всё это длилось — она не знает, вот только сердце бешено колотится, дыхание придется очень долго восстанавливать и от оргазма всё тело стало ватным. Сильно. До звёздочек и лёгкой дрожи. Она также действует на Олесю? — Всё хорошо? Ты дрожишь… Женя? — голос звучал будто бы из другой комнаты, но девушка всё услышала и, кивнув, протянула руки к Лесе, прижимая её к себе для поцелуя. Нежно, так трепетно и с такой дозой любви целовала её Женя, что когда всё-таки отстранилась с более трезвой головой, всё ещё улыбалась. — Всё замечательно, но теперь моя очередь, — укладывая Лесю на спину, принялась доводить уже саму девушку до оргазма. Та сдалась весьма скоро, тоже слегка дрожа.       Обнявшись, они просто лежали в кровати, которая была вся с ног на голову перевернута, поглаживая кожу друг друга нежными и лёгкими движениями, и изредка просто аккуратно касались губами друг друга.       Зачем слова любви, если для этого есть действия?