Для меня важен ты

отбечено Грабитель … Да какой это грабитель? Так, хулиганье. Но для Питера Паркера, дружелюбного соседа и стража вечерних улочек Большого Яблока, он был самым настоящим грабителем. Конечно, он ограбил не банк и не инкассаторскую машину, а всего-навсего обнес уличный ларек с мороженым, накинув на лицо капюшон черного худи. И вот уже свершается погоня, достойная какого-нибудь голливудского фильмеца. Не слишком долго — всего пара кварталов. Несколько фасадов домов еще некоторое время сохранят следы паутины, и даже один фонарный столб. Воришка забежал в тупик. Очевидно, запаниковал и свернул не туда. Хотя, если подумать, свернул «не туда» он еще тогда, когда, угрожая ножом продавцу, заставил того ссыпать в мешок все, что было в кассе. Порядка пары сотен баксов плюс мелочь. Разве ради такого стоило преступать закон? Но, видимо, да, раз он поступил именно так. Питер «спустился с небес на землю» и уже приготовился спеленать свою «жертву», когда что-то пошло не так. Паучье пресловутое чутье отдалось острой болью в висках, а потом, буквально секунду спустя, раздался отчетливый «тук». Как при попадании бейсбольной битой по мячу. Мячу… Наверное, мячу тоже так же больно, когда его отбивают сраной сосновой битой со стальным сердечником внутри. И у мяча так же плывут красные пятна перед глазами, и он так же почти теряет сознание. Некоторое время перед глазами все плывет, теряется координация движений и Питера знатно так «ведет», он прислоняется к исписанной кривыми граффити кирпичной сырой стене и на секунду прикрывает глаза. Ненадолго, да. Этого недостаточно, чтобы воришка смог далеко убежать, или, например, чтобы Карен отослала тревожный сигнал мистеру Старку, как должна была делать, если бы его серьезно ранили. Но этого хватает, чтобы тот, второй, который с бейсбольной битой, ударил еще раз. И еще раз. И, уплывая таки в небытие, Питер видел только гнусную рожу преследуемого им воришки, который с ухмылочкой подходил к нему, держа наготове нож. Карен сработала точно по протоколу. *** Это была его добыча. С таким трудом доставшаяся, заслуженная и выстраданная. И он имел на нее полное право. Красные капли пачкали губы, но он тут же слизывал их и принимался буквально отрывать следующий кусок и, практически не жуя, заглатывал. Голод мучил его довольно продолжительное время и вот теперь, после такого томительного ожидания, он наконец смог его утолить. Превосходно. — Мистер Старк, активирован красный протокол, код семь-пять-один-три-пять-один, — казалось, ничто сейчас не может оторвать гения, миллиардера и прочая, прочая от зверской расправы над восхитительно горячей пиццей, но, услышав код, продиктованный Пятницей, он поперхнулся, зажмуриваясь и кидая остатки куска обратно в коробку. — Пятница, дай координаты и открой окно, — бросает он, резко вставая из-за стола, но все же отпивая кофе из кружки, чтобы сгладить скребущее ощущение в горле. — Вывожу координаты GPS, сэр, — умные часы тут же мелодично пиликнули на запястье, отдаваясь легкой вибрацией, и выдали голограмму с картой Квинса и неподвижной красной точкой. Через минуту он уже вылетает из башни. Питер Паркер — это его головная боль. Мелкая, тощая, семнадцатилетняя головная боль, которая вечно влипает в какие-то совершенно идиотские ситуации, чрезмерно болтливая и в еще большей степени наивная. Он никогда не помчался бы так спасать ту же Наташу, или, скажем, Клинта. Да даже Стива, будь он неладен со своим ребутнутым приятелем. Не потому, что он не дорожил их жизнями, а потому, что они взрослые люди, умеющие оценивать риски и не бросающиеся в пекло с головой из-за каких-то пустяков. Ну почему мелких жуликов и долбоящеров не может ловить полиция?! Почему это должен делать несовершеннолетний пацан с гипертрофированным чувством ответственности? — Пятница, какие жизненные показатели? — Тони преодолел уже половину расстояния, и ему нужно совершенно точно знать прямо сейчас, чего следует ожидать. Все же он привык репетировать речи перед зеркалом иногда, пусть даже экспромт ему удавался превосходно, но он считал, что взвешенные и продуманные слова лучше, чем внезапный полет фантазии. Тем более, если дело касается довольно ранимого и малость неуравновешенного подростка с суперспособностями. — Потеря крови пятнадцать процентов, сотрясение мозга, две трещины в нижней челюсти, перелом двух ребер с правой стороны и трещина в левом, множественные резаные раны лица, шеи и груди. Пульс стабильный, дыхание прерывистое, требуется срочная госпитализация. — Черт, малец, во что ты в очередной раз ввязался? — шепчет Тони и уже не пытается продумать речь. Он пытается думать о чем угодно, кроме вариантов развития этой ситуации, потому что больше всего в жизни ему не хочется признаваться самому себе в том, что он, черт побери, боится. Поэтому он думает о том, что лето в этом году выдалось на редкость жарким, о том, что он обещал на прошлой неделе Наташе спарринг, а потом забыл, засев в лаборатории. И даже о том, что AC/DC скоро будут давать концерт, и неплохо было бы выкупить ложу. И совсем чуть-чуть, краем сознания, о том, что он сделает с тем или теми ублюдками, которые… Которые так поступили с Паучком. *** Тони не сразу понял, что с мальчишки сняли маску. Все его лицо было залито кровью, которой на сухом асфальте набралась уже солидная лужица. Ему порезали и горло. Не смертельно-глубоко, но на грани. Еще чуть-чуть, и… Он закопает эту мразоту. Живьем. Лично до этого переломав все конечности. Мужчина аккуратно, помня о сломанных ребрах и поддерживая голову, поднимает Питера на руки и взлетает. И все так же отчаянно пытается не думать. Куда ему лететь — сомнений нет: в башню, конечно же. Там есть медкабинет, там есть Брюс, который сможет ему, если что, помочь. А перед тем, как врача звать, нужно, как минимум, снять с мальчишки костюм, ведь кое-кто так печется о своем инкогнито, как же. И ведет свой супергеройский Instagram, конспиратор хренов. А еще нужно позаботиться о том, чтобы после этого кошмара у мальчишки не осталось шрамов. Хотя, если они останутся, то можно успокаивать Паучка тем, что это нравится девушкам. И что можно придумать суперэпичную и крутую историю о том, как он их получил. Только вот как Тони будет успокаивать себя? Технически, вины Тони в теперешнем состоянии Питера не было. Но она была. Потому что не все предусмотрел в костюме (его еще нужно будет основательно подлатать и заапгрейдить). Потому что не вбил пацану в голову навыки, к кому подходить не стоит, а кого лови — не хочу. Потому что костюм он ему сделал, а нормально заниматься физической подготовкой так и не начал. Черт, да в конце концов он мог бы хотя бы почаще реагировать на то, что Паучок ему постоянно пишет или оставляет голосовые отчеты. Нет, Тони их слушал и читал все до единого, но отвечал очень редко. Сначала не хотел привязываться к оболтусу с ветром в голове. Потом не хотел привязываться к довольно умному для своих лет подростку, который неплохо шарил в механике, физике и программировании. Настолько неплохо, что один раз взломал Пятницу. Потом он не хотел привязываться к подростку, который умеет улыбаться настолько искренне и тепло ему, Тони Старку, что ответная улыбка появлялась сама собой. Потом он, как обычно, не хотел признаваться себе в том, что привязался. Или не только привязался. Впрочем, если Питер продолжит ему так улыбаться при их редких встречах, то Тони этого будет почти достаточно. Шутка ли, но он, чертовски богатый дядька, находчивый и обаятельный, боится, что не сможет дать то, что сделает счастливым этого шебутного подростка. Потому что Тони Старк на самом деле боится. *** На самом деле травмы были бы страшны для обычного человека. Но быстрая регенерация сделала свое дело, и Питер полностью восстановился через две недели. Учитывая, что вначале он мог питаться только через соломинку, один глаз у него практически не открывался из-за довольно глубокого пореза, который затронул верхнее веко, но каким-то чудом не повредил глазное яблоко, а рана на горле делала каждый глоток адской пыткой. Теперь остались только розовые рубцы. На лице. И, конечно же, на шее. И пара на ключицах. И это чертовски угнетало Питера. Он и без этого был, мягко говоря, не слишком уверенным в себе, а теперь и вовсе замкнулся, стоило ему только увидеть себя в зеркало. Его пытался расшевелить Кэп. Приходил к мальчишке несколько раз. Рассказывал что-то пафосное и ободряющее про достоинство, честь, про благодарность простых обывателей, про мораль даже загнул, впрочем, Кэп вообще мастер на такие речи. Но это все не очень-то помогло. Питер только один раз ему грустно и криво улыбнулся. Криво, потому что нервные окончания не до конца восстановились и по-другому он теперь просто не мог. Как он будет все это объяснять своей тетке, он тоже не мог придумать. Ведь, по легенде, он сейчас официально приглашен на стажировку в Старк Индастриз с полным пансионом. А потом он вернется домой и будет что-то неубедительно врать тетке про пошедший не так эксперимент с секретными реактивами. И от этого было особенно гадко. В начале третьей недели Тони не выдержал. Он все же пришел в комнату, которую выделил мальцу, понимая, что тому нужно еще некоторое время, чтобы восстановиться. Но не в медблоке же его держать? А так у Питера был неограниченный доступ в интернет с навороченного компа, плазма во всю стену и несколько игровых приставок на выбор — от классики до модели, которая еще не поступала в свободную продажу и была доступна только по предзаказу. Впрочем, это все так и стояло нетронутым. Питер читал с телефона университетский учебник по квантовой механике и спал, свернувшись на кровати в компактный клубок и отвернувшись к стенке, укрываясь одеялом чуть ли не с головой. Тони Старк собрал всю свою храбрость в кулак и пришел к Питеру. Постоял на пороге минут пять, но мальчишка либо его не заметил, либо сделал вид, что не заметил. И Тони шагнул внутрь, медленно идя к кровати, на которой лежал юноша, по своему обыкновению отвернувшись к стене. — Питер, ты не занят? — миллиардер действительно не знал, как начать этот разговор. И вообще не знал, станут ли с ним разговаривать. — Нет, мистер Старк. Простите, — кажется, малец еще больше свернулся в клубок и подавил тяжелый вздох. И, конечно же, так и не повернулся. — Тогда, может быть, ты хочешь со мной поговорить? — Тони не терял надежду, хотя чувствовал себя двоечником, что-то мямлящим у доски. — Нет, мистер Старк, простите, — все так же бесцветно ответил Питер и все же вздохнул. — О, вот как. Но нам все же придется поговорить. Потому что я вот очень этого хочу. — О чем, мистер Старк? О том, какой я идиот, что сунулся на рожон? Я и так это знаю. О том, что я теперь урод, каких поискать? Так и это тоже мне известно. О том, что я никчемный, и супергерой из меня как из тролля балерина? Или, может быть, о том, что мне сказать тете Мэй? — это было сродни хлесткой пощечине, но Тони был к этому готов, на самом деле. Потому что он привык репетировать заранее. — Нет. О том, что ничего страшного и непоправимого не произошло. Я покопался в файлах Карен и вытащил из нее довольно четкие снимки тех двоих. Если тебя это хоть немного утешит, то они больше никогда и ни с кем так не поступят. — Вы с ними что-то сделали? — хоть какие-то эмоции с его стороны. Хоть какая-то реакция. И это просто замечательно! — Засадил их на пожизненное, малость приукрасив их, так сказать, подвиги. Просто потому, что ты бы не одобрил их убийство, — и именно об этом Питер никогда в своей жизни не узнает. — Вы их все же нашли? — Питер даже развернулся к мужчине, заглядывая тому в глаза. — Да, конечно. Или ты думаешь, я спущу с рук какому-то сброду то, что они ранили… — «члена моей команды»? Нет, не то. «Одного из Мстителей»? Так малец отказался от его щедрого на тот момент предложения, — …Ранили тебя? — Ну… Я думал, что у вас всегда найдется чем заняться, вместо того, чтобы гоняться за грабителями. Но спасибо, мистер Старк. Тот кивнул и замолчал, подходя чуть ближе к кровати, а потом и вовсе садясь на ее край. — Мистер Старк, — Питер немного замялся и потупил взгляд, — скажите, а у меня есть шанс хоть когда-нибудь стать нормальным? Ну, в плане внешности. — А что с тобой ненормального сейчас? — Тони удивленно поднял брови, — Да у тебя же отбоя от девчонок не будет! Тебе идут эти шрамы, делают тебя гораздо более мужественным и загадочным. Так что пользуйся моментом, парень, — усмешка на губах Тони промелькнула всего на пару секунд, но оставила после себя послевкусие горечи и обреченности. — Вы думаете, что я стану этим пользоваться ради, эм, такого? Серьезно? Да я в принципе всех людей распугаю на своем пути! — карие глаза паучка сверкнули гневом, но тот быстро справился с собой и немного успокоился. — А почему бы и нет? Ты довольно привлекательный, а если рассказать историю какую, погероичней, например, то особенность твоей внешности обретет смысл, и уже никто не посмеет криво на тебя посмотреть. — Вы… Вы считаете меня привлекательным? — теперь настала очередь Питера удивляться. — Да, считаю. Не понимаю, что в этом такого? — Не знаю. Не важно. Зато я так не думаю. Я и до этого всего не был никому важен, по большому-то счету. Доставал всех, надоедал. Черт, да я звонил вам каждый день. И писал. Я бы на вашем месте уже давно бы послал себя куда подальше и сменил бы номер. Хотя откуда мне знать, да, мистер Старк? — теперь горечь осела уже на губах юноши. И с этим решительно надо было что-то делать. — Ты не прав. Для меня важен ты. И все, что ты делаешь. Ты, может, и максималист, более того, упертый максималист, тебе либо все, либо ничего, но я даже не знаю, что еще добавить. Но это правда, для меня важен ты, — Тони развел руками в своем излюбленном жесте и вздохнул. Этот разговор был действительно сложным. Для них обоих сложным. — Почему, мистер Старк? — Разве важны причины? — Нет. Нет, конечно, — Питер усмехнулся, криво и грустно, — Просто в этом я вам не могу поверить. — Мелкий, ты это чего удумал? Если взрослый дядя говорит тебе что-то, то ты должен ему верить, он явно тебе не пургу гонит, разве не так? — но Питер на эти слова только фыркнул и опять отвел свои прекрасные оленьи глазища. — Ну значит вот тебе причина, малолетний засранец! — это было просто невозможно. Паучок мог оставить свои паутинные шутеры и спокойно передвигаться по городу с помощью веревок, которые он вил из Тони Старка! Слетевшего с катушек Тони Старка. Из того самого Тони Старка, который сейчас сделал то, что скрывал так долго от самого же себя. Он аккуратно, медленно и бесконечно нежно поцеловал Питера, мать его, Паркера. А потом тот со слезами на глазах тихонько всхлипнул и прижался к Тони, обнимая его за плечи и буквально опрокидывая на себя, чтобы обвить еще и ногами. И чтобы поцеловать, уже самому, мокро, настойчиво и со всей своей нерастраченной юношеской страстью. И чтобы начать так сладко тереться моментально вставшим членом о крепкий пресс мужчины. Прямо сквозь одежду, терпя то, как молния больно давит на такую чувствительную сейчас головку. У Питера начали неметь кончики пальцев, а сердце заходилось бешеным ритмом. Тони отвечал на его поцелуи, запустив одну руку в непослушные каштановые с рыжинкой волосы, а второй нежно стирая слезинку с искалеченной щеки. И это заставило Питера резко отпрянуть, тут же заливаясь краской и загнанно дыша. — Простите! Простите меня, мистер Старк! Вы просто хотели меня подбодрить, а я повел себя как… как… отвратительно себя повел. Вам же неприятно, что я, урод, так на вас набросился, — у юноши начали крупно дрожать руки и явно подступала истерика. — С чего ты так решил, Питер? — он взял паучка за подбородок и заставил того поднять голову и смотреть в глаза, — Неужели ты считаешь меня бесчувственным монстром, который ведется только на конфеток из журнала Плейбой? Серьезно? Так вот, пусть будет тебе известно, я делаю только то, что я хочу. И я хотел тебя поцеловать. Абсолютно точно хотел. И хочу еще раз. И не только поцеловать, но еще много чего хочу. И мне плевать, что у тебя что-то там не ладно с лицом, черт, это вообще не важно! Мне важно, что ты — это ты. Мне важно, что у тебя здесь, — Тони дотронулся до виска Питера, — и здесь, — и до груди, проведя горячей ладонью там, где все еще неистово колотилось сердце, — но надеюсь, что ты понимаешь. Я не хочу от тебя просто потрахушек без обязательств. Я… Я хочу, чтобы мы… Чтобы ты всегда был рядом со мной. А я с тобой. Если ты, конечно, готов к такому. Потому что я… Потому что я неожиданно даже для себя — готов, — твердо закончил Тони и все же нашел в себе силы улыбнуться Питеру. И в ответ получил искреннюю, теплую и такую родную улыбку. Ту самую, какой Питер улыбался только ему. И сцеловывать с потрескавшихся губ это фантомное солнечное тепло было просто восхитительно. И вжимать тонкое и невероятно гибкое тело в матрас — тоже восхитительно. Как и просто чудесные стоны Питера, который царапал короткими ногтями ему плечи, вжимая пальцы в покрытую испариной от любовной горячки кожу в такт толчкам. Как и ощущать себя просто невероятно счастливым, когда юноша, которого он держал в своих объятьях, утомленный ласками, заснул, доверчиво прильнув к его груди. Впервые за очень долгое время Тони улыбался абсолютно счастливо. Проверено