Монстр

— Ару, — глотая слёзы, вещал Китай. — Ару, ответь мне. — Вода в сосуде была уже красной, но больше ему взять не разрешили. Он продолжал обтирать, с его точки зрения, ещё совсем ребёнка, но тот не даже не пошевелился. Лиловые глаза смотрели в никуда и не на что. Просто смотрели. Что чувствовал и о чём думал Русь понять было невозможно. Он был очень красив. Царственно бледной кожей, прекрасными глазами, мягкими чертами лица, пухлыми губами, пушистыми длинными ресницами, серебром русых волос. — Ару… — Дрожащим голосом выдохнул Яо, понимая, что ответа не будет. Он осторожно погладил Русь по голове, сжал его ладонь — он надеялся, что если хоть кто-то будет относиться к малышу с лаской, то он когда-нибудь сможет оправиться. — Китай. — Раздался холодный голос за спиной. Ван сделал вид, что отжимает тряпку. — Что ты возишься? Ван хотел было ответить, но дрожащая ладошка внезапно ожила, сжав его запястье. — Он слишком слаб, ару. Подумайте… — Я не спрашивал тебя о его состоянии. — Отрезал Джучи, — убирайся отсюда. — Китай бросил на него ненавидящий взгляд, искренне желая ему смерти. Он сжал ладонь русса в ответ и поспешно ушёл. Орда лениво проследил за ним взглядом, а потом глянул на славянина. Беспристрастная маска сменилась ужасом в испуганных глазах, губы задрожали, в уголках глаз появились слёзы. Мальчишку бросило в дрожь. — Не ныть. — Поморщился Джучи. — Ты же знаешь, что я этого не люблю, верно? — Улус опустился на пол, глядя ему в глаза. Русь честно попытался успокоиться, но душивший его страх не позволил этого. Длинные ресницы затрепетали, смаргивая капли воды. Орда с раздражением отвесил ему пощечину, схватил за подбородок и повернул лицом к себе. — Что за дрянной саб. — Фыркнул он. На бледной щеке остался яркий красный отпечаток. Он грубо подвернул грязную рваную рубаху на мальчишке, разглядывая синяки и кровоподтёки на его бёдрах. Покачав головой, он окончательно стянул рубаху с него и отбросил куда-то в бок. В районе грудной клетки выделялся сильный ожог, руки покрывали мелкие, но глубокие ранки. Про спину нечего было и говорить. Раны кровоточили, казалось будто плачет всё его тело. Русь забился будто в конвульсиях, пытаясь вырваться из его хватки, и Улусу пришлось ударить его ещё раз, чтобы усмирить. Он вошёл в мальчишку грубо, совершенно не заботясь о его ощущениях — в конце концов, он был всего лишь пленником — рабом. Русь вскрикнул​, хрипя и дрожа от беззвучного плача. Джучи запустил руки в его волосы — пожалуй, волосы у росса были действительно хорошие — мягкие и шелковистые. Закончив, он неторопливо привёл себя в порядок и хмуро оглядев Русь, произнёс: — Не перестанешь реветь, будешь спать на улице. И поверь — холод будет твоей второстепенной проблемой.

***

Китай медленно и аккуратно обнял Русь, поглаживая по спине, на которой живого места не осталось. От прикосновения тот задрожал, забился как птица в силках, невидящим безумным взглядом скользя по сторонам. — Ваня… Ванечка… — Шептал Яо, целуя его в макушку, гладя его по плечам. — Если бы мы только могли ему противостоять… Если бы только могли. — Горько отметил он. Русс в его руках замер на секунду, словно услышав его, а потом обмяк, теряя сознание. Китай встревожено дотронулся до его лба — у славянина была горячка.

***

Болезнь даже пошла Ивану на пользу — Орда не трогал его — слабый и обездвиженный росс его вполне устраивал. Он редко приходил в себя, а когда приходил — бредил, плача, повторяя чьи-то имена, трясясь как лист на ветру. А потом резко перестал. Только лучше от этого не стало — наоборот, страшнее. Лиловые глаза были пусты и бессмысленны, как будто сделаны из стекла. В тот день Русь улыбнулся ему так, что Китай непроизвольно сжался от страха, вцепившись в его руку. — Я хочу есть. — Прохрипел он. — И пить. Он не просил — требовал и давил ментально не хуже доминанта. Китай накормил его и напоил, ужасаясь этому новому существу в теле измученного мальчика. Орда наведался к нему в эту же ночь, однако, криков, по обыкновению звучавших каждый раз, стоило Джучи остаться с руссом наедине, на этот раз не было. И хотя к утру он снова был избит, он всё также улыбался Китаю. — Ты поможешь мне? — Спросил он через некоторое время. По его тону, Яо понял, о чём тот говорит и вздрогнул. Тем не менее, он кивнул, не в силах отказаться. Он стащил кинжал у какого-то мужчины, уснувшего возле шатра и оставил Ивану. Монстр, улыбавшийся его губами, кивнул, глядя на лезвие, как на самое желанное на свете. Китай бросил последний взгляд на его спину, где под лопатками были выжжены инициалы Орды, сглотнул ком в горле и ушёл. Джучи чувствовал опасность так, будто она уже была перед ним, и никак не мог уснуть. Его сношения с другими сабами приносили в три раза меньше удовольствия, чем время, проведённое с россом. Он не мог не заметить этого, особенно теперь, когда мальчишка вдруг переменился. Горячка ли изменила его? В ночной тишине послышались шаги. Улус открыл глаза, оставляя попытки уснуть и упёрся взглядом в сверкающие лиловые очи. В темноте они казались двумя маленькими звёздами. — Иван… — Выдохнул он, резко садясь. Русь опустился на колени, прижавшись к нему. Орда был ошеломлён. Славянин легко поцеловал его, поглаживая по щеке. Он был его сабом, наконец понял Джучи, почувствовав нарастающий ужас. Росс ухмыльнулся, ухмыльнулся так по-злому, и прежде, чем он успел что-то сказать или что-то сделать, вонзил кинжал ему в грудь. И вытащил, с хлюпающим звуком вонзая ещё раз, пачкаясь в крови. Орда был мёртв, но Русь уже не мог остановиться. Он хохотал, раз за разом вонзая в него кинжал, избивая, ломая кости. — Иван! Иван! — Чьи-то руки оттащили его от изуродованного трупа. — Иван, посмотри на меня! Слышишь, смотри на меня! Человек был ему смутно знаком по виду, но он узнал его руки — руки были тёплые и ласковые, эти руки он то и дело ощущал, пребывая в полусознательном состоянии. Русь внезапно всхлипнул, прижимаясь к нему — он был весь в крови и Китай старался не смотреть на то, что осталось от Золотой Орды. Русс зарыдал, пока Яо обнимал его, утешающе шипя и поглаживая по голове. Славянин бился в истерике, конвульсивно дергаясь и иногда нечеловеческим голосом завывая. Бедный ребёнок, думал Китай. Избавившись от одного монстра, приобрёл другого в своём же теле. И было утро, и был день.