Best friends? Maybe lovers?

      Чон Хосок и Мин Юнги были лучшими друзьями с детства. Юнги был старше Хосока на два года, но это не мешало ему постоянно виснуть на младшем, из-за чего нередко случались драки, которые приходилось прекращать их мамам или папам.       Эти двое прошли плечом к плечу больше шестнадцати лет и казалось, что ничто не сможет разрушить их дружбу, но они сильно ошибались.       Все началось в период, когда Хосоку исполнилось пятнадцать. Именно тогда в его крови заиграли гормоны и он стал хотеть все, что движется. Поначалу Юнги смеялся над этим, но в ночь, когда Чон стал приставать к нему, все шутки растворились по щелчку пальцев. — Ну что ты ломаешься, как баба какая-то? Я же знаю, что ты у нас по мальчикам… — тихо прошептал Хосок, чьи руки сейчас блуждали по теплому торсу Мина. — Блять, Хосок! Уйди от меня, придурок! — Тише! Родителей разбудишь! — Недовольно прошипел брюнет, на что старший лишь закатил глаза. — Хорс, я понимаю, у тебя сейчас гормоны и все такое, но ко мне хотя бы не лезь, — ловко перехватив руку, что хотела сжать его ягодицы, Мин злобно рыкнул и откатился на другой конец кровати, — и вообще… для подобных утех у тебя должна быть девушка. — К черту ее. Я хочу тебя.       Хосок ловко схватил друга за лодыжку и подтянул его под себя. — Блин, ну Хорс… не надо, я тебя умоляю, не трогай меня… — почти уже рыдал Юнги, стараясь отпихнуть от себя сильное тело. — Ну и дурак, — буркнул младший и встав с кровати, направился в свою комнату. Юнги облегченно выдохнул и укутавшись в одеяло, стал успокаивать разбушевавшийся пульс.       Сказать по правде, Мин был бы не против такой близости с другом. Да что уж скрывать, он в тайне дрочил, представляя их бурный секс. Вот только сознание кричало, что если это произойдет, то они поставят под удар их дружбу, а рисковать таким богатством не очень хотелось.       Подобные приставания со стороны младшего не прекращались и тогда Юнги совершил ошибку, о которой будет сожалеть спустя некоторое время. «Ты не пристаешь ко мне до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать. Если ты сможешь выстоять этот срок, то в твой восемнадцатый день рождения мы переспим. Я отдамся в твои руки полностью. Делай со мной то, что захочешь, хоть наручники доставай, но сейчас оставь меня в покое!» — вот такие слова-обещания он выкрикнул в порыве злости.       Время шло, обещания забылись, парни изменились. Теперь Юнги учится на втором курсе полицейской академии, его волосы стали белыми, словно снег, личная жизнь полетела коту под хвост, но обращать на это внимания он не хотел. Хосок же закончил среднее звено школы и ушел в техникум. Свой выбор он аргументировал тем, что уже знал чего хочет в своей жизни, поэтому не видит смысла тратить еще два года на бессмысленные школьные занятия. В личной жизни все было достаточно легко — ночной клуб, девушка на одну ночь. Это все, что ему было нужно.       Дружба Мина и Чона была такой же крепкой, как и в детстве, вот только если раньше они виделись каждые выходные, то теперь подобное случалось лишь раз-два в месяц. Чтобы исправить это, они договорились встречаться в квартире у Хосока, чтобы мило проводить время друг с другом и обсуждать неудачи в личных жизнях. — До сих пор не понимаю, как тебе удалось уговорить их на покупку квартиры, — Юнги проходит на кухню и ставит на стол пакеты с продуктами. — И тебе привет, — смеется младший, попутно открывая баночку пива, что только-только достал из холодильника, — просто ты неудачник, что в двадцать лет живет с родителями. — Эй! — Еще скажи, что я не прав? — Да пошел ты…       Разобрав пакеты и разогрев закуски, Мин тащит все в большую комнату, ставит на небольшой стеклянный стол и плюхается на диван напротив телевизора. — Что с настроением? — Хосок проходит в комнату, не отрывая взгляда от унылого лица друга, а Юнги что-то мычит и обняв диванную подушку, ложится набок.       Недовольно цокнув, младший садится рядом с Мином и немного приподняв его голову, опускает на свою ногу. Юнги находится в легком замешательстве, но все же не меняет положение. — Расскажи мне, я помогу, — Хосок осторожно поглаживает мягкие волосы старшего, словно успокаивая маленького ребенка. — Меня бросил Чонгук… — Пф, ну и что ты грустишь? Он был тем еще козлом и никогда мне не нравился. — Тебе всегда не нравятся мои парни! Но… Чонгук действительно был хорошим, если не самым лучшим… — Боже, Юнги, — хрипит младший, — если ты заплачешь из-за этого урода, то я набью ему нос. — Тогда я побью тебя, — смеется от своих же слов Мин. — Все такой же самоуверенный и храбрый, — хмыкает Хорс и сразу получает болезненный щипок за ногу. — Не советую тебе злить меня, Чон Хосок! Уж я найду способ, как тебя угомонить! — Ага, как в тот раз, да? — Юнги все же отрывает голову от Чона и сев напротив него, с недопониманием смотрит в темно-карие глаза напротив. — Ты серьезно не помнишь?! — Да о чем ты вообще? — Кто-то обещал мне секс на мое совершеннолетие, в обмен на спокойную жизнь, — похабно ухмыляется младший, наслаждаясь реакцией старшего, — к слову, восемнадцать мне давно уже исполнилось, Мин Юнги… — Не-е-ет, ты не посмеешь, — отрицательно качает головой Юнги и заметив, что Хорс начал надвигаться на него, стал отползать на другой конец дивана. — Малыш, прости, что забыл об этом. Но сейчас я все исправлю… — Юнги смущается все больше и когда отступать больше некуда, прячет лицо в ладошках.       «Ну и кто из нас еще младший, а?» — думает про себя Чон и схватив беловолосого за талию, сажает к себе на колени, игнорируя испуганный писк. — Ч-ч-чон Хосок! Прекрати! — Цц, словно в прошлое вернулся…       Руки Чона крепко удерживают друга за талию, не давая тем самым убежать, а глаза, что покрылись пеленой похоти и разврата, изучают фарфоровую кожу на шее. — Не бойся меня, — шепчет Хосок, от чего по телу Юнги пробегает не один табун мурашек.       Мин на секунду теряется и Хорс этим пользуется, соединяя их губы в немного грубоватом поцелуе. Старший спустя секунду возвращается в реальность и старается как можно скорее отстраниться от друга, вот только он был другого мнения. Хорс целовался потрясающе и в конце концов Юнги сдается, спуская все на тормозах. Стоило сопротивлению спасть, как Хосок опускает свои руки на ягодицы Мина и заставляет того ерзать, тем самым тереться о его возбуждение. — Блять, Юнги, — ругается младший, когда Мин в очередной раз кусает его губу.       Старший шепчет слова извинений, проводя языком по кровоточащей ранке, как вдруг издает протяжный стон. Хосок начинает изучать своим языком его рот, не давая даже секунды для полноценного вдоха. Когда воздуха совсем не остается, оба отстраняются друг от друга и между ними образовывается небольшая ниточка слюны, которую обрывает младший. — Твоя задница все такая же шикарная, как и в прошлом, — делает весьма наглый комплимент Хорс, но Мин на это лишь усмехается.       Чмокнув Чона в губы, Мин порывается слезть с его колен, но Хосок уверенно обрывает это желание. — Стой-стой, а куда это ты собрался? — Хосок, мы не будем заниматься сексом и точка. Ты понимаешь, что после этого мы не сможем нормально дружить? Не знаю как тебе, но мне наша дружба дорога, а я не хочу рисковать ей ради какого-то секса! — Тогда сделай мне минет. — Что? — Не верит собственным ушам Мин. — Ты все с первого раза услышал, так что вперед, — младший толкает столик подальше от дивана и опускает вниз старшего, — давай, поработай ротиком еще немного. Не ходить же мне при тебе со стояком в штанах?       Юнги наблюдает, как его друг нагло расстегивает свои светлые джинсы и достает из черных боксеров немалых размеров член. «Ты чертов безумец, Мин Юнги» — думает про себя беловолосый и пододвинувшись ближе, осторожно обхватывает возбуждение Чона. Губы касаются сочащейся головки, после чего он медленно обводит самый кончик головки своим языком, дразня и разжигая огонь в темных глазах Хорса. Юнги прикрывает глаза и начинает заглатывать глубже, наслаждаясь гортанными стонами друга. Хосок опускает свою руку на голову Мина и сжав волосы между пальцев, начинает более резко направлять, вводя член все глубже и глубже. Юнги перемещает свои руки на мускулистые бедра младшего и смаргивает подступившие слезы. Когда Чон все же кончает, Юнги отстраняется и проглатывает все до последней капли, чем шокирует младшего. — Ты и такое умеешь?! Господи, да тебе же цены нет! — Чон Хосок! Ты придурок! Мне же больно было! — Начинает плакать Мин и поднявшись с колен, покидает комнату. — Юнги, прости меня, — говорит Чон, догнав друга в коридоре и прижимая его к стене, чтобы тот не убежал. — Отстань от меня, иначе я тебя ударю! — Ты сам в это веришь? — Смеется Чон и приближается к открытой шее друга, которую затем нежно целует. — Хосо-о-ок, — всхлипывает Юнги и кладет свои руки на плечи младшего, чтобы хоть как-то отодвинуть его от себя.       Слово «прости» чередовалось с нежными поцелуями в шею несколько раз, пока Хорс не стал подниматься выше, чтобы убрать губами соленые дорожки слез. Вот тогда-то Юнги сдался вновь. Он крепко обнял Хосока за шею и соединил их губы в жарком поцелуе. — А как же дружба? — Саркастично задает вопрос младший, попутно поднимая Мина на руки и направляясь в свою спальню. — Я просто убью тебя, если после этого наше общение оборвется, — шепчет в самое ухо Юнги и проводит кончиком языка по хрящику, на что Хосок реагирует гортанным рыком. — Хорошо, мой сладкий, — сипит Чон, укладывая Юнги на спину и снимая с них лишнюю одежду.       Мин стиснул зубы, чтобы не простонать, когда друг обхватил одной рукой его член и несильно сжал. — Нет, не сдерживайся. Я хочу слышать твои сладкие стоны, — Хосок задвигал рукой по стволу быстрее, а затем слегка надавил на чувствительную головку, все же добиваясь желаемого и выбивая из старшего громкий и протяжный стон.       Раздвинув ноги Мина в разные стороны, младший сел на колени между ними. Дотянувшись до прикроватной тумбы, он вытащил из верхнего ящика небольшой тюбик мятной смазки и выдавил ее содержимое себе на пальцы. После этого, он подставил два из них ко входу друга и какого же было его удивление, когда они вошли в него довольно свободно. — Говоришь, давно не спал с парнями? Юнги, малыш, а чего тогда ты так растянут? — Чон вводит уже три пальца и задев простату, наслаждается стонами наслаждения.       Когда Мин был достаточно подготовлен, Хорс устраивается удобнее и начинает медленно входить в горячее тело. — О Боже! — Закричал старший, цепляясь руками за широкие плечи и немного царапая их ногтями. — Приятно осознавать, что я лучше твоего бывшего, — победно хмыкает Чон, делая первый грубый и резкий толчок.       Юнги удовольствие окутало с головой. Не сдерживая себя, он принялся громко стонать и подмахивать бедрами, пока его друг ускорял темп. Хосок брал его так, как этого хотел он сам: грубо, глубоко. Пошлые шлепки тел, рыки вперемешку с матами и протяжные стоны окутали чуть ли не всю квартиру, и в голове Чон уже понимает, как на него будет коситься пожилая бабушка, что живет за стенкой. Но мысли на этом долго не задерживаются, ведь сейчас под ним громко скулит и стискивает его член внутри себя так сильно, что звездочки в глазах появляются, не просто лучший друг, а тот, кого он хотел весь свой подростковый период, тот, на кого Хосок дрочил долгое время, тот, кто заставлял зрачки расширятся и пробуждал несуществующих бабочек в животе.       Чон лег на Юнги, и запустив одну руку в белые волосы, а второй приподнимая его ногу, принялся страстно целовать красные и немного опухшие губы, скользя языком по зубам. Они отдавались друг другу полностью, не жалея ни капли. И когда Юнги кончил, никто не захотел останавливаться. — Малыш, перевернись на живот, — не попросил, а скорее скомандовал младший.       Когда Юнги сделал то, о чем его попросили, он почувствовал, как Хорс сильно сжимает его ягодицы, а спустя пару секунд раздается громкий шлепок. Мин тихонько взвизгивает, но когда удар повторяется, он глушит все свои звуки в мягкой подушке, что была пропитана запахом Хосока. — Я же просил не сдерживаться… — Чон томно выдыхает в самое ухо старшему и после этого резко входит.       Он берет его также грубо, вот только темп в два раза больше, от чего Юнги стонет надрывно и хрипло. В какой-то момент голос и вовсе пропадает, из-за чего он становится похож на рыбу, что случайно выбросило на берег.       Хосок наблюдает за своей «жертвой» и понимает, что кончать сейчас не собирается. Он почти доходит до точки, но вовремя выходит и ложится на спину. — Поработай теперь сам, — шепчет он и жадно целуя Мина ждет, когда тот усядется ему на бедра.       Юнги упирается одной рукой на рельефный торс младшего, а второй направляет его член в себя, насаживаясь на него полностью. Хосок стонет низко, закатывает глаза, наслаждается узостью друга и опускает свои руки на его ягодицы. «Охуенная задница, охуеный рот, охуенные стоны, охуенное тепло, охуенный секс, охуенный Мин Юнги» — повторяет у себя в голове словно молитву Хорс, когда старший начинает медленно двигаться.       Мин ложится на горячее и вспотевшее тело друга и не прекращая двигаться, начинает целовать его ключицы, грудь, а затем шею, на которой спустя время стали красоваться бардовые пятна.       Медлительность вскоре начинает надоедать Чону, поэтому крепко обняв и прижав к себе сладко стонущего, а вскоре просто скулящего, Мина, возобновляет резкие и глубоки толчки, выбивая ими душу друга. Чон сминает желанные губы своими, после чего их языки сплетаются. Между ними нет борьбы за «ведущую» роль и это устраивает их обоих.       Спустя пару минут они вместе кончают, изливаясь на животы друг друга. Поцелуи становятся все более ленивыми и медленными, пока вовсе не исчезают. Сил Хорсу хватило лишь на то, чтобы притянуть к себе практически провалившегося в сон Юнги и укрытие их тел белым одеялом. Зарывая свой нос в густые волосы Мина, Чон прикрывает глаза и так и засыпает, крепко обнимая старшего. Юнги немного отодвигает голову, чтобы можно было лучше рассмотреть черты лица его любимого и чувствует, как на глазах появляются слезы. «Поддался соблазну… столько лет держался, а в итоге все разрушил… наслаждайся этим временем, ведь с этой минуты ничего не будет так, как прежде» — провел у себя в голове монолог Мин. Юнги знал, что завтра утром он не увидит рядом Чон Хосока, ведь тот наверняка пожалеет о совершенном и захочет исчезнуть. Он начинает морально готовиться к тому, что убьет его за считанные секунды…

***

      Открыв глаза, Мин боится поворачивать голову. Всячески оттягивает это движение, хотя уже знает, что рядом никого не будет. Все же решившись, Юнги поворачивается и видит пустое место. «А чего ты ожидал, Мин Юнги?» — смеется у себя в голове старший и игнорируя ноющую боль в пояснице, поднимается на ноги.       Собрав раскиданную в порыве страсти одежду, он направляется к ванной, перед этим проверяя все комнаты квартиры. Никого так и не обнаружив, он тушит в себе приступ истерики и ступая босыми ногами на белую кафельную плитку, включает душ. Холодные струи воды обжигают теплое и все еще спящее тело. Взяв мочалку, которая начала жить в этой квартире после недельного сожительства двух друзей, он вылил на нее небольшое количество кокосового геля для тела и стал медленно смывать с себя остатки их веселой ночи с Хорсом. — Какой же ты идиот, Мин Юнги… — опустив руку вниз, Мин не мог больше сдерживать в себе слезы, поэтому громко всхлипнув, он опустился на корточки и выпустил наружу все эмоции.       В этот момент в дверь ванной несколько раз постучали. — Юнги, с тобой все хорошо? — Послышался обеспокоенный голос Чона. — Юнги, я вхожу! — Нет! Стой, не надо! — Крикнул Мин, но было поздно.       Хорс влетел в ванну и заметив сидящего на холодной плитке друга, с застывшим ужасом и беспокойством на лице, подскочил к нему. — Юнги, что… ай! Господи, почему вода такая ледяная?! — Вскрикнул Чон, когда несколько капель задело его. — Что происходит?! Ты заболеть хочешь?!       Выключив воду и осторожно подняв Мина на ноги, он достал самое большое махровое полотенце, в которое он обернул старшего, а потом поднял на руки. — Господи, тебя же колотит всего, — с ужасом в голосе прошептал Хосок и положив друга на кровать, быстро укрыл его все еще теплым одеялом, — Мин Юнги, какого черта происходит?! — Т-т-ты… м-м-мы т-теперь, — попытался сказать Юнги, но из этого ничего не вышло, так как на него накатил новый приступ и с глаз вновь полились ручьи слез. — Боже, только не говори, что ты подумал, что я бросил тебя, — он наклонился к всхлипывающему и холодному телу, а потом нежно чмокнул в подрагивающие губы, — я тебя никогда не оставлю, слышишь? Сейчас я ушел, чтобы принести тебе твой любимый капучино и малиновый чизкейк, дурачок, а не по той причине, что ты там напридумывал в своей больной головушке. — Н-но… что теперь с нами б-будет? — Я люблю тебя, а ты любишь меня, — нежно произнес Хосок, проводя носом по нежной коже шеи Мина, — спустя столько лет мы все же признались и теперь будем наверстывать упущенное…, но сначала я накажу тебя за то, что посмел усомниться во мне, — на лице Чона появился хищный оскал и медленно стягивая с себя футболку, он ныряет под одеяло к своему ЛЮБИМОМУ другу.