А почему бы и нет?..

Камин вспыхнул так неожиданно, что Чарли, тщательно смазывающий увлажняющим зельем горячую скорлупу драконьих яиц, чуть не выронил из скользких пальцев небольшой флакон. — Привет, брат! Появившийся в зеленоватом пламени Рон выглядел уставшим и почему-то смущенным. Чарли аккуратно закрыл инкубатор, вытер руки о висящее на спинке стула полотенце и подошел к камину. — Привет, Рон. Что-то случилось? Брат неопределенно дернул плечом. — Не то чтобы… Просто… Тут такое дело… — У тебя просьба, — усмехнувшись, начал за него Чарли. Рон отвел глаза и вздохнул. — Да… Знаю, ты этого не любишь, — буркнул он. — Но Рождество же… — Было. Три дня назад, — согласился Чарли, опускаясь в кресло перед камином. — Та-а-ак. И? Рон сглотнул и, вновь посмотрев на него, попытался изобразить на небритом лице то самое умильно-умоляющее выражение, которому в его раннем детстве старшие представители семьи Уизли совершенно не умели противостоять. Чарли рассмеялся. — И… мне очень нужно спасти от рождественского одиночества одного хорошего человека, — выпалил воодушевленный произведенным эффектом Рон. — Человека? — удивленно крякнул Чарли, перестав смеяться. Он ожидал услышать, что Рону нужно срочно куда-то деть пару взрослых драконов в плачевном состоянии… или, наоборот, найти страшно редкие ингредиенты для экспериментальных зелий. Но… человек! — Угу, — помрачнев, пробормотал Рон. — Виктора Крама… Пятнадцать минут спустя ситуация наконец прояснилась. Гермиона — беременная Гермиона! — в процессе рождественского «марафона общения» с друзьями и родственниками выяснила ужасную вещь: некогда подававший большие надежды экс-ловец болгарской сборной по квиддичу Виктор Крам ныне прозябает в полном одиночестве в Дурмстранге, числясь там тренером квиддичной команды старшей школы. Мысли о печальной судьбе несостоявшегося чемпиона так сильно растревожили будущую мать, что… теперь они тревожили и будущего отца. Причем гораздо сильнее. — Она хочет, чтобы на каникулы мы пригласили его к нам, Чарли. Представляешь?! Крама! К нам! А каникулы — это еще целая неделя, семь двадцатичетырехчасовых суток! Понимаешь? Я… Я не готов! — Рон окончательно скис и даже шмыгнул носом. — Помоги мне, а? Тебе ведь сейчас все равно заняться нечем, драконы твои в этой… в неактивной фазе… Чарли несколько секунд задумчиво рассматривал его. Крам… Виктор Крам. В день, когда ловец болгарской команды заявил об уходе из спорта, они с Оливером сильно разругались. — Это слабость и трусость! — возмущался Вуд, торопливо натягивая на голое тело шелковый темно-синий халат с «камышовой» эмблемой. — Он бросил команду!.. — Парень ушел после окончания чемпионата, — Чарли, привстав на локте, поймал его за рукав. — Это его дело… Куда ты? — Ты со своими драконами совсем забыл о человеческом, — Оливер высвободился. — У тебя странные представления о долге и чести… и… Мы все чаще друг друга не понимаем. Мы разные, Чарли... То был первый звоночек. А он — идиот — не распознал начала конца. «Мы разные, Чарли», «У нас нет будущего, Чарли», «Это было здорово в юности, но сейчас… Нам обоим нужно идти дальше, Чарли…» Сколько времени прошло со дня ухода Виктора Крама из спорта до дня ухода Оливера Вуда от Чарли Уизли? Полгода? Если считать последнюю встречу — год. Идиот. Нужно было отпустить сразу, а он все за что-то цеплялся, все ждал: перебесится, успокоится и опять станет, как раньше. Нужно было отпустить сразу… — Чарли… — неуверенный басок Рона выдернул его из воспоминаний. — Ну… так что? Что? Чарли хмыкнул. Действительно… что? Виктор Крам… А почему бы и нет? Впереди неделя полного одиночества. Из сотрудников в заповеднике, кроме него, сейчас остались лишь старушка Серджия Снифц, работающая над своим, кажется, уже многовековым трудом «Циркуляция магических потоков у разных видов драконов во время неактивных фаз существования», и молоденький, только в этом году принятый младшим складоведом Уилл Клест. Не самая веселая компания, даже если Чарли вдруг взбредет в голову слетать в расположенный на другом конце заповедных земель поселок драконологов. А ему не взбредет. Так почему бы не помочь младшему братишке и заодно не скрасить себе одинокие зимние вечера общением с довольно интересным (насколько Чарли его помнил) молодым болгарином? — Скажи своей возлюбленной супруге, брат мой, что Виктор Крам уже приглашен на время школьных каникул в один чудесный санаторий, — улыбнулся он Рону и подмигнул: — Доставка приглашенного на тебе. Только предупреди, когда встречать. Рон просиял, рассыпался в благодарностях и довольный отправился организовывать Краму «туристическую путевку», способную удовлетворить филантропические потребности беременной Гермионы. Виктор явился через день. Чарли встретил его у северных ворот, пожал широкую горячую ладонь, с удовлетворением отметив крепость ответного рукопожатия, и через несколько минут уже открывал перед озирающимся по сторонам Крамом дверь своего домишки. — Ну вот и прибыли, — произнес он, проходя внутрь и снимая теплую мантию. — Сразу предупреждаю: комната у меня одна. Полку в шкафу выделю, а вот спальное место… придется трансфигурировать. — Ничего, — негромко отозвался Виктор, осматриваясь и тоже скидывая с плеч подбитый каким-то мехом длинный плащ с глубоким капюшоном. — А… где драконы? — Драконы? — удивленно переспросил Чарли. — Ну… Рон сказал, что тебе нужен человек с хорошей летной техникой… Чтобы ящеров ваших по загонам… — он осекся, непонимающе глядя на расхохотавшегося Чарли. — Мерлин великий! — наконец выдохнул тот, вытирая выступившие в уголках глаз слезы. — Моя семья когда-нибудь меня уморит. По загонам… Человек с… с хорошей летной техникой… Ну, Рон! Виктор смотрел на него, подозрительно прищурившись и не торопясь ставить на пол сумку. — Не нужен? — спросил он. Чарли вздохнул и, шагнув ближе, забрал багаж. — Нужен. Но для начала, давай пообедаем. А там… Найдем, где применить твою летную технику. На обед Чарли быстро нажарил яичницы с тонкими ломтиками бекона, а Виктор, не задавший больше ни одного вопроса, достал из недр огромной сумки ароматный сырный пирог, аккуратно завернутый в чары и белоснежное полотенце с яркой вышивкой. — М-м-м… — попробовав привезенное Крамом угощение, Чарли с наслаждением закрыл глаза. — Задери меня дракон!.. — Я заскочил к родителям, мать с собой дала, — буркнул Виктор. — Она у тебя кудесница, — похвалил Чарли. — Да, — Крам задумчиво ковырял вилкой яичницу. — Так зачем я здесь? Уизли вздохнул. За всю свою жизнь он никогда никому не врал. Недоговаривать мог… приходилось, чего уж там. Но врать… — Гермиона узнала, что ты маешься бездельем в своем Дурмстранге. А я… видишь ли, Виктор, я эти Рождественские каникулы… не люблю очень. Тоскливо тут, хоть оборотнем вой. Вот и решил… Мы с Роном решили, что… — Ясно, — буркнул Виктор. — Не останешься? Крам поднял глаза. — В Дурмстранге тоже тоскливо, — хмуро произнес он. Чарли рассматривал его, сам не замечая, как губы расползаются в улыбке. Виктор был похож на дракона. Большой, немного неуклюжий, со стороны кажущийся серьезным, опасным хищником, но, если присмотреться… В чёрных глазах парня он сейчас видел совершенное смятение попавшего в ловушку неопытного зверя. — Я буду тебе благодарен, если составишь мне компанию, — искренне признался Уизли. — Почему бы и нет… — неуверенно кивнул Виктор. — Только компания из меня так себе, развлекать не умею, — и вдруг улыбнулся: — Но можем повыть дуэтом. Чарли на несколько секунд потерял дар речи. Никогда прежде он не видел, чтобы человеческое лицо так разительно менялось буквально за мгновение. В комнате даже, кажется, стало чуточку светлее. — Договорились, — пробормотал он, протягивая Краму руку. — Ни разу еще не выл дуэтом. Виктор стиснул его ладонь, подтверждая договоренность. После обеда они поднялись на чердак, куда Уизли убирал инкубатор. — Почему они у тебя? — Крам с интересом рассматривал яйца, и по подрагиванию пальцев Чарли видел, как ему хочется прикоснуться. — Где их матери? Уизли протянул руку и сам погладил шершавую скорлупу. — У нас хоть и немалая территория, но для драконов все равно тесно, — проворчал он. — Стычки случаются постоянно, и кто-нибудь то и дело умудряется кого-нибудь убить… а яйца остаются. Вот и приходится изображать наседку, — Чарли осторожно тронул подушечками небольшое горячее темно-красное яйцо с золотистыми крапинками и вдруг вспомнил: — А… Это вот, кстати, малыш твоей китайской «львицы». Помнишь? Крам пораженно застыл. А потом шагнул ближе и потянулся к яйцу. — Погибла? — едва слышно прошептал он. — Как? В голосе его было столько сожаления, что Чарли почувствовал… симпатию и признательность. Искренне печалиться о смерти ящера, пытавшегося тебя убить, мог далеко не каждый известный Уизли маг. Интересный всё же парень этот Виктор Крам… — Защищала гнездо от пары гебридских черных. Мы не успели. Раны оказались слишком серьезными, — ответил Чарли и поймал Виктора за запястье: — Осторожно, верхушку не трогай, обожжешься. Лучше здесь. Он направил его руку к боковой поверхности яйца и улыбнулся, когда Крам, наконец прикоснувшись к скорлупе, слегка вздрогнул. — Правда горячее. А… только одно? — Да, она его в пасть взяла. Других не осталось… Чарли вдруг ощутил, как напрягается сильное запястье Крама, и, поспешно разжав пальцы, отдернул руку. — Жаль, — прошептал Виктор. — Одно — это уже победа, — произнес Уизли, отворачиваясь и сам себе хмурясь… Что это с ним, дракла ему в зад?! — Покажешь… где оно было — ее гнездо? А что?.. Воздушная прогулка по легкому морозцу — штука хорошая. Может, и дурь из головы выветрится. В развороченном гнезде погибшей самки китайского дракона сейчас обитал молоденький самец опаловоглазого антипода. Чарли знал о его нелегальном заселении в чужие владения, но зимой трогать юнца не хотелось. Взрослые драконы-львы сюда нагрянут лишь поздней весной, надеясь найти готовую к брачным играм самку. До того момента Уизли рассчитывал передислоцировать мальца в более подходящую для него местность. А пока… — Горска майка! — восхищенно выдохнул Виктор странное ругательство, зависнув над свернувшимся в клубок и сладко дрыхнущим драконом, мягко мерцающим жемчужной чешуей. — Он живой? Чарли хмыкнул. Паршивец был куда более живым, чем многие другие ящеры в эту пору. — Самый что ни на есть. При желании, можно даже растолкать да заставить полетать, — предложил Уизли и спустился пониже. Антипод тут же заурчал, прерывисто втянул ноздрями воздух и слегка пыхнул голубоватым пламенем… но глаз не открыл. Лентяй. Крам поравнялся с Чарли. В черных радужках блестели азарт и некоторое сомнение. — Полетать? Дракон все же приоткрыл один глаз, вероятно, решив узнать, кому принадлежит незнакомый запах, и нехотя дернул хвостом. — Он еще молодой, — улыбнулся Чарли. — Почти детеныш. Спать крепко пока не может — защитный механизм. Чешуя слишком мягкая. Чтобы выжить, нужно быть начеку. Поэтому, да, можно растормошить. Полетает, разомнется. Ему невредно. Хочешь? Крам несколько секунд рассматривал дракона, а потом отрицательно качнул головой: — Пусть спит. Антипод снова пыхнул, немного повозился и сделал вид, что больше назойливыми людишками не интересуется. — Плохо притворяешься, паршивец, — сообщил ему Чарли и, когда Виктор перевел на него удивленный взгляд, кивнул на подрагивающий от нетерпения кончик жемчужного хвоста: — От любопытства сейчас лопнет. Если сегодня летать с ним не хочешь, давай-ка сваливать, а то не отвертимся. Виктор рассмеялся, в очередной раз заставив Чарли на мгновение зависнуть, и молниеносно взмыл в искрящую ледяной взвесью небесную синь. Антипод распахнул оба глаза и, задрав голову, вопросительно зарокотал. — Спи, чучело, — отмахнулся Чарли. — Он тебя сегодня не хочет. Дракон оскорбленно фыркнул, и драконолог поспешил убраться прочь, пока крылатый юнец не взялся выяснять: за какой, собственно, хвосторогой беззубой, его разбудили, а играть не зовут. Виктора Чарли нагнал через минуту. Тот развлекался проверкой возможностей выделенной ему метлы: разгонялся и резко тормозил, с места нырял вниз и, сделав петлю, вдруг с бешеной скоростью ввинчивался в синюю высь. Чарли медленно кружил в центре условного поля и с интересом наблюдал, чувствуя, как в груди от восхищения замирает сердце. Дракон! Как есть дракон! В небе с Виктора Крама шелухой слетала вся его земная неловкость и неуклюжесть. Он, будто птица, чувствовал ветер, купался в потоках воздуха, мгновенно подстраивался под стихию и подстраивал ее под себя. Он был создан для неба, и от осознания этого горло почему-то сжимало спазмом… — Какого же плешивого гнома ты сотворил со своей жизнью?!. — одними губами пробормотал Чарли. — А неплохой агрегат! — крикнул ему Виктор, легко выйдя из очередного пике. — Нам плохие нельзя — сожрут, — сдавленно отозвался Уизли. Крам рассмеялся и, поравнявшись с ним, поинтересовался: — Убаюкал? — Надеюсь, — кивнул Чарли. — Давай назад. Темнеет. Солнце и впрямь катилось к горизонту, и уже чертовски хотелось к горячему камину… И выпить. — Я не спросил сразу, — крикнул Крам уже у самого дома, когда они пошли на снижение, — это у тебя озеро? Уизли хмыкнул. Конечно, Виктор не мог не заметить его — исходящий паром водоем, на берегу которого стоял небольшой домик Чарли. Как и когда здесь появилось идеально круглое озерцо диаметром в три десятка ярдов, не знал никто из сотрудников. Ильдар Давлятов — магглорожденный магозоолог из России — утверждал, что такие озера образуются в метеоритных кратерах. Чарли теория нравилась и казалась вполне правдоподобной. Но, кроме необычной формы, у озера Уизли имелась еще одна замечательная особенность — зимой или летними ночами вода в нем… неизменно нагревалась до состояния «приятно горячая». И у этого чуда природы существовало уже вполне земное магическое объяснение: относительно близкое соседство с огромной самкой украинского железнобрюхого дракона, живущей в пещере, свод которой представлял собой высокий холм, где и обитал драконолог Уизли. Жар дыхания огнедышащей самки, возвращавшейся в гнездо на отдых, до сухой поверхности холма не доставал, хотя весной снег здесь все же стаивал гораздо раньше всех прочих мест в заповеднике. Но вот уходившая на неизвестную глубину вода нагревалась довольно сильно… И у Чарли всегда имелась большая горячая ванна под открытым небом. — Летом нужды накалять камень вокруг себя у дракона нет, не мерзнет, поэтому и мне достается едва теплая водица. А вот зимой… Здесь можно хорошенько прогреть кости, — рассказывал Чарли, спешившись с метлы и направляясь к дому. — Правда, потом, пока до камина добежишь — звенеть начинаешь… Виктор усмехнулся, замер на пороге на несколько секунд, рассматривая поднимающийся над озером пар, и наконец ступил в теплое нутро дома. — Хочу попробовать, — сообщил он. — Можно? Чарли оглянулся и пожал плечами. — Отчего бы не попробовать… — пробормотал он и направился к шкафу. — Только раздевайся в доме. На берег и обратно — в халате и бегом. Лечить тебя оставшиеся дни мне не улыбается. Крам презрительно фыркнул и принялся разоблачаться. Чарли вздохнул: ужин готовить придется самому. Порывшись на полке, он выдал гостю большое и чистое, хотя и не совсем новое полотенце. — Не сварюсь? — на всякий случай уточнил Виктор, стаскивая через голову строгую, похожую на форменную темно-серую рубашку. Чарли на миг застыл, не в силах оторвать взгляд от его обнаженной спины. Под бледной кожей призывно перекатывались крепкие мышцы. Звякнувшая металлом пряжка ремня заставила Уизли вздрогнуть и резко отвернуться. — Не должен, — отозвался он. — Но на середину лучше не заплывай. Собственный голос казался каким-то осипшим. Чарли прокашлялся и быстро скрылся на кухне. Проклятье… Как давно у него никого не было? Год?.. Да… Оливер заявился аккурат перед прошлым Рождеством, и они… слишком много выпили. Слишком много. Утром Вуд сбежал, не позавтракав, и с тех пор Чарли изредка видел его в каминном пламени да порой на страницах газет и спортивных журналов. Год в компании с собственной рукой и воспоминаниями… Идиот голодный! — «Только раздевайся в доме», — с беззвучным укором передразнил себя Чарли, ставя на огонь чайник. — Еще предложи вместе поплавать… — А ты не пойдешь? — Крам вырос на пороге кухни так неожиданно, что Уизли вздрогнул, неосторожно обернулся… и с трудом сдержался, чтобы не зажмуриться. Виктор стоял в дверях, придерживая сползающее с бедер полотенце, и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Не сегодня, — выдавил Уизли. — Иначе мы потом с голоду сдохнем. К ужину-то ничего не готовили. Крам пожал плечами: — Вернулись бы да приготовили вместе… — Иди, — отмахнулся Чарли и вновь отвернулся, делая очень занятой вид. — Это для тебя в новинку, а мне жрать хочется больше. Говоришь: никогда не врешь? Ай-яй-яй, Чарли Уизли… Виктор спорить не стал, и пару секунд спустя где-то очень далеко хлопнула входная дверь. Чарли нащупал позади себя край столешницы и примостил на нее зад. — Проклятье, — он опустил взгляд и, тяжело вздохнув, поправил вздыбившуюся ширинку. — Проклятье. Крам вернулся довольно скоро. Чарли едва успел бросить на сковороду пару стейков, подкинуть в камин дров и поставить на огонь вино для глинтвейна. — Уже наплавался? — крикнул Уизли, услышав, как в коридоре снова громыхнуло. — Нет, — отозвался Виктор. — Была б моя воля — не вылезал бы! Но жрать тоже хочется, — он появился на кухне, застегивая штаны. — Чем помочь? Уизли едва слышно послал в пространство еще три смачных проклятия и, обернувшись, обаятельно оскалился: — Одеться для начала. Виктор почему-то смутился и поспешно натянул рубашку, до этого непринужденно висевшую бесформенной тряпкой у него на шее. — Извини. Теперь можно? — Хлеб нарежь, — приглашающе махнул ему Чарли. Ужин затянулся до позднего вечера и плавно перетек в разговор обо всем на свете за кружкой глинтвейна под теплые всполохи камина. — Почему Дурмстранг? — спросил Чарли, уже не таясь рассматривая Виктора, вытянувшего к огню босые ноги. Тот слегка пожал плечами: — Мне особо некуда было податься. — Домой? К родителям? Крам невесело хмыкнул. — Отец не одобрил моего ухода из квиддича… Мы не общаемся. Чарли непонимающе нахмурился. — Из-за квиддича? — Он ждал, что я стану чемпионом. Всю жизнь ждал, а я… подвел. Уизли качнул головой. — А мама? — Мать плачет. Но… это не ее дело. Чарли попытался представить себе ситуацию, касающуюся его семьи, которая не была бы «делом» Молли Уизли. Не преуспел. — Н-да… — он потянулся и подвинул скатившееся к краю очага поленце поближе к огню. — А жениться… не думаешь? Крам почти беззвучно фыркнул, и Чарли оглянулся. — Не складывается у меня с женщинами, — буркнул Виктор и тут же слегка прищурился. — А ты? У тебя здесь… не слишком большой выбор дам. Чарли, улыбнувшись, вновь принялся ворошить кочергой угли. Поймал… — Меня, друг мой Виктор, женщины не интересуют, — признался он. — С драконами-то оно комфортнее. Крам несколько секунд молчал, и Чарли всем своим существом ощущал, как буравят его спину любопытные черные глаза. — Наверное, ты в чем-то прав, — наконец произнес Виктор, и Чарли, вновь откинувшись на спинку кресла, с усмешкой взглянул на него. — Или нет. — Или нет, — согласился Крам. Два следующих дня пронеслись, как пара часов. Чарли показывал Виктору драконов (в большинстве своем дрыхнувших): от старой, доисторической самки норвежского горбатого до маленьких, только этой осенью появившихся на свет перуанских змеезубиков. Устроил экскурсию в поселок, где провел Крама по всем доступным лабораториям драконологического комплекса, в ответ получив кучу вопросов (порой драклово наивных… и чему их только учат в этом Дурмстранге?!). Утром второго дня «в гости» явился снедаемый любопытством малолетний антипод, и Чарли с Виктором хорошенько погоняли его под облаками (или он их, тут уж как посмотреть). А потом Уизли пришлось срочно мчаться на склад и выписывать для уставшего юнца крупную баранью тушу… Иначе мог и замерзнуть ночью. Ужин готовили вместе, и Чарли совершенно неожиданно для себя понял, что ему много лет не хватало этой необходимости — готовить ужин. Жизнь одиночки не предполагала временных трат на бытовые условности, и Уизли подобное положение дел вообще-то устраивало. Даже раньше, когда они с Оливером еще были вместе, и тот, случалось, вернувшись с очередных соревнований, по два-три дня зависал у Чарли… они не готовили, вполне удовлетворяясь чем-то быстрым, наподобие яичницы, или вовсе покупным. А сейчас... Сейчас Чарли нравилось на его маленькой и, оказывается, очень уютной кухне. Да и Виктор, судя по всему, ничего против такого времяпрепровождения не имел. Вечером второго дня, когда жаркое в духовке было почти готово, Крам заявил, что весь день мечтал окунуться в горячую воду, и кивнул Уизли в сторону озера: — Пойдем? Чарли торопливо отвернулся, пряча предательски полыхнувшее лицо: — Нет. Иди… Я потом. Сгорит же. — Выключи, само дойдет, — возразил Крам. Чарли закрыл глаза и медленно выдохнул. — Ладно… Иди, я сейчас. Виктор, больше ни сказав ни слова, исчез из кухни, а вскоре и из дома, лишь напоследок с порога крикнув: — Не тяни! — Угу, — мрачно сам себе пробормотал Чарли и всерьез задумался: как бы по-быстрому хоть немного сбросить напряжение. Плеснув в стакан холодной воды, он прошел в комнату и взглянул в окно. Над озером привычно мерцал туман, слегка подсвеченный оранжевым. Высокая широкоплечая фигура Крама на миг замерла на фоне клубящегося пара и двинулась вперед, постепенно погружаясь в воду и скрываясь из виду… Вспыхнувший за спиной камин заставил вздрогнуть всем телом. — Чарли… Привет. Дыхание сбилось. Оливер… Проклятье. Оливер! Он обернулся и шагнул к камину, в котором немного подрагивало отраженное пламенем родное лицо. — Привет, — улыбка далась нелегко, и Чарли не был уверен, что она действительно хоть немного походила на улыбку. — Какими судьбами? — Можно войти? Чарли горько хмыкнул. Уже много лет этот камин оставался полностью открыт лишь для одного человека. Не для сотрудников или друзей. Не для родителей, братьев или сестры. Домашний очаг Чарли Уизли предоставлял неограниченный доступ только Оливеру Вуду. До сих пор. — Голову не разобьешь, если попробуешь, — произнес Чарли и опустился в кресло. — Но у меня гости. Поэтому… Если не смертельно — лучше не стоит. — Гости? — озадаченно переспросил Вуд и попытался взглядом найти в комнате посторонних. — Кто? — Что у тебя случилось, Оливер? — Чарли, пригласи меня. Я ненадолго. — Зачем? — Мне… Я хочу кое-что тебе отдать… — Я не принимаю подарки назад, ты же знаешь, — ухмыльнулся Чарли, чувствуя, как грудь все сильнее сжимает ледяной обруч тоски, выбравшейся из темницы памяти. Что ты можешь отдать, Вуд? Капитанский значок, который не снимая носил со дня выпуска Чарли из школы, и никто во всем мире не знал — носил ты не свой? Или кольцо из драконьего когтя, подаренное тебе Уизли на твой собственный выпускной? А может, кольчугу из драконьей чешуи, которую ты упрямо не желал надевать перед битвой за Хогвартс и согласился натянуть под мантию только после того, как любовник встал перед тобой на колени?.. Слава Мерлину, что согласился. Чарли до сих пор просыпался по ночам в холодном поту, выныривая из самого страшного своего кошмара, где в тебя летят сразу два смертельных заклятья, а он слишком далеко, чтобы успеть закрыть собой... Что ты можешь отдать, Вуд? Кусок сердца, который унес, когда заявил, будто тебе нужно двигаться дальше? Так ты раздавил его полгода назад… — Это не подарок. Это… Приглашение. — Приглашение? — Ты один из самых важных для меня людей, Чарли. Я… Я хочу видеть тебя на своей свадьбе. Дышать стало нечем. Странно. Почему? Разве ты не читал об их помолвке в «Пророке»? Эту чертову газету ты получил двадцать пятого августа. Так почему сейчас решил сдохнуть от удушья? Все к тому шло, разве нет? Ты должен быть готов... — Она старше тебя на восемь лет, — выдавил Чарли, сам не зная, зачем он это говорит. — Перестань. — Не ломай себе жизнь, Оливер! — Чарли, хватит. — Ты пытаешься компенсировать отсутствие активного партнера! — откуда всплыла эта идиотская фраза? А… Флер… Милая, добрая Флер отпаивала его ароматным земляничным чаем, когда он двадцать пятого августа каким-то неведомым ему образом оказался на кухне «Ракушки»… Идиотская фраза. Но она так хорошо все объясняла. — Я пытаюсь жить нормальной жизнью, Чарли! — Гвеног Джонс — это не нормальная жизнь, Оливер! — Я пришлю приглашение с совой. Пока. Камин потух, и Чарли в сердцах швырнул в него стакан с водой. Угли обиженно зашипели. Привел его в себя запах подгорающего жаркого. Негромко выругавшись, Чарли поднялся, прошаркал, будто старик, до кухни, выключил плиту и только потом вспомнил: в горячем озере его все еще ждал Крам. Он раздевался прямо на берегу, совершенно не ощущая покалывающего кожу мороза. Виктор смотрел на него, слегка прищурившись и нахмурив широкие брови. — У нас что-то случилось? — спросил он, когда Чарли, наконец вошел в воду. — Жаркое пригорело, — ответил Уизли и подплыл ближе. — Дно есть? — Это важно? Чарли притянул его к себе и впился в удивленно приоткрытые губы жестким поцелуем. Он ждал хорошего удара в челюсть. Может быть, даже невербального Круциатуса… или, чем дракл не шутит, Авады. Какая, в сущности, разница?.. Ладонь Виктора легла ему на затылок, и сильные пальцы медленно сжались. — Ты похож на снитч, Чарли Уизли, — прохрипел Крам, слегка отстранившись. — Такой же золотой? — ухмыльнулся Чарли и дернулся, требуя свободы. — Такой же внезапный, — во взгляде Виктора не маячило и намека на веселье. — Профессиональные навыки, — Чарли чувствовал себя то ли пьяным, то ли мертвым, и ему было совершенно плевать, утопят его или трахнут. — Драконов безопаснее не предупреждать о своих планах. — Я не дракон. Меня безопаснее предупреждать. Чарли закрыл глаза. К гному все… К плешивому гному. Горячие пальцы исчезли с его затылка… — Кто он? Чарли удивленно хмыкнул и вновь взглянул на Виктора. — Окна светились зеленью… Ты с кем-то говорил… Даже жаркое пригорело, — объяснил тот свои умозаключения. Уизли вздохнул. — Да, жаркое жаль. — Он тебя бросил? — Да. — Я виноват? — Ты? А… Нет. Мы расстались больше года назад. — Тогда в чем дело? — Он пригласил меня на свадьбу. Крам несколько секунд смотрел на него, а потом коротко кивнул. — Ясно. Пойдем… Посмотрим, насколько серьезно испорчен наш ужин. Виктор сотворил какое-то неизвестное Уизли заклятье и вернул жаркое во вполне съедобное состояние. — Научишь? — поинтересовался Чарли, усаживаясь за стол. — Когда-нибудь, — Крам задумчиво покрутил в пальцах вилку. — Я завтра вернусь в Дурмстранг. Этого следовало ожидать, и Чарли промолчал. Виктор качнул головой, будто сам себе подтверждая правильность каких-то соображений, и негромко, но уверенно продолжил: — А сегодня… Если ты не занят… Я хотел бы… тебя. Чарли не удержал вилку, и та с противным металлическим звоном брякнулась на пол. — Хотел бы… Что? — переспросил он, на полном серьезе размышляя, когда успел провалиться в столь нелепый сон. — Лечь с тобой, — видимо, от волнения Виктор начал очень странно строить фразы. — Хочу знать… Хочу, чтобы ты знал… Через полгода у меня закончится контракт и… Хочу, чтобы мы оба были уверены в своем выборе. Чарли слегка прищурился, рассматривая его. — Крам, ты решил попробовать переспать со мной и взять полгода на размышления, нужно ли оно тебе в принципе? — И дать полгода на размышления тебе, — кивнул Виктор. Чарли усмехнулся. Забавный сон. Он поднялся. Дракл с ним, с этим ужином… Потом… Обогнув стол, Чарли подошел к Виктору сзади и положил ладони ему на плечи. Крам запрокинул голову и молча ждал, глядя на него снизу вверх. — Я не первый? — напрямик спросил Уизли. — Нет. Чарли удовлетворенно кивнул и, склонившись над ним, вновь приник к покорно приоткрывшимся губам. Утром Крам молча собрал вещи. Уизли поставил чайник и разогрел так и не съеденное вчера жаркое. — Без завтрака не отпущу, — коротко отрезал он, когда Виктор появился в дверях кухни с видом отправляющегося на войну солдата. Тот поставил у порога сумку и послушно сел за стол. Есть совершенно не хотелось. Хотелось вернуть Виктора в постель и еще раз… еще несколько раз повторить ночь, оказавшуюся отвратительно короткой. Мерлин великий, и это зима?! — Как будешь добираться? — спросил Чарли, чтобы хоть чем-то разбавить тишину и отвлечься от воспоминаний о горячем сильном теле и не менее горячих ночных стонах казавшегося сейчас совершенно ледяным Крама. — Портключ Рона до Лондона. Оттуда — через Министерство. Чарли кивнул. Помолчал немного и вновь спросил: — А обратно? Виктор отложил вилку, тщательно вытер рот салфеткой и поднялся. У Чарли нервным спазмом свело желудок. Сейчас он скажет, что никакого «обратно» не будет, и… Крам ужалил его в губы коротким поцелуем и тут же отстранился. — Открой для меня камин. — Через полгода? — Когда будешь уверен.

* * *

Чарли долго сидел возле едва тлеющего камина и задумчиво крутил в пальцах палочку. На столике рядом лежал аккуратно сложенный «Ежедневный Пророк», с главного разворота которого улыбался Оливер Вуд, неловко обнимающий нестареющую Гвеног Джонс. Сеть разрешающих чар очень неохотно выпускала из себя имя, вросшее в нее с корнями… Но потом довольно радушно приняла имя новое. Чарли улыбнулся. Осталось закрепить разовой связью… — Уже? Крам, явно только-только добравшийся до камина, смотрел с подозрением. — А почему бы и нет? — пожал плечами Чарли и облизал губы. — Или ты еще не уверен? Виктор, шагнув ближе к огню, несколько секунд рассматривал быстро истлевающую в камине Уизли старую газету… И наконец улыбнулся, мгновенно делая мир вокруг чуточку светлее. — А почему бы и нет…