Мой нежный грех

Angelus Domini Пшеничные волны кудрей покрывают плечи, тёмный бархат обволакивает тонкий стан. Выражение лица по-детски наивно. В глазах отразилась ночная бездна. Кроткое, нежное существо. Ангел Господень. Такой предстала предо мной ты в первый день нашей встречи. Ты всегда приходила в наш храм к вечерней мессе, чтобы послушать наш хор. Так думал я поначалу. Пока не стал замечать на себе твои взгляды, полные непонятного для меня смысла. Твой взгляд всегда был холоден, но изредка в нём мелькал какой-то непонятный, пугающий огонёк. Его загадка стала для меня подобно знаменитой улыбке Моны Лизы, такой же прекрасной и таинственной. И я поклялся её разгадать... Credo in Luciferus Внешность обманчива, друг мой. Я убедился в этом через некоторое время после встречи с тобой. Однажды после мессы ты отправилась не домой, а в сторону заброшенной часовни. Это меня насторожило. Ты вошла в какую-то комнату в подвале, я же остался за дверью и решил понаблюдать за тобой сквозь незаметную брешь в обветшалой стене. То, что предстало моему взору, привело меня в ужас. Помещение освещалось тусклым светом нескольких канделябров, в углу находилось ложе, покрытое алым и чёрным бархатом. На стенах висели картины, при виде которых бросало в дрожь. Кровавые цвета, жуткие образы демонов Ада, и начерченный на полу пентакль. И среди всего этого мракобесия была ты, тот ангел, в чьей чистоте я так обманулся. Твои ладони кровоточили, у твоих ног валялся окровавленный серебряный кинжал. В центре пентакля стояла серебряная чаша, заполненная кровью, твоей кровью. Трудно было поверить, что ты оказалась из тех, кого наш орден нещадно истреблял в Средние века. Потомственная ведьма, дитя Люцифера... Господь всемогущий, вот откуда взялся этот нездоровый блеск в твоих прекрасных глазах! Почему я сразу не догадался? Хотя, что теперь... Пора вспомнить, кем были мои предки, пора разбудить душу инквизитора... Rosarium Слабость... Казалось бы, моя душа, душа инквизитора, должна быть лишена этого чувства, равно как и любви, и губительной страсти. Но Господи, почему я чувствую сейчас и то, и другое, и третье? И всё оттого, что рядом ты, мой падший ангел! Боже... Почему я не могу просто взять и исполнить свой долг так, как это делали мои предки? Почему лезвие в моей руке будто онемело? Почему твой испуганный взгляд заставляет меня сомневаться?... Секунда - и лезвие со звоном падает на пол. Нет, я не могу выдержать этот взгляд... Отворачиваю от тебя лицо, лишь бы только не встретиться своим взглядом с твоим. Неожиданно чувствую обжигающий холод прикосновения твоих окровавленных ладоней к своим. Я вынужден обернуться. Ты смотришь на меня с трепетом, жалостью, и... состраданием? Да, это и удивило меня. Этот безумный огонёк на какое-то мгновение исчез из твоих глаз цвета ночи. Рука невольно скользнула на твою щёку, будто желая потрогать нежный мрамор твоей кожи, очерчивает линии бровей, скул, и таких пленительных губ. "Держи себя в руках, глупец!" - Где-то в голове пищал разум, взывая опомниться, вспомнить, что связь священника и ведьмы непростительна. Но сердце говорит совсем другое... - К чёрту всё! - Произносят пересохшие губы , и я наконец чувствую на них нежный, холодный мрамор твоих губ... Одиноко горит свеча у нашего ложа, играя переливами света на чёрной ткани. Да, эта свеча, тёмный бархат, и ты - единственное, что способен различить мой до сих пор затуманенный разум. Казалось, будто бы и не было меж нами этого расстояния. Казалось, будто я никогда не был священником. И, наверное, мне им уже никогда и не стать. Простите, мои великие предки, прости, великий Господь, простите, мои братья. Я предал вас. Предал ради страсти, порочной страсти. И главное, что я ни о чём не жалею. Я бы пожертвовал всеми священными санами, титулами, даже папским престолом, лишь бы сейчас прижимать к себе её ледяное тело, ласкать его изгибы, целовать израненные ладони... Твоя белокурая головка покоится на моём плече, глаза прикрыты, а на тонких губах осталась безмятежная улыбка. Я наклоняюсь и нежно целую тебя. Спи, мой падший ангел... Мой белый демон... Мой нежный грех...