Тени

      Уютно потрескивал огонь в камине. За окном тихо шелестели листвой деревья. Теплый весенний день постепенно сменяли прохладно-синеватые сумерки…       Тени сгущались в углах.       Сумерки — мистическое время суток. С их приходом где-то в глубине души неизменно рождается тоска. Глухая… едва различимая… теперь.       Раньше она была совсем другой. Острой. Мучительной. Почти невыносимой. Она сжимала сердце ледяными пальцами, мешая думать, дышать, жить… Она жгла слезами глаза, заставляя сжимать кулаки так, что ногти глубоко впивались в ладони.       Больно.       Но лучше пусть будет больно рукам, чем… что там находится внутри у человека? Сердце? Душа? Что может болеть во сто крат сильнее, чем любые раны? И почему от этого до сих пор не придумали обезболивающего?       Тени танцевали на стенах.       Сумерки — самый коварный враг. Если человеку есть, о чем сожалеть, он беззащитен перед ними. Они заставят вновь и вновь возвращаться мыслями в тот момент, когда жизнь дала трещину. Будут дразнить и мучить воспоминаниями о событиях, которые невозможно исправить.       Виной.       А человеку, прошедшему войну, всегда есть о чем сожалеть. Так или иначе.       В магической Англии таких людей было много. И большинству из них на момент ее окончания не исполнилось еще и восемнадцати. И некоторым — уже никогда не исполнится.       Поколение войны. Поколение Великой Победы. Именно так будут называть их авторы учебников по истории магии и многочисленных статей.       На деле же, это поколение детей с выжженными душами и старыми глазами. Детей, которые стояли на руинах своего старого мира, не имея понятия о том, как строить новый.       И все же, они стояли.       Но не все.       Тени ползли по паркету.       Он помнил, как стоял тогда рядом с Роном… который сидел на полу большого зала, глядя перед собой пустым, мертвым взглядом, таким же, как остановившийся взгляд Гермионы, чью руку он сжимал в своих ладонях так крепко, что побелели костяшки пальцев.       Тогда, при взгляде на мертвую подругу, казалось, жизнь остановилась.       Казалось, что мир вокруг пошел трещинами, грозя вот-вот обрушиться миллионом осколков, погребя под ними всех.       Потому что Гермиона не могла умереть.       Кто угодно, только не она.       Тени кружили в воздухе.       Она всегда была рядом. Со своей копной непослушных волос, лучистыми глазами и бесконечными нотациями. Даже в летние месяцы, когда они подолгу не виделись, он знал, что она есть, и этого хватало. Просто знать, что она где-то есть.       Любил ли он ее? Безусловно. Всем сердцем. Он готов был умереть за нее, он готов был убить за нее… В его жизни было лишь два человека, ради которых он готов был на все — она и Рон.       Был ли он влюблен в нее? Этого никто никогда не узнает.       Правда в том, что между ними никогда ничего не было, что бы там ни думали по этому поводу остальные.       Ничего.       Кроме единственного танца в палатке, посреди глухого леса. Танца, который задел что-то в его душе. Какую-то невидимую струну, лишь на миг пронзительно зазвеневшую.       Но об этом никто не узнает. Даже Рон.       Тем более Рон…       Тени растворялись в тишине.       Когда теряешь кого-то настолько близкого — это страшно. Кажется, что жить дальше просто не сможешь. Но это не так.       Время лечит — банально и избито, но правдиво.       Любая боль со временем притупляется. Свойство любого живого организма. Любые раны затягиваются. Но иногда остаются шрамы.       И все же, стоит подождать, и ты понимаешь, что снова можешь дышать. Можешь улыбаться. Можешь жить. И все реже приходят воспоминания. И все сильнее размывается в памяти когда-то знакомый до последней черточки образ. И все чаще настоящее одерживает верх над прошлым.       Сейчас, спустя десять лет, он мог с уверенностью сказать, что все так. Воспоминания больше не рвали душу, высохли все слезы, наладилась жизнь. И, к счастью, не только у него, Рон тоже со временем оправился. Женился. Появились дети… Все прошло, развеялось как дым.       Осталась только глухая тоска и страх перед сумерками.       Потому что вместе с ними приходило сожаление. Но не о том, что было, нет.       О том, чего не было…       Потому что воспоминания со временем бледнеют. А фантазии — нет.       Тени собирались в человеческую фигуру.       Он поднял голову и болезненно улыбнулся уголком рта. В камине догорали угли. За окном бушевала гроза.       — Привет…