В одной лодке

— Вот увидишь, Гермиона, жаба разрешит собрать команды всем, кроме нас. И в этом году кубок со свистом пролетит мимо, прямо Слизерину в руки. Может кто-то и пойдет на следующий матч, а я точно нет. Гарри, ну что ты там застрял? Рон туже затянул на шее шарф, сунул замерзшие руки в карманы и ускорил шаг, чтобы догнать Гермиону, которая, не слушая его, уже ушла вперед по берегу озера. Рон распинался о несправедливом запрете на командные игры совершенно напрасно — Гарри тоже его не слушал. Он присел на корточки у занесенного снегом валуна, где в сугробе виднелись бледно-желтые цветы на голых тонких стеблях. Только вчера он слышал, как Снейп недовольно выговаривал мадам Спраут, что ему пришлось обойти все окрестности Хогвартса и часть Запретного леса, но все напрасно — важного ингредиента для Успокоительной настойки и Сонного зелья так и не нашел. Будто именно профессор гербологии была виновата в том, что из-за морозов Снежный лимонник так и не зацвел. И вот посмотрите — возле самой исхоженной тропинки из-под снега пробиваются те самые редкие цветы, никем не тронутые и пока еще не затоптанные. — Гарри, ты там утонул, что ли? Рон, похоже, возвращался узнать, куда подевался друг. Объяснять ему причину задержки не было никакого желания, поэтому Гарри быстро сорвал два десятка тонких стебельков и сунул получившийся букетик цветов в карман. Может быть, он сейчас сгубил редкий ингредиент, но нельзя же просто подойти к Снейпу после урока и сказать, что знает, где растет то, что он ищет. Гарри и до уроков окклюменции этого сделать бы не смог, да и не захотел. А уж после тех подсмотренных воспоминаний и банки с тараканами тем более бы не смог. Но… хотел. — От тебя лимонами пахнет, — втянув носом воздух, сообщила Гермиона, когда они с Роном нашли Гарри у камня. — Тебе кажется, — пожал он плечами, но вынул руку из кармана и перестал трогать нежные лепестки. Может, так запах будет слабее. После того случая с думосбросом прошел уже месяц, но Гарри думал и вспоминал о том, что случилось, каждый день. С тех пор Снейп выбрал тактику полного игнорирования: на уроках на Гарри не смотрел, избегал любых обращений, не язвил и не ругал — просто не видел. Гарри для него больше не существовало. Но Снейп существовал для Гарри все больше. Гарри пришлось пережить много неприятных минут, да что там минут — дней. Трудно было допустить и принять, что его отец и крестный были вовсе не идеальны в юности. Пусть потом все изменилось, но какими Гарри их увидел в воспоминании, он уже все равно не забудет. С мародеров мысли упорно перескакивали на Снейпа. Сколько было еще таких случаев за все время обучения? Снейп хотя бы мог дать сдачи, или они всегда были четверо против одного? Почему на это закрывала глаза Макгонагалл и Слагхорн? Или Снейп не жаловался? Хотел отомстить сам или просто не верил в справедливость? Какая справедливость, Мерлин! Когда-то Гарри твердо знал, что Гриффиндор и справедливость — это слова-синонимы, что одного без другого не бывает. И вот теперь настало то самое время, когда он уже ни в чем не уверен. Хотя нет, в одном уверен точно: если он сейчас подойдет к Снейпу по любому поводу, тот его проклянет до того, как Гарри успеет открыть рот. А подойти хотелось. Поговорить, объяснить и даже извиниться. Но что объяснять? О чем говорить? А извинения за отца и крестного профессору не нужны. Скривится, скажет что-то обидное и отправит на отработку к Филчу. И даже цветы, которые нашел Гарри и которые были очень нужны Снейпу, совсем не повод перестать презирать и уж тем более смягчиться. Цветы в кармане мантии пахли все сильнее. Невилл молча крутил головой и принюхивался, Симус, влетев в спальню, чихнул и заявил, что у него аллергия на цитрусовые. От душистого букетика надо было избавляться. Ничто не мешало его просто выкинуть, но Гарри не мог этого сделать. Пусть Снейп об этом никогда не узнает, но это будет извинением от Гарри. Вот таким вот образом — подсунуть ему цветы, убедиться, что сделал все, что мог, и закрыть для себя эту тему. Дождавшись, пока все уснут, Гарри вышел из спальни, выбрался через круглый проем в коридор и надел мантию-невидимку. Полная Дама проводила его внимательным взглядом, но промолчала. Молясь, чтобы его не нашла по запаху мисис Норрис, он дошел до подземелий и в нерешительности остановился перед дверью, которая вроде бы вела в комнаты Снейпа. Оставлять цветы на полу было жалко, они и так изрядно помялись в кармане, не хватало еще, чтобы на них кто-нибудь наступил — тот же Снейп, когда утром откроет дверь. Гарри огляделся, заметил неподалеку гобелен и выдернул из него нитку. С вытканного цветочного луга вспорхнули незаметные до того бабочки, но Гарри было не до них. Он трансфигурировал из толстой нити полотняный мешочек, положил туда цветы, повесил на ручку нужной двери и так же незаметно вернулся в спальню. Впервые за месяц он засыпал, не терзаясь чувством вины. На следующий день на уроке зельеварения тревога и напряжение вернулись. Снейп слишком пристально разглядывал класс, внимательно всматривался в каждого, отчего заволновались даже слизеринцы. Махнув палочкой, Снейп написал на доске тему самостоятельной работы и пошел между рядами. Медленно он переходил от одного ученика к другому, подолгу задерживался у стола каждого из них. Так он дошел и до Гарри. Гарри не отрывая взгляд от пергамента, почувствовал движение воздуха справа от себя, шелест ткани и ощутил, как тяжелый взгляд давит на затылок. Раздалось тихое насмешливое хмыканье, и у Гарри мгновенно вспотели ладони и спина. Догадался! Наверное, от него все еще несет этими чертовыми цветами, не зря же Рон сегодня утром морщился рядом с ним, а Джинни за завтраком сказала, что сегодня в Большом зале пахнет как-то особенно по-весеннему. Какой прилипчивый запах, даже душ не помог… Гарри переживал за свою оплошность до конца урока. Самостоятельная работа от этого, само собой, лучше не стала, но Снейп, как и всегда в последнее время, принял пергамент от Гарри молча и не глядя на него. Прошло три дня. Снейп никак не показывал, что он о чем-то догадался, и Гарри сначала убедил себя, что тогда на уроке он ошибся и Снейп усмехался чему-то другому, а затем и вовсе выбросил это происшествие из головы. Было чем заняться и без этого — нашлось место для занятий Отряда Дамблдора и нужно было проводить первое собрание. В воскресенье вечером Гарри оставил друзей в гостиной и быстрым шагом отправился в библиотеку. Он подумал, что кроме того, что он может рассказать своим ребятам о Защите сам, было бы неплохо еще полистать подходящие книги. В библиотеку он влетел уже тогда, когда мадам Пинс выходила из-за конторки. Пускать Гарри внутрь и задерживаться она категорически отказалась, подтолкнула его в спину к выходу, но, когда достала ключи от входной двери, остановилась: — Постой, Поттер. Тут для тебя кое-что есть, — библиотекарь пошарила на полке и достала оттуда книгу «1000 магических растений и грибов», — мог бы и пораньше зайти, третий день тебя дожидается. Гарри взял протянутую книгу и недоуменно уставился на обложку. Кому пришло в голову передавать ему обыкновенный учебник из тех, что есть у каждого ученика? Свой собственный экземпляр у Гарри тоже имелся и лежал сейчас в сундуке, заваленный носками и безделушками, которые он приносил из Хогсмида. — Кто это передал? И зачем? — спросил Гарри, пока мадам Пинс закрывала библиотеку. — Не знаю. Я была в запретной секции, там тоже надо сметать пыль с книг, знаешь ли. Учебник лежал у меня на столе, когда я вернулась. Формуляр заполнен правильно, печать стоит, а бланки с печатями выдаются только преподавателям. Может, профессор Спраут пытается тебе намекнуть, чтобы ты лучше учил гербологию? Гарри пожал плечами и отправился в свои гостиную. По дороге он еще раз осмотрел книгу и увидел полоску пергамента между листами. Остановился у окна и открыл заложенную страницу. «Снежный лимонник», — гласил заголовок. Гарри заскользил взглядом по буквам: «важный ингредиент Сонного зелья… погружает в неглубокий сон… фиолетового цвета… состав… варить двадцать три минуты… пять помешиваний по часовой стрелке, три с половиной — против. Важно: лепесток лимонника добавлять последним, когда огонь под котлом уже погашен». Было не удивительно, что в книге о растениях встречались составы не самых сложных травяных зелий, странно было то, что кто-то хотел, чтобы Гарри прочитал этот рецепт. Зачем это надо? Погружать кого-то в неглубокий сон на занятиях ОД не было необходимости. Поэтому Гарри еще раз пробежал глазами рецепт, зачем-то дважды перечитал строчку «важно», захлопнул книгу и забыл про нее. Но ненадолго. Уже на следующий день, на уроке зельеварения, о книге пришлось вспомнить. Как только оба факультета зашли в класс, им в нос ударил сильный запах лимона, а на доске Гарри заметил название самостоятельной практической работы: «Сонное зелье». Не прочитай Гарри накануне этот рецепт, он бы не сварил зелье правильно, несмотря на простой состав. Слова о трех с половиной помешиваниях были написаны неразборчиво, и половина класса мешала зелье только три раза. Приписку «важно» внизу доски не увидел никто, кроме Гермионы. Поэтому вскоре приятный свежий запах в классе сменился вонью, а в конце урока приличные образцы были только у двоих: у Гарри и Гермионы, да еще Малфой с Забини посчитали, что их зелье тоже ничего. Браун и Паркинсон Снейп сразу разубедил в том, что у них получилось что-то приемлемое, махнув палочкой и очистив их котлы. — Грейнджер, хорошо. Поттер, неубедительно. Сиреневое вместо фиолетового и гуще, чем нужно. Наполняйте флаконы, оставляйте у меня на столе. Результаты ваших работ я скажу на следующем уроке. Все свободны. Дико было думать, что сам Снейп оставил ему учебник для того, чтобы Гарри повторил рецепт и не провалился на уроке. Это звучало совершенной нелепицей, но от такого удивительного совпадения Гарри заволновался. «Не вы ли оставили мне учебник в библиотеке, сэр?» — Гарри уже был готов задать этот дурацкий вопрос и тем окончательно опозорить себя в глазах Снейпа. Гарри даже замедлил шаг, пропуская вперед себя всех выходящих из кабинета, и, оставшись последним, повернулся к Снейпу и открыл рот. Но наткнулся на пристальный предупреждающий взгляд и понял, что лучше этого не делать. Через два дня, на следующем уроке зельеварения, Гарри чувствовал себя плохо: его знобило, кружилась голова и клонило в сон. Вчера он весь вечер провел в кабинете Амбридж и исписал выданным ему черным пером два свитка. Амбридж была особенно зла на него за слова о бездействии министерства, и Гарри писал слова до тех пор, пока не почувствовал, что, кажется, процарапал себе руку до кости. Только тогда жаба, издевательски улыбаясь, отпустила его. А в гостиной Гермиона виновато сообщила, что настойка растопырника закончилась. Мадам Помфри строго-настрого запретили выдавать ее ученикам: Амбридж пересчитала, подписала и унесла с собой все флаконы. Все, что медсестра смогла сделать, это дать Гермионе смоченную остатками настойки вату, которую Гарри сразу приложил к ране, но это почти не помогло. Поэтому, несмотря на дурноту, Гарри ощутил прилив злости, а вместе с тем и сил, когда дверь кабинета открылась, и в класс, мелко семеня, вошла генеральный инспектор Долорес Амбридж в розовом платье и с блокнотом в руках. Гарри слушал, как она спрашивает Снейпа о том, сколько он уже работает в Хогвартсе и почему до сих пор не преподает Защиту, и был близок к тому, чтобы вскочить и наорать на нее снова. Снейп тоже был в бешенстве, отвечал тихо и смотрел на Амбридж с ненавистью и презрением. Гарри переводил взгляд с него на Амбридж, а с нее снова на Снейпа. В голове вперемешку мелькали картинки со Снейпом и мародерами у озера, желтый лимонник в снегу, учебник с рецептом, правильно сваренное зелье в котле. Сейчас, сию минуту, он точно понимал, что они со Снейпом в одной лодке, что они против Амбридж, а значит, вместе. И теперь, кажется, снова его очередь помогать. — А что скажете вы, мистер Лонгботтом? — пропела Амбридж, — как вам нравится преподавание профессора Снейпа? — Ну-у-у…— красный как рак Невилл поднялся со скамьи и испуганно посмотрел на Амбридж. — Нам нравится, — неожиданно для себя вскочил Гарри. Снейп вздрогнул и с изумлением уставился на Гарри. Класс синхронно повернул головы. Гермиона закрыла ладонью рот, у Рона наоборот отпала челюсть. Невилл с шумом плюхнулся обратно на скамью. Малфой оглянулся и внимательно осмотрел Гарри с головы до ног. — Нравится, — упрямо повторил Гарри, сквозь шум в ушах, — он строгий учитель, но если внимательно слушать и выполнять инструкции, то можно сварить любое зелье. И выучить любое задание. Недавно я смог правильно сварить Сонное зелье. И это потому… благодаря… — Очень неожиданная и трогательная защитная речь, — Амбридж нарисовала закорючку в блокноте и захлопнула его, — зайдите ко мне сегодня вечером, мистер Поттер. Мне казалось, что вчера мы с вами все выяснили, но сейчас вижу, что нужно повторить разговор. Гарри опустился на место и, пока боролся с головокружением, не заметил, как к нему подошел Снейп и, ничего не спрашивая, приподнял левый рукав мантии, открыв красные, еще не затянувшиеся, вырезанные на коже буквы. Гарри закрыл глаза, но тут же открыл их, когда услышал: — Все убрали свитки. Самостоятельная работа переносится на следующий урок. Достаем котлы и внимательно смотрим на доску. Сегодня я научу вас готовить настойку растопырника.