В моем конце - ты мое начало

      — Я не знаю, что мне делать, — Джокер сделал несколько глотков виски, полностью опустошая стакан.       — С чем? — спросил Ник.       — С кем, — исправил Джокер, — Анна. Она просто на грани с моего возвращения, постоянно переживает. Я и шагу сделать не могу.       — Но все же ты здесь, — пошутил Ник, получив грозный взгляд Джокера.       — Я серьезно не хочу, чтобы это продолжалось.       — Ты собираешься бросить ее?! — вскочил Ник с кресла, смотря на Джокера, — она же беременна, — ужаснулся Ник.       — Заткнись и не неси чушь, — Джокер начал массировать виски, — не Анну я брошу.       Поняв в чем дело, Ник уселся обратно.       — Я могу взять часть твоих дел, но это твой бизнес. Твои люди. Они хотят работать именно с тобой. Ты не сможешь все оставить.       — Знаю, — Джокер посмотрел на часы, поднимаясь с кожаного кресла и накидывая черный плащ, — нужно забрать Анну из больницы.       — У нее все хорошо?       Джокер кивнул головой.       — А что с оружием?       — Ты поедешь, — безапелляционно отвечает Джокер, — я ему позвоню. И кстати, — вспомнил Джокер про одно дельце, — а где же Бэтси? — приподнимая брови и создавая вид крайней заинтересованности, спросил он.       — Ничего не слышал о нем уже несколько месяцев.       — Так услышь, — Джокер пошел к выходу, захлопывая за собой дверь.

***

      — Анна! Анна! Слезай оттуда       Ко мне подбежал Джокер, увидев меня, стоящую на стуле, пока я весила розовые бумажные гирлянды на стену.       — Я крепко стою, — уверяла я его, продолжая вешать.       Джокер обхватил обеими руками спинку стула, одновременно обнимая меня за колени, крепко удерживая меня.       — Быстро, — нервно говорит Джокер, подняв ко мне одну свою руку.       Я мило улыбаюсь, схватившись за его руку. Придерживая меня за талию второй рукой, Джокер поставил меня на пол.       — Меня проси, — недовольно мотает он головой.       — Я не беспомощная.       — Ты беременная. Никаких больше подъемов, — Джокер осмотрел стул, недовольно поджимая губы, — и тяжестей, поняла? — Джокер приподнял бровь.       — Хорошо.       «Вправду заботится о нас», — эта мысль так согревала мое сердце, отчего я не переставая улыбалась, смотря на Джокера. Пока он разглядывал меня, всматриваясь в мои глаза.       Джокер обнял меня, тоже улыбнувшись.       — Все хлопочешь? — Джокер осматривал детскую, в которой я проводила большую часть времени последние дни.       — Всего пять недель, нужно все успеть, — я тоже осмотрелась.       Комната была очень милой, прямо по девичье милой. Комната находилась рядом с нашей спальней, и потихоньку заполнялась разными мелочами. Я так любила ходить по детским магазинам, представляя, что скоро у нас будет маленькое чудо. Часть меня и Джея. Малышка, которая навсегда соединит нас. И еще я очень надеялась, что Джокер станет лучше после ее рождения. Ведь дети всех делают лучше. Заставляют смеяться, если тебе хочется плакать. Радуются мелочам, и ты понимаешь, как много простого и интересного вокруг. Дети делают нас счастливыми. Надеюсь, малышка сделает Джея счастливым настолько, что он больше никогда не захочет делать кого-то несчастным. Она станет его надеждой.       — Совсем скоро, — Джокер обнимая меня за талию, потянул к зеркалу, обнимая меня сзади и положив обе руки на живот, — ты такая красивая.       Беременность меня очень красила. Хотя, она красит каждую женщину, но Джокеру настолько сильно нравилась я в образе «беременяшки», что как-то раз он сказал, что хотел бы повторить этот опыт. И получил мой категорический отказ. Не знаю почему, но я хочу только одного ребенка. Чтобы отдать всю свою любовь только ему. Я ведь тоже была единственным ребенком в семье, и меня это всегда очень радовало, особенно, когда я слышала разговоры своих школьных подружек, которые жаловались, что их родители заставляют их донашивать одежду старших сестер, или как братья и сестры постоянно дерутся друг с другом из-за всяких мелочей. Конечно, если у нас с Джокером будет несколько детей, они не будут ссориться из-за этого, но все же… только одного. То есть одну. Нашу малышку.       — Спасибо, — я опустила глаза на свой живот.       — И малышка будет такой же красивой. В тебя.       — Конечно, — подтвердила я, начиная смеяться, — и такой же умной, как ты.       — Лучше как ты, мой ум… не нормальный, — усмехнулся он.       — Не говори так, — я повернулась к Джокеру.       — Но ты же тоже об этом думаешь. Мои игры с жизнями людей…       — Джей, стой, — я обхватила его за лицо, — все будет хорошо.       — Не лучшая наследственность, — пошутил он.       — А мне нравится, — улыбалась я, — я так счастлива. Просто безумно.       Джокер еще сильнее засмеялся.       — Об этом я и говорю.       — Нет, Джей. У меня от тебя ребенок, — я смотрела в глаза Джею, — я так счастлива, — снова повторила я, — невозможно передать словами.       — Я знаю, — ответил Джей.       «Как всегда. Это его — «я знаю». Нет, чтобы ответить, что тоже счастлив. Почему вечно эта фраза», — я нахмурилась, а Джокер сильнее засмеялся.       — Я хочу еще кое-что купить, — вспомнила я.       — Хорошо, я скажу им. Спускайся, как соберешься, — Джокер поцеловал меня в губы, проведя рукой по щеке и пошел вниз, позвать охрану.       Часто мне так хочется, чтобы никто не знал Джокера. Чтобы мы могли спокойно ходить вместе по магазинам, хотя я совсем не представляю его гуляющим с покупками, но все же. На публике вдвоем мы появлялись только в клубе и с некоторыми его партнерами (которым он хоть немного доверял). Но Джокер почти никому не доверял. А в клубе мы были только потому — «в клубе они подумали бы, что ты очередная моя шлюха». Меня так задели эти слова Джокера, когда мы ссорились из-за того, что я попала в полицейский участок. Но… я понимаю, что он прав. Ни у кого даже мысли в голове не будет, что мы встречаемся или женаты. Поэтому мы могли спокойно там развлекаться, не боясь лишних глаз. Но Джокер также был недоверчив и осторожен. К нам ходила всегда одна и та же официантка (все та же самая, со слишком откровенным костюмом), а ей платили огромные чаевые с намеком — «молчи, пока жива». И мы всегда занимали одну и ту же VIP-комнату на втором этаже. Можно сказать, не очень-то и на публике появлялись.       Переодевшись, я вышла из дома и села в подъехавшую машину, за рулем которой был Михаил.       — Поехали, поехали, поехали, — восторженно кричала я, хватая за руль.       — Нужно их дождаться, — говорил Михаил, посмотрев в окно на бежавших к нам двух охранников.       — Ну, поехали, — просила я, доверчиво хлопая глазами, — пожалуйста, — я дергала руками в нетерпении.       Нажав на газ и помотав головой, Михаил выехал наружу, пока за нами так и бежали те охранники.       Исчезнув с поля зрения, я улыбалась Михаилу, включая радио.       — О, моя любимая, — я начала подпевать песню.       — Весело тебе, не на меня же он будет орать, как вернемся, — проворчал Михаил.       -Шшш, — прошипела я, прикладывая указательный палец к губам в знак молчания, — мне нравится ездить только с тобой. Когда нас много, мне не удобно, — как ребенок говорила я.       — Из лечебницы Аркхэм сбежал уже второй пациент за эту неделю, им стал — Михаил Свит, находившейся в лечебнице в течении четырех лет, — начались новости по радио, — если вы что-то знаете или видели… — я отключила радио.       Михаил озадаченно посмотрел на меня.       — Я была его психиатром, когда работала там.       — Знаю, — ответил он.       — Откуда?       «Я вроде не говорила я ему»       — Михаил Свит мой отец, — спокойно говорит Михаил.       «Чтоооо?» — я начала вспоминать все аспекты его дела, — «убивал соседей вроде».       Михаил посмотрел на меня, отвлекаясь от езды, из-за затянувшегося молчания.       — Все хорошо?       — Да, конечно, — я улыбнулась Михаилу, — это ничего не меняет. Просто. Я удивлена. Почему ты раньше не говорил?       — Я и не вспоминаю о нем. Он бросил меня с матерью, еще до моего рождения. Мне абсолютно плевать на него.       «Но при этом его мама назвала тебя в честь отца. Наверное, она во время беременности любила его, а может и до сих пор, кто знает?»       Михаил снова сосредоточился на вождении.       — Сюда, да?       Михаил показал пальцем на торговый центр.       — Что? — я все еще была немного озадаченна, — а да.       Мы вышли из машины, заходя внутрь.       «Все дороги ведут в Аркхэм», — весь день я размышляла и Михаиле. Он ведь никогда не рассказывал про прошлое. Кто его мама, как он попал к Джокеру. А про отца…       — Мои девочки не хотят спать? — тихо спросил Джокер на ухо, поворачивая меня к себе, — о чем думаешь? — тихо спросил он, сильнее укутывая меня одеялом.       Про то, что я до сих пор думаю о Михаиле, Джокеру уж точно лучше не знать.       — Анна? — он вопросительно поднял одну бровь.       — Дженнифер? Тебе нравится?       — Дженни? — Джокер задумался, — символично.       «Джей и Анна»       — Мне нравится, — ответил Джокер, а я заулыбалась, — тогда Дженнифер. Спи, моя девочка, — Джокер провел рукой по моим волосам, остановившись рукой на плече, начиная медленно поглаживать его.       — Я люблю тебя, — я смотрела на Джокера влюбленными глазами, — очень сильно. Навсегда.       — Навсегда, — повторил он мою фразу, и немного привстал с кровати, посмотрев время на часах, стоящих на тумбе, — уже полночь, — Джокер посмотрел мне в глаза, обратно падая на подушку и оказываясь в пару сантиметрах от моего лица, — Спи, моя маленькая девочка, — Джокер прошептал мне на ухо и потянулся к моим губам.       Я нежно ответила на поцелуй, обнимая руками за шею Джея.       — Люблю тебя, — очень-очень тихо прохрипел Джокер, между нашими поцелуями.