В моем конце - ты мое начало

      Открыв глаза, я вздрагиваю, заметив прямо над собой склонившегося дедушку-врача, державшего фонарик у моего лица.       — Проснулись? — спросил он, отходя от меня и подставляя ко мне стул, присаживаясь рядом со мной.       — Ребенок? — я привстала с кровати, в страхе смотря в глаза доктору.       — Все хорошо, — он тоже поднялся, укладывая меня обратно в кровать, — ребенок в полном порядке. Не переживайте.       — Хорошо, — ответила я, зажмурив глаза от света ламп, раздражающего мои глаза.       Все поняв, врач поднял глаза к потолку и приглушил свет, а после обратно присел рядом со мной.       — Как вы себя чувствуете?       — Голова болит, — я закрыла глаза, наслаждаясь темнотой.       — У вас сотрясение головного мозга, легкой степени.       По моему лицу полились слезы.       — Ничего страшного не случилось, — успокаивал меня он, — вам нельзя нервничать.       Я кивнула головой, но все равно не могла остановить поток слез.       Тогда этот дедушка аккуратно сжал мое плечо, чтобы усмирить меня.       — Успокойтесь, вам не о чем беспокоится. Пару дней покой, и вы будете в полном порядке. Но до родов вам лучше остаться здесь.       Я посмотрела ему в глаза, кивая головой.       — Спасибо, — тихо поблагодарила я врача, — большое спасибо.       Я слабо улыбнулась.       Опустив глаза на мою руку, он приподнял рукав рубашки, нахмурив брови.       — Если вас кто-то обижал… — аккуратно начал он, рассматривая синяк на запястье. Синяк, полученный, когда Джокер побежал за мной, останавливая меня.       — Нет, — я отдернула руку, пряча ее под одеяло, — это просто случайность, — снова закрыв глаза, я поудобнее улеглась на кровати, — можно я останусь одна.       — Конечно, — ответил он, — если что, нажмите на кнопку, — он показал рукой на пульт, лежавший на соседней тумбе, — и к вам подойдут, — после этих слов он покинул мою палату, тихо прикрыв дверь.       «Плюсы VIP-палаты — к тебе все добры и слушаются любого твоего слова»       Приподняв подушку, я оглядела комнату.       Просторная палата в светлых тонах. Два больших окна. Несколько шкафов и тумбочек. И полная тишина. А в тишине только и остается, что думать. Думать о глупостях, которые мы наговорили в последнюю нашу встречу, и что натворили.       «А сколько времени я здесь провела?»       Схватив другой пульт с тумбы, я включила телевизор.       — Это было вчера.       Я откинулась на подушку, обхватив руками голову.       «Повязка», — я снова почувствовала боль в затылке.       «Лучше посплю», — я закрыла глаза, укладываясь поудобнее. И снова провалилась в прекрасные сны.

***

      — Проснись, солнышко.       Я открыла глаза, радостно улыбаясь.       — Привет, — я обхватила руку мамы, прижав груди.       Мама и папа сидели с двух сторон от меня, разглядывая меня.       — Как ты? — взволнованно спросил папа.       — Все хорошо.       — Что вообще произошло? — спросил он, разглядывая повязку на моей голове.       — Обморок, — я посмотрела на маму, — ударилась об косяк, пока падала. Сразу вызвали скорую, и вот я здесь.       — Он же не обижал тебя? — потемневшим лицом спросил папа.       — Нет, конечно, — сразу ответила я.       Уже второй раз за день меня спрашивают об этом. А если папа узнает, как все это произошло, он точно его убьет. А если не сможет убить, то навсегда запретит мне с ним видеться.       — Я надеюсь, — он прикрыл глаза, присев ко мне на кровать.       — Ну хватит, дорогой, — вступилась мама, — она же сказала, что это был обморок.       — Она скажет что угодно, чтобы прикрыть его, — спорил отец.       — Да никого я не прикрываю! Разве я стала бы это делать, если бы он меня ударил?! — чуть громче сказала я, и мама с папой перестали спорить. — И мне нельзя волноваться, давайте не будем спорить, пожалуйста.       — Хорошо, хорошо, — папа улыбнулся, посильнее накрывая меня одеялом, — отдыхай, доченька. Ты же знаешь, мы очень волнуемся за тебя, и за нашу малышку.       — Я знаю, папа, — я улыбнулась папе, — люблю тебя.       — И я тебя. И, конечно, мамочку, — папа подмигнул маме, и мы все засмеялись.       — Вам Джей сказал, что я здесь?       — Да, позвонил утром, и мы сразу же приехали к тебе, — ответила мама.       «Хорошо хоть не вчера. А то просидели бы всю ночь у палаты, переживая обо мне, как сделал Михаил»       — Хорошо.       — Может ты чего-нибудь хочешь? — спросила мама.       — Хочу, чтобы вы ни о чем не переживали. Тогда мне самой будет спокойнее.       — Мы всегда о тебе переживаем, — ответил папа.       Хоть он и не говорил, но я чувствовала, что он так и не может принять наши отношения с Джокером. Он очень счастлив, что у нас будет Дженни, что он наконец-то станет дедушкой, и будет нянчиться с внучкой, но как только поднимается тема отца Дженни, папа сразу уходит от разговора. Может со временем все изменится. А мама наоборот, всегда была на моей стороне и всегда защищала Джея. Похоже, она понимает, что я его очень сильно люблю, и воспринимает его, как обычного человека, а не опаснейшего преступника. Ведь все равно уже ничего не изменить (да я бы никогда не хотела ничего менять, не смотря на все произошедшее), так что она просто смирилась. Вот бы папа поступил также.       Кто-то постучал в дверь и мы все повернулись.       И самое неожиданное — это была мама Джея.       А раз она здесь, получается, это Джей ей сказал? Хотя может и Михаил. Но если Джей — это очень странно (но и очень хорошо, даже замечательно).       — Привет, — весело сказала я, и мама Джея неуверенно вошла внутрь, — она мама Джея, — тихо сказала я родителям, и они стали настолько же удивленными, как и я.       — Ты в порядке, Анна? — спросила мама Джея.       — Да, почти в полном порядке. Все хорошо, — улыбнулась я, — о, — я поняла, что их нужно познакомить, — мои родители, Мира и Джон Милс, — я показала рукой на родителей, — мама Джея, — теперь я показывала рукой на маму Джокера, — Розабэль, — и тут я замолчала. Нет, я доверяла родителям, но лучше им не знать настоящую фамилию Джокера, и в первую очередь для их собственной безопасности, — мама Джея, — снова повторила я.       И все в комнате замолчали. Никто не знал, что нужно сказать. Все просто переглядывались.       — Я не вовремя? — осторожно начала Розабэль.       — Нет, нет, — мы с мамой обе отрицали.       Моя мама подошла к ней, пожав ей руку:       — Очень приятно с вами познакомиться, — она улыбнулась своей доброжелательной улыбкой, — все так неожиданно, — посмеялась она.       — Мне тоже очень приятно, — ответила мама Джея, все ещё находясь в растерянности.       Папа тоже пожал ей руку, и теперь они втроем начали допрашивать, интересуясь, что бы мне хотелось. Все бы продолжалось несколько часов, если бы не доктор, пришедший сообщить, что мне нужно отдыхать.       Попрощавшись с родителями по десять раз, я наконец-то осталось одна и хотела снова прилечь поспать, но через несколько минут мой покой нарушили.       В этот раз это были Мари с Вики.       — Мы можем зайти? — мило спросила Мари, заглядывая одной головой в дверной проём.       — Нет, конечно, вы что. Сюда запрещено заходить, — пошутила я.       Они ввалились в комнату, начиная меня обо всем расспрашивать. Снова.       — Это же не Джокер тебя толкнул? — аккуратно спросила Мари, переглядываясь с Вики.       — Нет, конечно. Ну вы чего все? Уже в третий раз за день меня об этом спрашивают. У меня от этого снова начинается головная боль.       — Просто раньше… — Мари запнулась.       — Не хочу знать, что было раньше, — недовольно ответила я.       — Хорошо, хорошо, дорогая, — Мари улыбнулась, и нагнулась, обнимая меня, — не болей давай.       Я обняла в ответ Мари, и Вики тоже нагнулась ко мне, обнимая.       — Вы где обе были вчера? — разглядывая их внешний вид, спросила я, — я чувствую запах алкоголя от вас.       — Нууу… — начала Вики.       — Вы… чего? Кутили без меня? — наигранно обижаясь, я недовольно на них посмотрела, — вы же говорили, что не пойдёте в клуб без меня, пока не родится Дженни. Предательницы, — смеялась я.       — Совсем чуть-чуть, — они обе заулыбались.       Мы немного посмеялись и я задала главный вопрос:       — Кстати, а Джокер?       Только сейчас я сообразила, в каком положении мы оказались. Он же никак не сможет прийти в больницу. А у меня даже телефона нет, чтобы ему позвонить. Да я и боялась звонить. Вдруг он вообще скажет, что не хочет быть с такой истеричкой, как я. И бросит меня. Оставит одну.       Но и он виноват в той же степени, что и я. Натворили оба делов и оказались в таком положении.       А ведь я могла сейчас быть в своей тёплой постельке, рядом со своим любимым мужчиной, в своём красивом доме.       Все могло бы быть совсем иначе. Но больше всего я злилась даже не на Джокера, а на саму себя, раз допустила такое. И на человека, который хочет испортить наши отношения.       Даже не человека, а одну стерву. Ведь я точно знала, кому это все было надо.       Харли Квин.       — Он… очень плохо. Ты приехала сюда с Михаилом.       Я быстро вникла, о чем говорит Мари:       — Да я помню. Смутно.       — Он… всю ночь сходил с ума, переживая о тебе. Никогда не видела его таким. И каждые пять минут звонил Миху, чтобы узнать про тебя.       Ко всему прочему, он расстрелял почти весь дом. Избил всех охранников. И выпил весь алкоголь в доме. Даже с Ником они поцапались, чуть не поубивав друг друга. А ещё Мари видела, на чьей машине приехала в больницу Вики, и теперь она догадывалась, куда исчезла ее подруга, внезапно сбежав из клуба. А это создавало ещё множество проблем, хотя возможно и наоборот. Но Мари понимала, что ничего из этого уж точно не надо знать Анне.       — Что вообще произошло? — спросила Вики.       Они внимательно на меня посмотрели, ожидая ответов.       — Я упала в обморок и ударилась об косяк, — я снова начала повторять эту историю.       — Ну все, хватит, — недовольно сказал Михаил, зайдя в палату, — ей нужно отдыхать.       Девочки пожелали мне побыстрее выздоровливать, и вышли из палаты. А Михаил так и оставался в коридоре, охраняя меня с самого моего поступления в больницу. Он тоже перепугался и весь день заходил ко мне в палату, интересуясь моим здоровье.       Как я и просила Михаила, сопровождать меня в машине скорой помощи при родах, так и случилось. Он выполнил свое обещание, но чуть раньше, и при не очень хороших обстоятельствах.       К вечеру я снова расчувствовалась и снова заревела.       «Какая же я дура!» — ревела я. Сама напридумывала всего-всего, а теперь оказалась здесь. Доигралась. Мы оба во всем этом виноваты. Мне нужно было меньше думать, а ему меньше пропадать.       Закрыв глаза, я снова заснула. Конечно, теперь это был поверхностный сон, ведь все плохие мысли никак не давали успокоиться. Но все же я не сразу заметила, как ночью кое-кто тихо зашёл в палату, и присел на мою кровать, нежно сжимая мою руку.       И только через некоторое время, я открыла глаза и осторожно улыбнулась, сжав в ответ его тёплую руку.       — Пришёл? — тихо прошептала я.       — Как я мог не прийти?