Дьявольская роза

Гермиона вздрогнула, когда двери Лазарета захлопнулись за Драко Малфоем. Она перевела усталый взгляд за окно и заметила, что уже смеркалось. Девушка выдохнула и прикрыла ладонями лицо, круговыми движениями делая массаж висков. Голову сдавило тупой, мутной болью. День, встретивший ее солнечным утром и прекрасным настроением, прошел просто ужасно. Он выбил из нее все силы, оставив опустошенный, потерянный дух в ее теле. Гермиона чувствовала какие-то тягостные душевные страдания, которых прежде не знала. Никогда. Она даже не могла понять, чем именно это вызвано, и пришла к выводу, что всем вместе. А все вместе — это полное разрушение её былых принципов, идеалов, к которым она стремилась и устоев, которые соблюдала. Больше не было их детской, связанной совместными приключениями, Золотой троицы. Гермиона продолжала искренне любить каждого из своих друзей, но, совращенный каждый своими демонами, они были по отдельности и пока никто не был в силах с этим справиться. Девушка ощущала слепую, безмерную и, наверное, болезненную преданность своей новой подруге. Роуз Блэр ворвалась в жизнь мисс Грейнджер, как разрушающий смерч, но в тоже время это было совершенствование через саморазрушение. Гермиона открывала в себе новые черты и была приятно удивлена, когда поняла, что может быть не просто заучкой. Она нуждалась в этом человеке, возможно и не меньше, чем та в ней. Гермиона, как истинная гриффиндорка, ощущала свою ответственность в том, что приобрела знание тайны Роуз, и ей думалось, что только она способна спасти подругу от темной стороны самой себя. Среди всего этого хауса, рядом был еще один человек. Аристократичный платиновый блондин. Совершенно эгоистичный, не уважающий чужие чувства, горделивый и заносчивый Драко Малфой. Но в тоже время, Гермиона ловила на себе его липучие взгляды, на которые отвечала лукавой насмешкой, не выдерживая, и поправляя одежду или выбившийся из прически локон волос. Столь странное свое поведение её обескураживало и, в процессе долгих мучительных размышлений, она была вынуждена признать, что специально ищет повода, чтобы их столь странное общение продолжалось. И ей хотелось, чтобы он смотрел на неё. Они провели вместе весь день, обсуждая проблему, которая так остро встала перед ними. Гермиона все размышляла о той дружбе, что была между Роуз и Драко — в чем был их секрет? Эти двое могли с отличным успехом стать такими же врагами, какими были друзьями. — Я сказала, что считаю Роуз Пожирателем Смерти, только чтобы Гарри все рассказал, как было на самом деле, — говорила Гермиона. — Меня это не интересует, — холодно отозвался Драко, заставив девушку покрыться мурашками. Она поежилась, — Он все равно наплел какой-то несвязный бред, — он слегка приподнял бровь и выжидающе глянул на гриффиндорку, — Или ты можешь что-то мне прояснить? — Я думаю, что Роуз спрятала что-то в Выручай-комнате, — она нахмурилась, — Или же наоборот нашла там что-то, — в голове девушки вдруг промелькнула какая-то очень важная мысль, но, не в силах поспеть за ней и понять её, она ускользнула от Гермионы, оставив легкое чувство досады и незавершенности. — О какой карте говорил Поттер? — А, карта… Там показывается Хогвартс и местоположение любого, кто и где находится в данный момент, — слегка неохотно отозвалась Гермиона, думая, что Гарри было бы неприятно узнать, что она это рассказала Малфою. Вдруг огонек мелькнул в карих глазах, девушка возбужденно подскочила, — Точно, карта! Господи, я ведь еще тогда напряглась, когда Гарри рассказывал. Карта всегда показывает настоящее имя владельца. Будь он под оборотным зельем или заклинанием — всегда. Настоящее имя Роуз — Хейли Поттер и на карте показывается именно оно. Я сама это видела как-то. Но Гарри… кажется, он увидел там Роуз Блэр, а не… в общем, свою сестру. Я уверенна, он бы вел себя совсем иначе, если бы это было не так. Очень странно. — Как и то, что она смогла проговорить с ним дольше пары секунд и не впасть в сумасшествие. То, что пропали и все её вещи, включая чертову сову. И никто не заметил. Так что, если у тебя есть какие-то предположения, Грейнджер, кроме того, чтобы добавлять странности к и так абсурдному делу, то прошу. Она слегка опешила от столь грубой реакции и смущенно осела на кровати, вдруг почувствовав себя ужасно глупо и неуверенно. Гарри или Рон всегда удивлялись и хвалили её за подобные бурные умозаключения. Драко Малфой же восторга не высказал и, пусть и верно, подметил, что обстоятельства от этого стали еще запутанней. — Ну, сова малая из наших проблем, — пожала плечами гриффиндорка, всматриваясь в бледное лицо парня, сидевшего к ней боком и глядевшего в окно. Тени графично выделяли острые скулы и тонкие, напряженно сжатые губы, — Она, скорее всего, просто улетела вслед за хозяйкой. Никто бы не обратил внимания, приняв её за очередную почту. — Гениально, Грейнджер. Гермиона устало провела ладонями по лицу, ощущая, как горят её щеки. Она не удержалась и с силой пихнула ногой блондина, заставив того изумленно свалиться с кровати. Тот посмотрел на неё помутневшими стальными глазами, но девушка была слишком раздраженна, чтобы испугаться или смутиться. С растрепанными волосами, нахмурив густые брови и сложив руки на груди, она прошипела: — Я уже начинаю жалеть, что позволила тебе остаться. Если ты и дальше собираешься воспринимать все мои слова в штыки и ставить в неловкое положение, то убирайся вон. Драко сделал как-то неясный шаг назад, покачнулся, словно вдруг опьянел и не мог стоять ровно. Если бы Гермиона могла, она бы непременно услышала, как он скрипит зубами от раздирающих его противоречивых чувств. — Я знаю, что Роуз его Наследница, — вдруг произнес он. — Ну да, Роуз тебе и рассказала, — ответила Гермиона, припомнив, как в тот вечер, перед тем, как исчезнуть, слизеринка поделилась, что доверила эту тайну и Драко. Хотя я и думаю, что, возможно, зря… — Нет, это не она мне рассказала. Вернее, она, конечно. Но началось все с письма, присланного моей матерью… Закончив свой короткий рассказ, Драко вдруг весь скривился и отвернулся. Гриффиндорка поняла, что, должно быть, тому было достаточно сложно делиться с ней чем-то, касающегося его семьи. Именно с ней. — Значит, Роуз теперь твой козырный туз… Если дела Лестрейнджей вскроются, то её слово защитит твою семью. Парень промолчал. — Должно быть, эта одна из причин, почему она решила уйти, — покачала головой Гермиона. Она с грустью подумала о таком неустойчивом душевном состоянии Роуз. И как опасно это может оказаться для всех вокруг.  — Еще этот Снейп с Дамблдором… Последний раз, когда мы виделись, она сказала, что нам всем не стоит доверять директору, — слегка понизив голос, с каким-то мучительным трудом, она продолжила, — И Снейп. Она сказала, что он её волнует. — В каком плане? — В том самом, — хрипло выдохнула Гермиона и побледнела. — Нет, — хмыкнул Драко, но девушка продолжала упрямо кивать, — Да у нее реально не все дома! — Я думаю, что все они — Гарри, Дамблдор, Снейп, как-то связаны со всем этим, и каждый что-то недоговаривает. — Даже твой ненаглядный друг? — не мог не подколоть Малфой, получив в ответ лишь фырканье, он все равно был доволен, в очередной раз, подметив это. В конечном итоге, эти двое все равно пришли к выводу, что не знают толком ничего. Как Роуз удалось сбежать из Хогвартса? И куда? Почему карта переименовала её? И как со всем этим связанны трое мужчин, так или иначе присутствующих в жизни девушки? — Возможно, она не справилась и ушла туда, куда должна, — отстраненно сказал парень, намекая на Волдеморта. — Она совершенно этого не должна! — взъелась Гермиона, — И я никогда в это не поверю. — Ты такая наивная. — Да, ну и что?! Я просто верю в лучшее. Всегда. Таким был день Гермионы и теперь, когда парень ушел, она могла, наконец, пойти в ванную. В Лазарете она была чуть меньше, чем у старост, но все-таки лучше, чем стандартные ванные комнаты у всех остальных студентов. Девушка сняла с себя уже изрядно засаленную больничную рубаху и оглядела свое тело. Синяков совсем не осталось. Гермиона мельком взглянула на себя в зеркало и вдруг в первый раз подумала о том, что совсем отличается от аристократичных волшебниц, с их тощими изящными телами и бледной кожей. Даже в Роне, который был совсем далек от этого, было что-то статное в его крепкой фигуре и голубых глазах. Но гриффиндорка даже не догадывалась, как привлекательна в своей не идеальной фигуре. Она с наслаждением пролежала целый час в теплой воде, пока та не стала остывать и Гермиона не озябла. Да и эйфория от ванных процедур начала проходить и к ней вернулись дневные переживания. Переодевшись в чистый халат, с мокрой головой, но посвежевшим умытым лицом, она вернулась в палату. И застыла от удивления. Около её кровати стоял небольшой столик на колесиках. На нём — кувшин какой-то дымящейся жидкости, тарелка салата и что-то мясное. Сервировка была на два человека. — Это что? — выдохнула Гермиона в пустоту, ведь, как ей казалось, в комнате никого не было. — Ужин, глупая ты девчонка, — вырос за её плечом Драко Малфой, обдавая своим дыханием, — Хотя пока ты намывалась, ручаюсь, уже все остыло. Девушка, пребывая в немалом шоке, вдруг осознала, что весь день они просидели здесь и парень ни разу не отлучился, чтобы перекусить. Как и она, впрочем, ведь за своими разговорами, они постоянно отказывались от любезных напоминаний мадам Помфри о еде. — Один эльф приготовил для меня, потому что я весь день не появлялся в Большом Зале. Не привык, есть один, — спокойно, может быть, даже несколько холодно сказал Драко Малфой. Гермиона задержала взгляд на его непроницаемом лице со слегка высокомерным взглядом, ожидающем ее ответа. Она с какой-то досадой поняла, что это очередная напущенная маска. Слизеринец никак не хотел показать ей себя. — С удовольствием, — искренне ответила девушка, улыбаясь, с раскрасневшимися после душа щеками.