Мы стали зависимы

      Наступает новое утро. Орлова открывает глаза. Те мгновенно дают знать о себе хозяйке. Надежда морщится. Чертова истерика. Ревела вчера. Да. Ревела. Если бы кто видел ее вчера вечером, точно бы подумали, что сошла с ума. Обезумела. Хотя…. Да пошли они все к черту. Пусть обсуждают. Пусть твердят, что слабый характер, нет силы воли. Наплевать. Все равно. Надежда берет в руки свой смартфон – там тоже пусто. «Конечно, кому я нужна?! Правильно никому». Она встает, подходит к окну, но вместо яркого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы, видит лишь серое безликое небо. Оно даже не голубое. Оно проклятого серого цвета. Впрочем, чему тут удивляться? Вся жизнь Орловой теперь такая. «Так, Надя, хватит. Хватит, я сказала!» - женщина словно пытается восстановить прежнюю себя. Надежду Ивановну Орлову, которая всегда умела скрыть. Скрыть боль. Скрыть одиночество. Она скрывала все и вся. Только вот сейчас, так нужная Орловой маска безразличия исчезла. Испарилась. Разбилась о предательство. Называйте, как угодно. Собравшись с мыслями, Надя направляется на кухню. Зная, что ей и кусок-то вряд ли полезет. А уж о завтраке и говорить нечего. Заводя кофеварку, Орлова натыкается на почти полную бутылку вина. Желание выпить пронзает каждую клеточку тела, но… нельзя. Ей нельзя. Сегодня нужно еще зайти к Викулову, подписать заявление об уходе. О чертовом уходе. По собственному. Боже, как же Орловой сейчас паршиво. От собственной никчемности. От проигрыша. Она до последнего играла достойно. Впрочем, с Ним по-другому и невозможно. Иначе сгрызет. Совсем. До дна. Прошло ровно пятнадцать минут, а от вчерашней хандры не осталось и следа. Все тот же излюбленный макияж, тот же деловой стиль в одежде, да вот только туши на глазах слишком много. А иначе никак. Совершенно потухший и безжизненный взгляд видно за километр. Но она держится. Как может. Как умеет. Чувствует, что нервы накалены до предела, но умеючи сковывает саму себя, что называется, в ежовых рукавицах. Выходит на улицу, устало поднимая глаза в вышину, замечает, что на небосводе ровным счетом не изменилось ничего. Того и гляди дождь польет, а Орлова и зонт-то с собой не взяла. Даже небо сегодня плачет. Но она не будет. Потому что сильная, кто-то скажет, стальная, только вот куда подевалась эта сталь? Не понятно. Еще полчаса бездумного брожения по городу и вот она. Федерация. Именно ей женщина отдала добрых десять лет. Орлова медленно взбирается по ступенькам. Проходит в здание и… «Черт, почему, когда у меня все плохо, все вокруг улыбаются…» - думала измотанная женщина. Сотрудники недоуменно переглядываются, не понимая, что произошло с начальницей. Обычно, она всегда со всеми здоровается, а тут даже не улыбнулась. На подходе к пока еще своему кабинету, женщина встречает своего секретаря, которая впадает в шок от одного вида Надежды. Окружающим кажется, что Надежда Ивановна все делает на автомате. Да что уж там греха таить: так оно и есть. Орлова усаживается в кресло, морщится, осознавая то, что даже кресло тоже больше не принадлежит ей. Но проходит мгновение, и она, словно по щелчку «включает» прежнюю себя. - Леночка, Викулов у себя? – нажав на кнопку стационарного телефона, нервно спрашивает женщина. - Да, все верно, Надежда Ивановна, - доносится жизнерадостно. Слыша вердикт секретаря, она понимает, что пора бы уже и зайти к начальнику. Встает с места, резко распахивает дверь, и, горделиво поправив прическу, направляется к кабинету, в котором совсем скоро предательски разрушится ее карьера. Шаги тянутся безумно долго. Сердце начинает биться чаще, а к горлу подкатывает проклятый ком слез. Но она все равно идет туда. Идет и не оборачивается. Перед глазами все будто плывет. Нет, ей не плохо физически, ей плохо морально. Желание провалиться сквозь землю, с каждым шагом становится только сильнее, варварски сжигая душу изнутри. Та самая дверь все ближе и ближе. Как там говорят? Заветная, кажется? Нет, это определение совершенно точно здесь неуместно. Подойдя к кабинету, женщина осторожно стучит, соблюдая правила этикета. Ей разрешают войти. Встав чуть поодаль от Викулова, Орлова всеми силами старается не встречаться с ним взглядами. Но получается, это, мягко говоря, не очень. От чего женщина смущенно глядит куда-то вниз. - Надежда Ивановна, - громко окликает ее мужчина, и та мигом выпутывается из своих мыслей. - Что? – тихо, неуверенно переспрашивает, потому что попросту потерялась в реальности. - Заявление, говорю, Ваше давайте, - уверенным тоном повторяет мужчина просьбу своей подчиненной. И Надежда нехотя протягивает документ. Викулов очень пристально его изучает. Женщине, кажется, что эта пытка не закончится уже никогда, но начальник, наконец, берет в руки ручку, судя по всему, чтобы оставить там свою подпись. - С завтрашнего дня Вы больше не являетесь главой федерации, - как-то уж очень бодро объясняет мужчина. Так, что Орловой хочется кинуть в него чем-то тяжелым. Сжав руки в кулаки, она всячески подавляет в себя это странное желание. - Спасибо. Всего доброго. – сухо отчеканила Надежда, покидая кабинет теперь уже бывшего начальника. Быстрой походкой, она вновь стремится оказаться на своем рабочем месте. Последний раз присев в свое любимое кресло, женщина решает, что самое время собирать вещи. Достав две больших коробки, Орлова бегло, без лишних разбирательств, скидывает свое имущество. Когда часть из них была сложена, она наткнулась на их с Казанцевым портрет. Счастливые лица, безумный огонек в глазах обоих… Надежда несколько секунд держит рамку в руке, и, решив, что той не место в ее жизни, разбивает бедную фотографию об стену. Со всей дури. От некогда счастливого портрета остаются только осколки. Сердце Нади невольно екает. Но потом она опять превращается в дерзкую и строгую Надежду Ивановну. Очередь дошла до сейфа, в котором женщина услужливо находит аж две бутылки элитного коньяка. Сотрудники подарили на День Рождения, она помнит, но почему-то не помещает их вместе со всем остальным в коробку, оставляя красоваться на столе. К слову, ровно через час, одной бутылки в коллекции Орловой явно недоставало. Она знает, что на работе нельзя, но какие сейчас к черту правила, когда так паршиво?! Женщина хотела было открыть и второй сосуд с алкоголем, но ее план был предательски прерван чьим-то настойчивым стуком. Не успела Орлова убрать улику в виде пустой бутылки, как к ней в кабинет вошел Казанцев. - Надежда Ивановна, тут… Надя, ты что пьяна?! – опешил мужчина, стремительно проходя вглубь помещения. Но ответом ему была лишь тишина. Надежда, сидя на кресле, безучастно смотрела в одну точку. - Орлова, черт возьми, ты что творишь?! - Казанцев! - Надежда развернула кресло, - Закрой дверь с той стороны и пошел вон из моей жизни! – яростно прошипела женщина, прожигая мужчину своим невыносимым взглядом. Тушь размазана по лицу, веки покраснели, вывод один: плакала. - Надя, я… - А что ты? Ты добился своего, мой дорогой, взобрался на Олимп! Поздравляю, это теперь твое, – язык Надежды серьезно заплетался, - Забирай! Ты ведь этого хотел. Чего стоишь? Это ведь твое, да? – несмотря на количество выпитого алкоголя, она все же сумела подойти к своему обидчику вплотную, сократив расстояние между ними до считанных миллиметров. В ее глазах было безумство. Алкоголь затуманил разум. Орлова со всей силы колотила Казанцева руками. В какой-то момент мужчина просто подхватил Надю и, осторожно усадив на диванчик, присел рядом. - Надя, просто послушай меня… - он взял ее за руку, - Да, ты права, это я виноват в том, что случилось. Дурак был. Хотел вершин неземных, а в итоге подставил тебя. Но пойми ты, что Шевцов только пользовался нашей игрой. Ты думаешь это все теперь мое? Нет, Надюша… Я тоже проиграл. – Надя подняла на Вадима удивленный взгляд, ее глаза были заплаканными, - Ты мне по-прежнему очень дорога, и если это взаимно, то, пожалуйста, помоги мне, без тебя мне теперь не справиться. – он говорил так тихо, что Надю начало клонить в сон. Казалось бы, теперь все разрушено, но женщина поверила. Она смогла. Потому что любит. До сих пор любит. Посмотрев на Надю, мужчина улыбнулся, ведь женщина безнадежно спала на его плече. Когда Вадим взял Надежду на руки, она немного заворочалась. - Вадим, ты куда? – сонно спросила женщина. - Домой. - А я? – как-то по-детски пробормотала она. - Ох, Надя-Надя, - пожурил ее Казанцев, взяв на руки, - Зачем столько выпила? Угробить себя решила? Надежда немного растерялась, но спустя некоторое время на плече мужчины послышалось тихое: - Казанцев, я тебя люблю... Вадим улыбнулся. Не важно, что ждет их завтра. Важно, что несмотря на все трудности, они все равно остаются рядом. И любят друг друга. Сильно-сильно.