Кто же она?

      Этим утром Бинх встал довольно поздно, чувствуя усиливающуюся головную боль. Соблазн скрыться хотя бы на день ото всех, а в особенности от саркастичных расспросов Гуро об историях десятилетней давности, был велик. Однако стопка рабочих бумаг на столе уже третий день молчаливо намекала Александру Христофоровичу, что хандрить сейчас вовсе не время. Без особого энтузиазма он поднялся, привел себя в порядок и только сел за стол, как почувствовал, будто в районе виска взрываются сотни маленьких фейерверков от скрипа отворившейся двери. — Тесак, ты с самого утра уже пришел меня мучить? — И в мыслях не было! Я к вам с новостью. К Якову Петровичу приехала какая-то гарная дивчина из Петербурга. Бабы говорят, что его родня. А может и нет. — Что, нашему гостю уже надоели скучные вечера в Диканьке? Захотелось светских бесед? — головная боль ввергала Бинха в саркастичное настроение. — А может и любовницу пригласил. Очень умно! Душегуб тут на девок охотится, у нас особое положение в селе, а тут как раз свежая кровь. Можно всадника на живца ловить! — Да будет вам, Александр Христофорович! Яков Петрович обещал сам зайти к вам по поводу девушки. — Пусть заходит, — поморщился Бинх. — Иди уже, Тесак, мне нужно поработать. Известие о гостье совсем не порадовало управляющего местным отделением полиции. Петербургские дознаватели и так вызывали у Бинха тихое раздражение, а тут еще какая-то непонятная родственница Гуро.       Через час нервное напряжение и ноющая голова выгнала Александра Христофоровича на улицу. Он направился прямиком к дому, где ночевали Николай Васильевич и Яков Петрович, чтобы высказать последнему все, что он думает о приезде дамы из Петербурга. Гуро как раз заканчивал завтракать, и в хате витали ароматы еды. — Доброго дня, Александр Христофорович! Хотите кофе? А я как раз собирался к вам, с документами моей племянницы. Она сегодня приехала в Диканьку и планирует пробыть тут пару дней. Нужно это учесть в ваших документах. — Яков Петрович, вы в своем уме? У нас особое положение, тут небезопасно, а к вам приезжают родственники? Я считаю, что девушку нужно сегодня же отправить обратно! — О, это исключено. Переубедить мою племянницу в чем-то невозможно. Это у нас, как вы понимаете, семейное. Про то, что здесь творится, она наслышана и нисколько этого не боится. Наоборот, местные события подтолкнули ее прибыть сюда и повидаться со мной и ее подругой по пансионату Лизой Данишевской. Она как раз уехала к Елизавете Андреевне, поэтому познакомитесь позже. — Если с вашей родственницей что-то здесь случится, то это будет на вашей совести. А я бы посоветовал вам убедить девушку покинуть эти места как можно скорее, — с трудом сдерживая гнев, процедил глава полиции. Упорность Бинха развеселила Якова Петровича: «Да не переживайте вы так! Это все под мою ответственность!». Продолжать спор Александр Христофорович не пожелал и в раздражении ушел из дома Гуро. Уже уходя, Бинх отметил, что в доме очень тихо, да и молодой писарчук куда-то пропал.       Практически на автомате он добрался до дома и бросился в постель. Голова просто разрывалась. Пришлось немного усмирить боль стаканом вина и лежать в надежде, что придет сон и принесет ему облегчение. И правда, минут через двадцать Бинх забылся.       Разбудил его крик совы за окном. Лунный свет раздражал уставшие глаза. Ветер трепал занавески и понемногу скидывал со стола материалы следствия. Полицмейстер с трудом поднялся, чтобы закрыть окно, но увиденное заставило его испытать новый острый приступ гнева. Он даже сначала не поверил тому, что увидел и сверился с настенными часами. Нет, все верно, комендантский час давно наступил, а к его дому от леса приближается какая-то женская фигура. «Сказал же, с наступлением темноты девок со двора не пускать. Ничего не понимают!» Он вышел на крыльцо и крикнул: «Вы что, не знаете, что в такое время находиться на улице нельзя?». Неизвестная высокая девушка в черном платье с насмешкой на тонких губах шла прямо к нему. Осанкой и чертами лица она была очень похожа на Гуро. — Здравствуйте, Александр Христофорович! Я знаю, и я уже почти пришла. Думаю, в доме начальника полиции мне ничего не угрожает? — сказала она, поднимаясь на крыльцо и подходя почти вплотную к Бинху. От такой наглости глава полиции не сразу нашелся с ответом, а только отступил от двери, пропуская девушку в хату. «Вот же самодовольная ведьма, вся в Якова», — с неудовольствием подумал он.       Спустя несколько минут он вдруг осознал, что занят приготовлением чая для незваной гостьи, пока та заняла место за его рабочим столом и длинными тонкими пальцами перебирает бумаги. «Что она там вынюхивает?», — подумалось Бинху, но вслух он своего негодования почему-то не высказал. Внимание его привлек яркий перстень, блестевший в свете свечи. Ему смутно подумалось, что такой он уже где-то видел. Только где? «Вы такой внимательный, Александр Христофорович! Чай будет как раз кстати, я замерзла ужасно… По правде говоря, я бы не отказалась от какого-нибудь более существенного угощения. Ну что вы на меня так смотрите? Давайте же сюда чашку!»

***

«Яков Петрович, это вы! А я уже начал беспокоиться, что с вами что-то случилось! Где вы пропадали все это время?» — Николай Васильевич был заметно взволнован долгим отсутствием Гуро. «Дорогой мой, ну не только же вам одному гулять по ночам! Я, между прочим, ходил на свидание!» «Что? С кем?», — от неожиданности Гоголь поперхнулся чаем. Он никогда не задумывался, что Гуро не так уж стар, чтобы не обращать внимания на противоположный пол. «Я шучу! Скажите, вы уже поужинали? Лично я голоден, как черт, а ваш бутерброд выглядит ужасно аппетитно», — Гуро было потянулся к тарелке Николая Васильевича. «Да-да, пожалуйста! Сейчас я разбужу Якима, по части съестного он вам больше поможет». Гоголь уже выходил за слугой, когда в его спину раздалось насмешливое: «И не задерживайтесь. Александр Христофорович поделился со мной любопытными архивными документами, я хочу их вам показать».