Себе не солжёшь...

— Цветы? Ничего не заставит меня остановиться. Лишь вперёд. Это мой единственный путь и с него я не собираюсь сворачивать, каким бы предлог не был. — Цветы. Никто не помешает моему стремлению. Никто и ничего не заставит изменить выбор. Потому что я уже решил для себя — я обязан достичь собственной цели. — Цветы! Лишь выдохнув, понимаю, что смогу. Пусть даже так, но будущее в стремлении к лучшему. — Цве.! — Да слышу я! Слышу! — наконец не стерплю я. Взгляд обводит блондина, но руки я демонстративно складываю на груди. — И всё же… Принимать ничего не собираюсь. — Больно надо. В лицо прилетает букет роз, и я уже в панике кричу, будто зная, что сейчас острые шипы расцарапают всё лицо. И от моей «миловидности», что нравится этому альфе, не останется ни одного следа. И уже даже рад бы был, но… — Они без шипов. — Развернувшись, тихо говорит он. А после, намного тише, добавляет: — Я бы не смог… Лёгкая улыбка сама по себе касается губ. «Он бы не смог» — теплеет на душе. И это касается не лишь каких-то цветов. Ведь не первый раз, когда он применяет ко мне заботу. Например, когда альфы начали приставать, из-за преждевременной течки. Когда в кафе парень, который пригласил меня на обед, не рассчитался и ушёл, а этот совершенно «случайно» оказался рядом. И тогда, когда приходилось носить огромные сумки с покупками. Всё, что не мог сделать я… Пусть и со своей жестокостью, сарказмом и не самыми приятными чертами, но он поддерживал.       Я благодарен. Так уж вышло, что по соседству со мною жил альфа. Со мной, омегой, что в жизни боялся взглянуть на такую громадину, что ещё и домогается до тебя. Мне с детства было неуютно с сильным полом. Возможно, из-за отца, что бросил меня, сестру и маму одних. Если честно, было немало моментов, из-за которых я и отчаялся в этих «храбрых» чудовищах. Даже так, но было радостно, когда друг семьи, что часто захаживал к маме, решил переехать со своей семьёй. Я, если честно, до лет так тринадцати даже не подозревал, что у Джона есть жена, даже сын. Такое количество Сайферов пугало меня, не готового даже к одному. А тут всё и сразу. Да и чадо его — альфа. Противоположность мне, что жила напротив моих окон. Я серьёзно. Если открыть окна, то в считанные секунды можно оказаться в соседском доме. Они, действительно, были настолько близко. Поэтому, в первые дни нашего соседства, я зашторивал плотно шторы, боясь хоть каких-то «щёлочек», и закрывал окно на щеколду и на замок, чтобы уж «наверняка». А в день знакомства с соседями, решил остаться дома. Но, как бы не хотел абстрагироваться от проблемы, она нашла меня в школе, в качестве новопереведённого ученика. И ладно. Я хотел это пережить, как какое-то наводнение. Вот только…       Сколько не черпай воду, она не исчезает. Я столько всего перепробовал, пытаясь доказать новичку, что не рад его знакомству. Мой гнев лишь задорил его. Отказы — распаляли. Игнорирование — доказывало, что я всё же нарочно не хочу с ним общаться и для этого были причины. Других выходов я не видел. Поэтому перестал говорить с ним. Даже простые фразочки были исключены. Никаких взглядов. Простое игнорирование. Вот только было немного сложно. Чуточку, когда я перестал защёлкивать окна и открывал их на проветривания. Самую малость, когда на подоконнике по утром находил маленький свёрток или какой-то цветок. Капельку, лишь видел его улыбку, адресованную мне.       Нет, всё же было катастрофически сложно. Я не особо люблю знаки внимания. Но от этого альфы они были какими-то «особыми». Эти все, сейчас крутые, «малыш», от которых трепещет омега… Меня от этих уменьшительно-ласкательных выворачивало. И мой сосед это знал, поэтому предпочитал называть меня либо по фамилии, либо не говорить вообще. Мне всё рассказывали, что влюблённый омега мог открыть окно, а к нему забирался его альфа. Это и по слухам, и по книгам-романам заканчивалось одинаково… И меня всё время мутило от одного лишь упоминании о соитии. Какое-то у меня слишком странное представление. Так что и ноги подкашиваются, лишь какой-то переросток начинает приставать. Хоть окно я и открывал, но лишь на фазу «проветривания», но даже так с утра находил какой-то подарок. Один из самых сохранившихся в моей памяти и, наверное, ярких, был именно подарочек на День святого Валентина. В то утро, не надеясь на какой-либо «сюрприз», как это бывает у омег моего возраста, я читал простое сообщение от сестры с таким привычным «Удачи в этом деле!». А когда на подоконнике увидел цветок и шоколадку, то обомлел. Нет, вы только не подумайте, что я так просто «продаюсь». Эти цветы растут только в «Королевском Саду», куда я и хотел отправиться на каникулах, чтобы рассмотреть все чудеса ботаники. Только путь был долгим и дорогим. А тут такое чудо. Маленький букет из чёрно-синих бромелий. А на счёт шоколадки, так это совсем другая история. Мы с одноклассниками-омегами и с их парами сидели в кафе. Ну и мой сосед увязался за нами. Говорили о разных интересных местах. Один из друзей рассказал, что на краю города, примерно в паре сотен километров, находился магазинчик, где продавался авторский шоколад. Какой-то супер рецепт, который никто не знает, а вот продавец чуть ли не изрисовывает плитки шоколада и разные конфетки насыщенными красками, будто художник. «Такую красоту жалко было бы есть» — сказал я, когда мне показали фотографию одной из плиток, что недавно приобрёл мой «ненаглядный» друг. Я же высказал желание, что хотел бы там побывать, либо же хотя бы раз в жизни попробовать этот шоколад. Похоже, моё желание показалось ему слишком лёгким. Это было приятно. Слишком. Действительно, до дрожи в коленях. А после я получал какие-то милые записки. Что-то, схожее с «удачи» и «хорошего дня», что сообщениями слала мне каждое утро сестра. У меня появился ещё один человек, которому было не наплевать на мою жизнь и моё настроение. Потихоньку, но и это стало одним из простых составляющих моей жизни.       «Ну, и когда собираешься ему признаться?» Я лишь удивлённо и с каким-то презрением сверлил взглядом экран телефона. Я только рассказал Мэйбл о своей ситуации. Ведь мне, действительно, не с кем пойти на выпускной бал, а тот не за горами. Да и рассказы о каждом «подарке» на подоконнике её всегда впечатляли. Она даже завидовала. Сказала, что это достаточно романтично. Даже тот букет, что прилетел в лицо мне не так давно, был очень «милым жестом».       «В чём?» — печатают пальцы. Я же не такой дурачок. И она это прекрасно знает…       «Бро, не стоит притворяться. Всё и так ясно…»       «Не пойму»       «Лги мне, если тебе так нравится… Но себе-то не соврёшь))» Взгляд так и сверлил эти последние слова. «Себе-то не соврёшь». Что бы это могло значить? Иногда моя сестра была слишком проницательна, и эта грань очень резко могла сломаться под напором «наивности». Даже так, я всё сам давно уже понял.       «Спокойной ночи»       «Бро!» — пришло на телефон, когда я уже хотел его отключить. И лишь на утро следующего дня, когда я всё же включил гаджет заново, на глаза показалось непрочитанное вчерашнее сообщение от любимой сестрёнки:       «Я в тебя верю» А на подоконнике лежал шоколадный батончик и маленькая записка.

«Удачи»

Я уже всё для себя решил.

***

Мне всегда было интересно, чего же омеги так плавятся под властными взглядами. Всё, что иногда заставляло меня покраснеть, так это хитрющий, чуть ли не будоражащий кровь, оскал одного блондина. Пусть тот был адресован и не мне. Сегодня я удачно умостился на четвёртой парте, решая провести день в пользу чтения электронных книг. Так как скоро тестирование по очередному произведению, которое мне слишком лень читать дома, но нужно же! Поэтому я и займусь этим в школе. Как-никак, школа — мой дом родной. А домашнее задание стоит делать дома… И я с удивлением отметил, как сегодня мой сосед хорош, когда тот стал направляться в мою сторону. Я уже было на что-то понадеялся, но… — Привет! Хотел поинтересоваться, не хочешь ли провести вечер в компании привлекательного омеги? — чуть ли не вилял задом юноша. Фу! Какой же позор и низость. Чтобы омега, да предлагал альфе что-то неприличное (а это оным и являлось)? Это слишком вульгарно. Подобное бесстыдство ничуть не красило слабый пол, хотя сейчас это может показаться привлекательным. Не знаю, что сейчас «модно». Думаю, что Сайфер будет «за». Так как такое «динамо», как я, действительно, слишком долго затягивает всё. Уже прошло почти пять лет, а ни разу не соизволил даже поговорить с ним наедине. Лишь в компании. И долгих взглядов в сторону друг друга у нас не было. Я слишком неопытен в этих делах, сколько бы романов не хранилось в моей библиотеке. — Конечно. — Слышу на фоне. Уверен, что сейчас привычная ухмылка красуется на его лице. И даже не хочу бороть своё желание, взглянуть на неё. Поворачиваю голову — зря. На меня как раз смотрит пара медовых глаз. Блондин обходит омегу, а после подходит к моей парте. Он перекидывает свою ногу через стул, садясь и облокачиваясь на спинку руками. — Ну, что, привлекательный омега, — я уже чувствую, как от его голоса мои щёки пылают, — не хочешь провести вечер в моей компании? Кажется, в этот момент я глотаю свой язык. Он проваливается в гортань и ползёт в самые недра желудка. На моём лице такое выражение, будто я сейчас подавлюсь или умру. Вот прямо сейчас и прямо здесь. Уверен, не самое прекрасное зрелище. — А ты, уверен, что выдержишь целый вечер в компании такого зануды? — учтиво спрашиваю я, когда язык возвращается на своё место. В его глазах так и читается удивление. Ну, что же, сейчас он осознает свою ошибку и. — Ты… что ты… Его рука. Она. На. Моей. Голове. Ерошит. Волосы. Это слишком приятно. Тепло. И уютно. Очень. Готов отдать всё, лишь бы это продолжалось вечность. Чувствую, как заливаюсь краской, и опускаю голову на парту, пока его большая и тёплая ладонь всё ещё гладит мой затылок. До того классно… — Не говори глупостей, — будто просит он. Я совсем не понимаю, о чём говорит этот человек, поэтому просто молчу. — Я готов в любой момент находится рядом… С тобой… Всё же, наверное, я немного понимаю этих омег. Они и, правда, были ничуть не неправы, говоря, что любовь — это приятно. Хотя, я очень сомневаюсь в том, что это любовь. Скорее, симпатия. Но даже она, в моём-то возрасте… Мне хватает и этого… — Я… спросить хотел… Всё не могу подобрать слов. Это было бы как-то неправильно. Если бы я и пошёл с кем-то на бал, то это был бы именно этот блондин, никто другой. Потому что это единственный альфа, от которого мне не хочется пойти и поблевать. Но приглашать на выпускной вечер обязан сильный пол… Возможно, он знает меня лучше, чем кто-либо… — Знаешь… Его глаза вдруг оказываются напротив моих, а голова рядом, на моей же парте. Кажется, сейчас я выгляжу совсем не «красиво», потому что щёки цвета вареного рака никого не красят. Точнее, не в моём случае. Даже так, этот парень слишком эстетичен. Альфа из него… Что надо… — Составишь мне пару на бал? — тихо интересуется он.       Наверное, это слышу лишь я. Этот голос. Шёпот. Вижу его глаза я. Эту искру в них. И эту добрую улыбку. Без оскалов, что он часто показывает своим приятелям.       Наверное, это просто симпатия. И уже через пару недель, когда мы разойдёмся по разным университетам, он забудет обо мне. С утра не будет никаких подарков, а свет в комнате напротив не будет гореть по ночам.       Возможно, я больше никогда не услышу этого голоса, но сейчас, в этот момент, я хочу почувствовать, что, действительно, кому-то дорог. Что я важен для кого-то и нужен ему. Кажется, я преувеличиваю, но ответ срывается быстрее, чем до мозга доходит всё положение дел. Лишь сейчас я ничуть не жалею, что тридцатого мая, в последний день учёбы, на предложение дорогого сердцу человека, ответил именно: — Да.