Пульсация

Стайлз тонет. Он блуждает во тьме, бежит-бежит-бежит, но падает в вязкие путы кислоты, разъедающей сознание, в видения, стирающие границы между снами и реальностью. Дьявол растягивает губы в улыбке, смеётся маниакально, тянет мерзкие бледные пальцы, чтобы больше никогда не отпустить. Тьма постепенно обретает формы, раскладывается очертаниями тел, мест, событий. Бесконечная череда картинок, сплошь залитых смольно-черным. Лезвия, медленно вспарывающие каждый миллиметр кожи, руки, с нажимом проводящие по телу, оставляющие синяки, гемотомы, царапины. Звуки - мелодии, шёпот, треск, судорожные выдохи, задушенный писк, оглушающие крики, мысли, сводящие с ума гулом. Кровь. Густая, терпкая, мучительно сладкая. Заливающая полы. Заливающая горло, уши, нос. Стекающая тёмными каплями, оставляющая неровные дорожки. Стайлз уже не боится утонуть. Он чувствует... присутствие Теперь боль- на двоих, и иногда она кажется вполне выносимой. Невесомые прикосновения окутывают его запахом долгожданного спокойствия. Руки, обнимающие его так бережно- холодные и дрожат. Шепот-  громче остальных в его голове, он звучит откуда-то извне, совсем рядом и совсем далеко. "Стайлз". Он видит свет. Это его свет. Остатки не сознания, но души - если честно, не верится, что она ещё жива, что не всю её кислотой разъело отдающее на языке прогорклой нежностью безумие. Стайлз знает, что может выбраться. Может обмануть липкие путы этого странного-страшного мира и вернуться в свой- дождливый, солнечный, иногда немного мрачный, но, в целом, вполне нормальный. Туда, где не будет захлебываться кровью и видеть каждый раз дьявола в отражении. Туда, где боль усмиряют пробежка, кофе и пара таблеток на завтрак. Туда, где чувство одиночества остервенелым воем рвётся из груди около шести утра. "Стайлз". И весь мир летит в бездну.