Киберверс

      А на улице — никого. Абсолютная свобода от людей, будто все вымерли.       Пустив клуб пара по морозному и сырому воздуху, я прищурился, извлек из инвентаря обычную самокрутку и, закурив, медленно пошел навстречу светилу. Вода хлюпала под ногами и расходилась кругами, ударялась о препятствия и вновь возвращалась под ноги, встречаясь с новыми волнами от моих сапог.       И я почувствовал себя в один момент одной из этих волн… Я, как и все живое, несусь вперед, гонимый некоей силой, известной только Модераторам… На Пути встречаю препятствия, одни из которых сметаю и несу с собой, некоторые — огибаю, но есть и те, что мне пока не подвластны. А может быть, и не будут никогда подвластны, этого я не знаю.       Остановившись, я посмотрел себе прямо под ноги — на сое собственное отражение в огромной луже, уже дошедшей мне до верха носка. Из еще не успокоившейся водной глади на меня смотрело измученное всевозможными тяготами жизни лицо старика. Единственное, что выделялось — борода. Длинная, наполовину черная, борода.       Сколько же у меня шрамов? Быстро сосчитал их и вышло двадцать, один из которых — невидимый рубец, оставленный мне «на память» судьбой. В последнее время, он частенько стал болеть и напоминать мне, что я ничто не значу для всего, что окружает… Видимого и нет.       Еще больше масла в огонь подливает то, что Лиссы со мной больше нет. И я единственный из рода «фон Ингани» — некогда величайшего и могущественнейшего рода в моем родном мире… Уничтоженном многолетней кровопролитной войной за власть феодалов.       Война — это самая массовая болезнь, которую никак не излечить. Она заражает абсолютно всех живых…       Затянувшись в последний для самокрутки раз, я испарил ее и побрел обратно в таверну. С смешанными чувствами на душе — радость от того, что наконец-то все закончилось, и грустью от осознания того, что продлиться это ой как недолго.       — Дверь открой, — сказал я Дэду, подойдя к двери таверны.       Через секунду с той стороны раздались шаги подкованных кирзовых сапог старика, а затем, скрип засова и меня впустили внутрь.       Прямо напротив двери, за столом, спала моя Някогеро, положив свою голову на руки.       Ее русые волосы спадали на спину и плечи, округлое чуть загорелое личико с румянцем на щеках. Небольшой розовый шрамик над левой бровью. Тоненькие губы, чуть вздернутый кверху носик… И острые ушки, подергивающиеся иногда.       А фигурка, прям глаз не отвести: подтянутая, идеально выпуклая попка, грудь нормальных размеров (в отличие от той же Каори, у которой размер этак четвертый). На девушке сейчас была надета синяя майка, сапожки с высоким голенищем и трико.       А еще, по всей видимости Дэд постарался, она накрыта была одеялом, а под руками — подушка.       А голубые глаза всегда напоминают мне то небо, которое мы с ней потеряли вместе с родней. Видимо, поэтому, как бы странно это ни было, я ее так люблю. Хоть разница между нами почти пятьдесят раз (ну, грубо если считать).       — Ты как? У тебя непривычно уставший вид, — сказал Дэд, похлопав меня по плечу. — Что случилось?       — Лиссу вспомнил и осознал, как мы ничтожны… Даже будучи ГМ-ами, — ответил я и подошел к любимой. — Нейсы так прекрасны, когда спят…       — Ага… Кен, а ты не задумывался возродить ее народ? — спросил Дэд, отхлебнув из фляги и протягивая мне. — Вообще, воскресить народы всех из твоей группы. Или ты боишься, что в них что-то может перемкнуть?       — И обязательно перемкнет. Давай лучше поднимемся на балкон, чтобы не мешать им спать. Как там Каори с Калебом?       — В полном порядке, капитан, — сказал старик, приложив ладонь к шляпе. — Комнаты починены и отдраены, союзники полностью излечены.       Поднявшись наверх, мы сели на балконе, спустив ноги вниз (я даже уменьшился специально, чтоб не сломать ничего). Вокруг уже начали петь птицы, вон, стража сменяет друг друга на посту. Жизнь вновь возрождалась в городе, в котором еще недавно были жестоко избиты двое и аннигилированы не менее восьми существ.       — Скажи мне, только честно, пожалуйста, у тебя такой замученный вид, потому что ты опять не спишь больше недели? — спросил Дэд, беря у меня флягу. — Ты же знаешь, чем это тебе может грозить, Кен.       — Не только поэтому, друг мой сердечный, — вздохнул я, наблюдая севшей мне на палец птичкой. Желтые перья в лучах восходящего солнца переливались то синим, то зеленым, в зависимости от поворота головы животного. Чирикнув мне, потом Дэду, она улетела. — Я еще в последнее время слишком много вспоминаю Лиссину. Она мне чудится уже в каждой голубоглазой девушке, в каждой черноволосой, проходящей мимо.       — Я вот тоже свою дочурку часто вспоминаю, — понимающе кивнул старик, уставившись в одну точку. — Последний родной человек, не считая внука… Но он такой утырок, что и забыть хочется, но, не могу. Родня, как-никак. Чтоб ему ноги в жопу запихали, придурка кусок!       — Ха-ха, вот ноги как раз-таки из жопы и торчат, — ответил я, смотря на свою изрезанную шрамами руку. — Двести семьдесят шрамов на теле… И шесть на душе.       — М-да, вот какая сука эта ваша судьба. Особенно в отношении таких стариков, как мы с тобой.       — Говорит человек, который всю мою жизнь был старым, Лесстириан-Дэдгард. Или ты уже забыл, как в двадцатку гонял меня от девок по кустам?       — Ой, блин, нашел что вспомнить! Ты бы еще вспомнил, как Гларион за тобой бегал по тем же кустам, пытаясь дать по тупой башке алкоголика. Ты после метаморфозы только так стал бухать. Почему? — спросил Дэд, протягивая флягу.       — Дезинфекция души и желудка, так сказать, — ответил я и приложился к горлышку. Выжрав залпом где-то с пол-литра, вернул тару. — Вот и сейчас этим же и занимаюсь. Ух, ядреное пойло. Ты опять там чего-то изменил, что оно в голову стало шибать мощнее тарана для стен?       — Ну, я добавил немного вытяжки из водорослей с моря Ванты, — улыбаясь ответил старик.       — Ух, наркоман старый!       — Есть такое… Ну, а что, если я бессмертен и могу излечить все, что только возможно заполучить? Да и не такая вытяжка и опасная, скажу тебе. Главное не злоупотреблять этим добром, и не будет никаких проблем ни с законом, ни со здоровьем. — подняв указательный палец к небу, сказал Дэд.       — Слушай, у меня тут вопрос возник… Хоть это и прозвучит странно, но все же, не хотел бы ты вернуться назад и что-то изменить? — спросил я, взглянув на пролетающих высоко в небе драконов. Гнездятся они в ближайших горах, вот и летают над городом частенько.       — А что менять? Ты же сам прекрасно понимаешь, что изменишь одно, это повлечет за собой некий коллапс, который вполне может полностью переписать будущее. Вообще со временем лучше лишний раз дел не иметь. Можно, естественно, ставить заградительные барьеры там всякие, «замораживать» определенные области, чтобы за ее пределы чего не выползло, ну сам знаешь, чего буду лишний раз перечислять?       — Но ведь, это возможное будущее может быть значительно лучше идущего настоящего, разве не так? — спросила подкравшаяся Някогеро и обняла меня со спины. — Живой и здоровый… Я волновалась.       — Я тоже, — сказал я, и, повернувшись, поцеловал ушко, от чего девушка замурчала.       — Волноваться за Кена это глупо… Ты ей рассказывал про то, как мы с танком баловались? — спросил Дэд, ехидно улыбаясь. Ой, чую, щас будет весело…       Получив отрицательный ответ, старик продолжил:       — В общем, дело было лет сорок-пятьдесят назад. По-моему, да именно так и было, мы тогда решили повеселиться с Кеном и узнать, выдержат ли наши маски, вне режима Гейм Мастера, прямое попадание из танка. Стырили ночью под шумок «Абрамс», как раз готовый для боевого рейда. Уехали сначала за километров сорок, потом перенеслись в чистое поле в каком-то мире… Короче, маска Кена спокойно выдержала, а моя пошла трещинами и облупилась, — старик показал свою старую синюю маску-череп, покрытую трещинами, идущими прямо от «носа». — Болванкой стрелял.       — Только Дэд смог устоять при попадании в голову, а я — нет. Глаза в кучу, пролежал секунды две и предложил протестить вот эту броню, — я указал прямо на раздолбанные пластины на животе. — Вот сюда попало. Снаряд просто всмятку, будто это была алюминиевая банка. Но и пластинам трындец. Но, зато пресс не подвел.       — Ой, блин, два сапога пара! — засмеялась Някогеро, укутавшись в одеяло в головой. Я прижал ее к себе, после чего был принят к себе в отдельную зону. Частично, насколько хватило площади. — А еще меня глупой называете.       — Хоть ты и глупая, но мы-то тупые старые пни! — сказал Дэд, со всего маху ткнув себя в висок, из-за чего чуть не потерял равновесие и не грохнулся в балкона. — Ладно, пойду я, не буду мешать. Кен, если что, я на связи.       Поправив шляпу, старик испарился. В прямом смысле, оставив после себя облачко пара.       — Тебя никто не обижал? — спросил я, поглаживая Някогеро по голове.       — Не-а, Дэд подушку с одеялом дал, чтоб удобней было. Я просто отказалась идти наверх к себе, поэтому и спала за столом, — ответила девушка, уткнувшись мне в бороду и занюхивающей ее. — Кстати, почему ты в этой одежде вылетел ночью? Если бы не Мастер, то я бы ни за что не узнала бы тебя.       — Естественно, ведь я не надевал ее с самого испытания танком. Да и видела ты меня только в более домашней одежде и той консервной банке, что стоит в комнате.       Девушка прижалась ко мне еще сильнее и замурчала.       — Кенчик, а ты не забыл, что мы с тобой не договорили о моем переобучении?       — Эм… Ну, то что речь об этом шла — помню, — ответил я, смотря на пытающуюся прошмыгнуть по коридору Лео. Вот егоза, а. — Но, вроде бы, это ты не договорила тогда. Ты действительно хочешь быть Убийцей?       — В том-то и дело, что я передумала менять профессию, — девушка запрокинула голову и сложила губы трубочкой.       Я поцеловал ее… И ощущения были, будто целуешь бархатную мягкую подушечку для иголок (без них, если что), политую чем-то сладким. Странное сравнение, знаю, но это было шикарно! Някогеро тоже понравилось — задергавшиеся, аки крылышки колибри, ушки сдали ее.       — От тебя пахнет вишенкой! — вдруг сказала девушка, нюхая мои губы. — Хотю вишню…       — Рынок еще закрыт, потерпи немного.       — Хочу сейчас… — надула щечки Някогеро и пристально посмотрела мне в глаза.       Какие же у нее шикарные глазки, господи спаси! Утонул бы в этой голубизне, была бы возможность.       — Ты намекаешь на то, чтоб я ее тебе при помощи ГМ-мода достал? — спросил я, не отрывая взгляда от бездонного неба глаз.       — Нет, у меня есть в инвентаре чуть-чуть, — улыбнулась девушка и материализовала на ладошке, высунувшейся из-под одеяла, тарелочку с вишней. — Скажи «А».       Она положила вишенку мне в рот собственноручно закрыла его.       — Представь себе, что сейчас думают люди, — сказал ей, прожевав ягоду. — Он же щас всякого понапридумывают, так потом им в глаза стыдно будет смотреть.       — Не беспокойся ты так, ну пустят слушок, что Мастер Кенайл стоял утром рано на балкончике с нейсом и ел вишенку. Рот открой.       — У тебя на сегодня были какие-нибудь планы?       — Не-а, не было. Я вообще хотела устроить неделю отпуска, чтоб отдохнуть от всей этой суеты, — ответила Някогеро, смотря на прилетевшую птичку.       — Вот и отлично, после обеда съездим в одно красивое место, здесь недалеко, — сказал я и добавил уже шепотом. — Если хочешь, то можно всей толпой, а можно только ты да я. Последнее предпочтительней, если что.       — Вдвоем мы очень давно не были нигде. Все время вшестером, да вшестером мотаемся повсюду. Всем из нас надо от других отдохнуть, так или иначе.       — Тогда, пойдем их обрадуем, что у нас отпуск? — спросил я, смотря в глаза девушки. Никогда не устану повторять, что они прекрасны…       Девушка кивнула и убрала тарелочку обратно в инвентарь. Интересно, а где она вообще взяла это все? А, не важно.       Взяв меня за руку, нейс поволокла обратно.Внизу была только наша группа и хозяин таверны, уже приступивший к протиранию посуды. Спустившись, я подкрался к стоящему ко мне спиной Калебу и положил руки ему на голову.       — Чего грустим? — спросил его, как только тот от испуга чуть не взлетел до потолка второго этажа. И в итоге, мой рост оказался сейчас чуть ниже эльфа.       — Ух, блин, Кен… Мать твою, ты чего так пугаешь? — сказал парень, осматривая меня с ног до головы. — Так это все-таки был ты? Спасибо, в очередной раз спасаешь нас и… Где твоя коляска и почему ты на своих двоих, да такого роста?       — По порядку: всегда пожалуйста, ведь на то я и с вами, чтоб вы не скопытились, коляска в комнате, рост я сменил, чтобы не сломать балкон, на котором сидел. Вот, как-то так, — ответил я, и посмотрел на Каори, одетую в легкое голубое платьишко и туфельки.       Слишком, однако, много в последнее время у меня в жизни голубизны стало… В хорошем смысле этого слова.       — Спасибо тебе и твоим друзьям, — смущенно сказала лич, отведя взгляд в пол. — Шрам я попросила оставить, как напоминание об этой ночи, если ты об этом.       — Я вообще решил промолчать, если что, — ответил я и вернулся к своим прежним размерам. — Короче, народ, у меня для вас отличная новость! Начиная с сегодняшнего дня, у нас начинается двухнедельный отдых от всей боевой беготни и квестовых интрижек. Можете ехать куда угодно, наконец-то отдохнуть, короче, делайте, что хотите. Главное, вернитесь живыми.       Все смотрели на меня с некоторым недоумением. Естественно, ведь мы не отходили друг от друга почти год, и вот, только сейчас представилась возможность ненадолго разойтись.       — Ну вы и загнули, Мастер Кенайл! — сказал хозяин и поставил на стол три кружки пенящегося пива. — Они вот недавно только проснулись, а вы уже их такими новостями радуете.       — Действительно, Кен, с чего это вдруг ты решился на такое? — спросила Тирра, беря одну кружку себе, а другую протянула Леотии. — Мы давно планировали с Лео куда-нибудь на денек съездить, но чтоб вот так скоро, да на целых две недели!       — Мало? — спросил я, смотря на ехидную улыбку Някогеро.       — Не то, чтоб мало… — замялась Леотия, смотря на распахнутые двери и редких прохожих. — Наоборот это много. Нам хватило бы дня три-четыре, и мы вновь готовы переть грудью на амбразуры. Две недели много…       — Мне тоже этого кажется многовато, — ответила Каори, протягивая кружку, из которой уже чуть отпила, Калебу. — Недели хватит, я думаю.       — Выше крыши, — согласился эльф и начал пить, громко причмокивая. — Уф… Холодненькое, само то с утра пораньше.       — В принципе, как хотите, — сказала Някогеро, беря меня за руку. — Мы отправляемся после обеда, а пока, пойдем прогуляемся по городу… Прикупим что-нибудь, вы с нами? Естественно, перед этим позавтракать надо.       — Ну, это мы запросто! — почти хором ответили мы.