виниловые пластинки

намджун не возвращается ни поздно ночью, ни ранним утром. тэхён просыпается по будильнику и нехотя собирается на работу, закидывая свои вещи в сумку. ему кажется, что правильнее будет попросить чимина его приютить ненадолго, хотя у намджуна ему нравится намного больше. его квартира вызывает у него ощущение дома – того тепла и понимания, которого он не имел с родителями (хотя, понимания у них с намджуном, как показал вчерашний вечер, не так уж и много). он решает отдать ему ключи на работе - уж там-то они должны встретиться. сегодня тэхён не опаздывает, даже приходит раньше. он берет себе кофе – большой какао с добавлением эспрессо, и от нечего делать протирает витрины от пыли. намджун приходит через десять минут после него, и весьма удивляется, замечая, что тэхён уже на работе, открыл магазин и наводит порядок. они не здороваются сразу – намджун замирает в дверях, отряхивая снег с пальто, а тэхён тянет какао через трубочку, глядя на старшего из-под растрепанной челки. - если бы я знал, что ты впервые в жизни сегодня не опоздаешь, то позволил бы себе выспаться. у меня запись только на час. намджун говорит как обычно с укором, но привычной резкости в его голосе нет. сухая констатация факта. тэхён ведет плечом. - ты мог просто позвонить. намджун поджимает губы. не мог – они оба это прекрасно знают. пауза затягивается. тэхён достает из кармана ключи и кладет их на витрину. намджун пристально смотрит за движением его руки. - я перееду к чимину, свои вещи я забрал. старший вскидывает брови: - ты с ним это уже обсуждал? тэхён хмурится. - еще нет, но он не будет проти… - прекрати. сухой ровный голос, которому нельзя перечить. тэхён теряется и все же бросает: - ты же вчера ясно дал понять, что… - ты останешься у меня, ладно? – перебивает намджун. – остальное мы обсудим потом. тэхёну не остается ничего кроме как кивнуть. намджун проходит мимо, к себе в студию, бросая, что хочет пару часов поспать, и просит его не дергать. а потом говорит, уже в дверях: - и да, сегодня у нас будет вечеринка. рождество, все-таки. так что поедешь домой вместе со мной. тэхён удивленно раскрывает губы, но говорит лишь одно – хорошо. от намджуна он ожидал чего угодно. только реальность разбивает все его ожидания. и надо сказать, приятно разбивает. план с вечеринкой тэхёну нравится, только вот под словом «вечеринка» обычно не подразумевают сборище из трех человек, учитывая, что третий в их компании на сегодня юнги-хён, который приносит ящик соджу и бутылку текилы в семь вечера. правда, после юнги приходит ещё и сокджин - с пакетом лаймов и блоком тонких лаймовых ротманс. на два с половиной часа тэхён теряется в крепком градусе, кислоте цитруса на губах и чужих разговорах – о музыке, каких-то концертах, фестивалях, общих знакомых и планах на будущие мероприятия. юнги то и дело разливает текилу по шотам, треплется о каком-то крутом знакомом диджее из америки, с которым непременно познакомит намджуна, а сокджин рассказывает истории про фэшн-фотографов и свой блог (забавные, надо сказать истории, тэхён то и дело улыбается). чужие непринужденные разговоры отвлекают от той недосказанности, что пролегла между ними с намджуном. в обществе других людей получается вести себя так, словно ничего и не было. когда текила кончается, юнги находит у намджуна в холодильнике ром и сок и делает тэхёну дайкири. - в июле отмечают день дайкири в сша, - сокджин как обычно блистает фактами из гугла. тэхён смеётся. сокджин ведет себя более манерно, когда напивается, но делает это так напоказ, с толикой шутливого выебонства, что тэхёну это кажется искренне забавным. напиваясь совсем, они вдвоем включают треки ники минаж, под обоюдные скептические взгляды юнги с намджуном, и тэхён набирается смелости (или дайкири), чтобы танцевать почти на кухонном столе. сокджин уже не кажется пафосным, он кажется классным. юнги перестает называть их придурками, а намджун- намджун просто очень красивый. такой красивый, что тэхён не может отвести от него взгляд, когда тот бросает ему, чтобы он не наебнулся со стула. когда около полуночи, уставая от попсовой музыки, юнги перехватывает «диджейский пульт», врубая тяжелое техно, намджун выходит покурить, и тэхён невольно выскальзывает к нему на балкон и жмется к двери, словно готов передумать и рвануть ручку обратно. он поддается порыву, потому что пьян и готов слушать свое сердце в десять раз сильнее, чем обычно. намджун как раз струшивает пепел за окно. на балконе ветрено и совсем неуютно, даже куртка на плечах старшего не греет, а тэхён так вообще в одном свитшоте выперся, да еще и босиком. - возвращайся, если не хочешь заболеть, - голос намджуна полон заботы, но услышать ее невозможно из-за повелительного и такого очень взрослого тона, словно он один знает тут, как и что правильно. тэхён секунду ждет, а потом словно бы нарочно отталкивается от двери и шагает вперед. - я съел столько лайма, что теперь точно не заболею. взгляд у тэхёна горящий и веселый, несмотря на тихий тон голоса. намджуну кажется, что ему в кайф с ним спорить по любому поводу, выводить из себя и делать все наперекор. - хорошая вечеринка, - говорит тэхён, аккуратно постукивая пальцами по подоконнику. у него ногти отросшие, так что звук выходит громким, заставляя намджуна прищуриться, глядя на тэхёновские пальцы. - и сокджин-хён мне теперь нравится. - а раньше не нравился? – зачем-то уточняет намджун. тэхён растягивает губы, и слова вылетают прежде, чем он их обдумывает. - просто он был слишком близко рядом с тобой тогда, на концерте. намджун аккуратно тушит сигарету. тушит и переводит взгляд на него. этот взгляд врезается в глаза тэхёна – трезво и очень осознанно. тэхён понимает, что он все чувствует, тут даже и признаваться ни в чем не нужно. слишком уж много было предисловий. - намджун... хён, - обращение тэхён договаривает не сразу, словно не уверен в том, насколько оно сейчас уместно. намджун щурится и ждет. тэхён смотрит пьяно и взволнованно. он не чувствует холода – его разбивают эмоции. и он говорит: - намджун-хён, поцелуй меня? он смотрит в глаза - так преданно и отчаянно, что в груди легкие сворачиваются в один скомканный и едва живой орган. намджуну нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя и принять решение. все дело в том, что он никого никогда не любил. влюблялся мимолетом, ощущал страсть и влечение, но не любил, особенно так, чтобы до беспамятства, до боли в сердце. и он не уверен, что тэхёна он... именно так. но то, что тэхён нравится ему больше, чем все те девушки, которым посчастливилось уезжать вместе с ним домой после концертов, это точно. намджуна они цепляли - внешностью, ласками, цепляли сексуально, но никогда не задевали глубоко. а у тэхёна вот получилось, несмотря на отсутствие груди третьего размера и высшего образования (раньше намджун думал, что именно эти два фактора его способны зацепить). но у тэхёна получилось только через эти его улыбки озорные и искренние, шуточки, смешные замечания, желание быть нужным, умение быть нежным и неумение обижаться серьезно (ну и тупость беспросветную время от времени). намджун думает, что они совершенно разные, и любить тэхёна он не готов. ведь тэхёна нужно только так - без остатка. с головой, падая в него и захлебываясь чувствами. а намджун так вроде не умеет (вернее, не пробовал, потому что не было кого любить). поэтому, когда тэхён смотрит на его губы и ждет ответа, когда неловко сжимает его запястье своими похолодевшими на балконе пальцами, старший аккуратно накрывает его руку своей и переплетает их пальцы, чуть надавливая на косточки. этот жест такой легкий и располагающий, но намджун не делает попытку сделать шаг ближе. тэхён воодушевленно ждет, и старший замечает, как взволнованно вздымается его грудь. - нет, тэхён, - говорит он очень спокойно и тихо. – не могу. и кажется, в глазах младшего в этот момент глубина его бездонных зрачков осязается совсем черной, как недосягаемое дно океана с десятком утонувших кораблей и беспросветной ночью рождества, в которое чудеса не случаются.