Наследие

      «Ты должна держать спину ровно», «Ты должна научиться вести светский разговор», «Где ты взяла эти ужасные брюки? Ты должна выглядеть подобающе», – теперь эти фразы я могла услышать несколько раз в день. Я постоянно была должна кому-то что-то. Это выводило из себя, но я очень старалась держаться. Больше не было истерик, слез. В ответ я лишь кивала и молча исполняла все, что мне было велено. За все это время, проведенное в этом дворце, я поняла лишь то, что за каждое неповиновение, за каждый проступок, тебя накажут так, что ты будешь жалеть, что тебе вообще в голову пришла мысль осушаться.       Королева будто знала каждый мой шаг наперед. Только тут я поняла, что значит выражение «Даже у стен есть уши». Спустя несколько недель после того, как было объявлено, что наша с Беллами свадьба была перенесена на февраль, я попыталась сбежать. План был отличный, я долго все продумывала, подкупила несколько стражников. Но когда я тихо двигалась к выходу, была перехвачена отцом Беллами, он ждал меня прямо у выхода. И тут неизвестно, кто именно меня сдал, ведь это мог сделать один из стражников, или же Беллами, которому я все рассказала. После моего неудачного побега я была попросту заперта в своей комнате, сейчас даже во двор выходить нельзя. «Хочешь прогуляться и подышать свежим воздухом? Выйди на балкон», – ответила мне королева, когда я пришла просить у нее разрешение для прогулки в саду.       Родители почти перестали со мной общаться. Только заходили каждое утро и просили не делать глупостей. Наверно, даже не просто просили, а приказывали. Они очень изменились. Даже когда Ее Величество отчитывала меня за какую-нибудь совсем незначительную ошибку, никто из них не вставал на мою защиту. Родители просто молчали, соглашались со всем и смотрели на меня таким взглядом, что хотелось провалиться под землю.       Я поняла, что никому не могу доверять в этом дворце. Даже Беллами. Мы, вроде, были на одной стороне. Но его родители очень сильно на него влияют, поэтому меня совсем не удивит, если вдруг всплывет информация о том, что это он меня сдал. Сейчас мне было не с кем поговорить по душам, некому излить душу. Родители не хотели меня слушать, Беллами я перестала доверять и постаралась ограничить с ним общение до минимума, а все слуги во дворце готовы были умереть ради короля с королевой. Я вернулась к тому, с чего и начинала.       Мне все-таки вернули обратно телефон и ноутбук, но, к сожалению, выход в интернет с них был ограничен. Я несколько раз пробовала позвонить Тому, но слышала лишь быстрые гудки, а это значило, что он заблокировал мой номер. Единственным плюсом в возвращении моего телефона было лишь то, что теперь я могла каждый день смотреть на фотографии из своей прошлой жизни и восстанавливать в голове каждую деталь. Я пыталась сохранить таких воспоминаний как можно больше, ведь теперь это все точно не повторится. Я даже, скорее всего, больше никогда не встречусь со своими друзьями. Мама Беллами четко дала понять, что и после свадьбы свободы у меня больше не станет. «Ты официально будешь являться женой принца, а значит будущей наследницей на престол. Перед подданными вы станете появляться чаще. Сразу после свадьбы вам надо будет посетить несколько городов, чтоб люди знали, что о них помнят. Тебе надо будет лучше следить за своим внешним видом, я не должна буду даже в гардеробе у тебя видеть никаких шорт и джинс, а если хоть раз замечу эти вещи на тебе, то за этим последует незамедлительное наказание. Не знаю точно какое, но не переживай, я обязательно что-нибудь придумаю. Ты должна будешь уметь хорошо вести разговор, ведь если у тебя что-то будет не получаться, то слухи пойдут о всей королевской семье, а мне это совсем не нужно. На лице всегда должна быть легкая улыбка, не наигранная, все должны думать, что ты безмерно счастлива. И если ты вдруг совершишь хоть одну ошибку, я раздавлю твою семью. Вы потеряете свою власть и уедете ни с чем», – сказала мне королева перед одним из светских приемов. На нем я, кстати, вела себя просто бесподобно. Надела все, что подготовили для меня стилисты, вела светские беседы, и весь вечер на моем лице была улыбка. Получив одобрительный кивок от королевы, я выдохнула с облегчением, ведь страх за то, что вся семья может потерять власть из-за меня не давала покоя. — Ты как? – повернув голову, я заметила Беллами в дверном проеме. – Можно зайти? — Да, конечно, – может я и не особо доверяю ему, но общаться мне все равно надо было хоть с кем-то. – Все нормально, пока жива. Ты как? — Нормально тоже, вроде, – Белл садится рядом. – У меня хоть отношения с родителями стали более нормальные, вернули телефон с ноутбуком, без интернета, правда, но это хоть что-то. Сейчас я стараюсь вообще не перечить им, исполняю все, что от меня требуют. Мне теперь приходится два раза в неделю надевать что-то типа лосин или колготок, потому что мама очень захотела, чтоб я вместе с ней занимался балетом, – я сразу представляю Беллами в колготках и прыскаю от смеха. — Теперь этот образ навсегда останется у меня в голове, – все еще не могу успокоиться. — Я просто хочу, чтобы они полностью поверили, что я перестал бороться, что ничего не имею против свадьбы. И тогда никто не будет ожидать от меня каких-либо действий. — У тебя есть какой-то план? – на моем лице читается недоумение, ведь я думала, что он сдался. — Есть, но я даже тебе его не расскажу, прости. Просто все должно выглядеть реалистично, так будет лучше для тебя и твоей семьи. — Твоя мама сказала, если хоть что-то пойдет не по плану, то она лишит власти всю нашу семью, – я готова заплакать, ведь так давно держала все в себе и ни с кем не делилась. — Насчет этого можешь не переживать. Твоя семья никак не задействована в моем плане. А вот от тебя нужны будут только настоящие, не наигранные эмоции. Я думаю, ты с этим справишься, – он подмигивает мне. — Скоро Рождество, – решаю перевести тему, – это первый раз, когда я буду праздновать его вне своего дома. Раньше каждый год я сначала виделась с друзьями, мы обменивались подарками, а потом я уходила домой, где меня уже ждала вся семья. Это не было даже близко похоже на то, как у вас тут проходят визиты гостей. Я всегда одевалась в свои самые удобные штаны и огромную футболку, и никто мне ничего не говорил по этому поводу. Мы все садились за огромный стол, разговаривали обо всем. Никто не говорил о политике или чем-то подобном. Мы обсуждали все хорошее, что произошло за год, делились подарками, и это было идеально. Мой самый любимый праздник, – воспоминания накрывают меня с головой, и я замолкаю на пару минут. – А на следующий день к нам приходил Том, – слегка улыбаюсь, когда вспоминаю о нем, – что бы родители мне не говорили, как бы не твердили про закон, он им нравился. Я видела это. Видела, как они вели себя с ним, как разговаривали. Однажды папа даже сказал мне, что готов благословить нас, и это было самым лучшим подарком на Рождество. — А я на каждое Рождество уходил в город, тогда никто не был против. На главной площади всегда устраивали огромное гуляние. Это было что-то волшебное и непередаваемое. Танцы длились всю ночь, а вокруг было так красиво, что мне хотелось никогда больше не возвращаться домой. — Да, хотела бы я это увидеть. У нас обычно сильно никто не праздновал, да и город почти не украшали. — А знаешь, – Беллами замолкает на несколько секунд, – я поговорю с мамой, может у нас все-таки будет шанс провести эту ночь за воротами.