Selfloathing

      Я наблюдаю за тем, как она просыпается рядом с ним. Злым принцем-тираном, возвысившим себя до короля. Она может стерпеть его прикосновения, более того — она наслаждается ими, я не могу это вынести.       Предательница.       — Успокойся, мне всё равно, что ты думаешь обо мне.       Она бросила своих друзей. Ирма и Тарани прячутся на Земле, скрываясь как крысы в конюшне, боясь попасться на глаза хозяйке дома. Хай Лин, милая Хай Лин, беззаботная и легкая, как её элемент, заключена в тюрьму. Пока эта девушка рядом с Фобосом ест только самую изысканную пищу и пьёт только самые лучшие вина, Хай Лин спит на холодном полу и запивает грязной водой черствый хлеб. И Корнелия, светловолосая красавица, погибла, держа на руках тело Элион, той, что была последней надеждой Меридиана.       Девушка подле Фобоса не красавица, как Корнелия, она Богиня. Я вынуждена признать это. У меня случается несварение желудка, когда Фобос смотрит на неё полыхающим похотью взглядом.       Ха, ты всего лишь его шлюха.       — Лучше его шлюхой, чем мёртвой стражницей.       Я не мертва!       — В самом деле? Кроме меня, тебя никто не слышит, никто не видит, никто не может коснуться!       Воины Меридиана сражались так отважно и отчаянно, они бились до смерти. А что сделала эта рыжая блудница? Отправилась прямиком к нему, отдалась ему, просто чтобы спасти свою жалкую шкуру. Её оправдание? Она не хотела вновь оставаться одна.       — Как я могу остаться одна, если не могу избавиться от тебя, чертовой кукушки, щебечущей на ухо одно и то же?       Кем ты возомнила себя? Неужели думаешь, что Фобос будет с тобой всегда? Его интерес скоро пройдет, и что с тобой будет потом?       — Увидим.       Пробуждаясь, Фобос протягивает к ней руку и спрашивает: «Как сегодня себя чувствует моя возлюбленная?». Она отвечает красивыми словами. У меня в желудке всё переворачивается, тошно смотреть. Спасибо, что он не замечает меня. Она всегда отталкивает меня, когда приходит её король.       Я ненавижу тебя.       — Думаешь, ненависть мертвого ребёнка хоть что-то значит для меня?       Ты их убила.       Так ведь?       Так? Они любили тебя как сестру, они доверили тебе свои жизни, без тебя они были беспомощны.       — Разве не все мы были бессильны? Даже Оракул не смог противостоять Фобосу. Почему должны были пять девочек-подростков?       Ты могла хотя бы попробовать! Вместо того, чтобы прыгнуть в его постель при первой же возможности!       Она стоит перед зеркалом, любуясь своим отражением. Ну, достаточно ослепительна? Молочно-белая кожа, нежный розовый румянец на щеках, влекущие, широкие глаза, волосы, словно впитавшие адское пламя. Фобоса всегда привлекали самые красивые вещи: самая богатая одежда, самые прекрасные дворцы, самые роскошные сады. Теперь у него есть самая красивая женщина.       — Я пробовала.       Лгунья. Вот кто ты, злобная лживая убийца.       — Ох, ладно.       Это всё, что ты можешь сказать? «Ох, ладно»? Неужели ты действительно сделана из камня? Ты и вправду так холодна?       — Да, а с чего вдруг ты думаешь, что я до сих пор в здравом рассудке? Ты-то ещё не свихнулась? Посмотри в зеркало. Что ты видишь? Рыжие волосы? Карие глаза? Ты — это я. Точно такая же, как и я.       Девушка дожидается, пока Фобос уйдет, а затем чертит контур собственного отражения в зеркале. Её пальцы согревают холодное стекло. Её глаза полны огненной ненависти. Она кусает губы, давя желчь, собирающуюся в горле. В мгновение безумия она хватает щетку для волос с одного из столов. Со всей силы она бросает её в зеркало. Стекло трескается, стирая отчетливый образ. Девушка отворачивается. Она не может стерпеть слезы отвращения к самой себе, которые текут по её розовым щекам.       Как и всегда.