cigarettes et profiterole

ricky eat acid — stay in bed for days донхеку холодно. холодно стоять на пороге дома минхена, не решаясь нажать кнопку звонка. он сам не понимает, зачем он пришёл, но кнопку наконец нажимает, слыша мягкий звук трели, оповещающий хозяина дома о гостях. спустя пару минут дверь открывается. «ты совсем? два часа ночи, ты че приперся?» совсем беззлобно, просто недовольно. донхек потупляет взгляд, не зная, как ответить на заданный вопрос. его никак не смутило такое грубое ‘приветствие’, он привык, его так встречают каждый раз. «у меня…твои любимые сигареты, и…я купил профитроли.» марк вздыхает и отходит, позволяя младшему зайти в дом. донхек старается не сильно осматриваться, убранство не блистало богатством и порядком. «кухня слева, сделай мне кофе, три ложки и без сахара. добавишь молоко — выгоню.» донхек кивает, улыбается и бежит на кухню. «минхен, а ты когда-нибудь влюблялся?» будто невзначай спрашивает младший. «я не отзываюсь на это идиотское имя отныне.» «марк, ты когда-нибудь влюблялся?» в ответ он слышит смешок и тихое «делать мне больше нехуй.». «как так? разве ты не хочешь чувствовать себя нужным. ну…это ведь круто. целоваться, обниматься, делить вместе воспоминания...» мечтательно тянул донхек, ставя на стол две кружки, одну с крепким черным кофе без молока и сахара, к которой сразу потянул руки марк, и свою, с зелёным чаем с персиком, молоком и тремя ложками сахара. «целоваться, обниматься и делить воспоминания можно и без любви.» донхек сел рядом со старшим, неотрывно смотря на него, такого угрюмого, все еще не проснувшегося до конца. «а чувствовать себя нужным…я нужен себе, я делю воспоминания с собой и…разве мне нужен кто-то еще?» марк перевел взгляд на донхека. «но ведь поцеловать и обнять себя ты не можешь.» хихикая, прошептал донхек. «больно надо мне этим заниматься. и вообще, если ты приперся для этого разговора — можешь смело уходить, но не смей забирать профитроли.» «и сигареты не трожь.» вдобавок. донхек умолкает. с ребяческой радостью ест десерт и запивает чаем. марк не понимает, как можно сладкое запивать сладким чаем. извращение какое-то. а сам пьет свой горький-горький кофе, прихлебывая. и раздражая этим своего гостя. но донхек молчит, не нарушая такого нужного сейчас для них обоих спокойствия. они сидят в полной темноте и тишине, которую иногда нарушает сильный ветер, который пробивается в дом через щели в крыше и создает тихий свист. «так ты не ответишь на вопрос?» «какой?» «зачем ты пришел?» «мне захотелось…» в ответ он слышит щелчок зажигалки и тихое шипение зажженной сигареты, озаряющей лицо марка слабым светом. донхек понимает, что ему все еще холодно. он потихоньку, совсем неуверенно жмется к марку, пытаясь хоть как-то согреться. марк смотрит на него сверху вниз и лишь убирает руку с сигаретой, чтобы не прожечь младшему капюшон толстовки. «ты че, собрался у меня ночевать?» «нет, а можно?» «в окно улетишь, если уснешь.» донхек хихикает и прикрывает глаза, пропуская глупую угрозу мимо ушей. «вот же деловой, улегся, хрен встанешь.» бурчит минхен, но старается поменьше двигаться, не нарушая комфортное положение донхека, который уже вовсю сопел, сжимая руками его футболку. ему уже не холодно, его согрел его любимый зеленый чай с персиками и его любимый, вечно угрюмый, минхен.