Интеристория. Королевская гордость и авантюристская сноровка
23 января 2021 г., 10:40
Это место было пропитано богатством, тщеславием, духом интриг и предательств.
Тронный зал. Место, в котором издревле на царском седалище возвышалась королевская фигура. Место, которое многие ненавидели, а иные завидовали тому, кто достоин проводить здесь свои дни. Но зависть — последнее, что нужно испытывать к подобным персонам.
Величественный Рубиновый трон — жемчужина тронного зала и символ всего королевства Рейте. Рука лучших мастеров была приложена к созданию этого золотистого престола.
На текущий момент трон занимала королева Юстиция Рейтен. Будучи прямой наследницей первого правителя этих земель, она старалась мудро пользоваться своими возможностями. Казалось бы, быть царицей и иметь сотню прислуги — это ведь мечта, а не жизнь. Но реальность была немного прозаичнее. Каждый день ей приходится решать государственные вопросы, балансируя между интересами общества и элиты. Каждый день она ощущает подлый взгляд и понимает, что стоит ей повернуться спиной — в нее тут же воткнут пропитанный ядом нож. Жизнь Юстиции была лишена повседневных радостей, известных каждому: она не могла расслабиться, дать волю чувствам, вести себя так, как хочет, а не так, как нужно — любое неосторожное действие может привести к непредвиденным последствиям.
Это была царская рутина, о которой все умалчивают. Ведь представитель настолько высокого сословия не может жаловаться на жизнь — он должен ею наслаждаться.
И Юстиция не жаловалась. Она держала в себе все недовольство, все тревоги, лишь изредка делясь ими с единственным придворным, которому она всецело доверяет — Зехсом Гремори. Оставшись одной после смерти мужа, королева больше не рисковала заводить новые знакомства, ограничиваясь откровенным общением со своим верным советником, по совместительству бывшим ей и телохранителем. И все же, ей приходилось так жить. В мире недоверия, лицемерия и интриг. Единственной отдушиной в ее жизни была семья. Две любимые дочери — Лус и Амелия. Но с отречением первой от престола, а также последовавшим за ним уездом из страны, краски в жизни Юстиции потускнели. Ведь Лус, в отличие от своей младшей сестры, была куда более искренней. А потому стоило старшей дочери вновь ступить на родные земли, как сразу же подданные королевы сообщили об этом во дворец.
И, естественно, Юстиция никак не могла упустить такой шанс. Она не желала его упускать.
— Ваше превосходительство, часовые докладывают, что принцесса Лус прибыла во дворец. Все проходит, как вы и просили, — тихо обратился к ней вернейший подданный.
— Прекрасно, Зехс. Встреть ее и проведи сюда.
«Принцесса Лус». Уже больше года Юстиция не слышала подобного обращения к своей дочери. Правда, ей казалась, что прошла целая вечность. Королева долго размышляла над тем, как поприветствовать Лус. В конце концов, отрекаясь от престола, бывшая наследница отреклась и от связей с королевской семьей. И если первое Ее величество приняла спокойно, то от второго она чувствовала только боль глубоко в груди.
Толстые двери с барельефными узорами, высеченными лучшими мастерами былого, отворились. Ведомая Зехсом, в тронный зал вошла она — Лус Рейтен.
Стоило королеве увидеть ее, как в глазах, в которых отражалась яркая четырехконечная звезда — символ принадлежности человека к королевской крови, полученном первыми из рода еще от местных божеств — засияли искорки счастья. Ведь сама Лус истощала эмоции и чувства. Даже сейчас, просто идя, она вела себя немного нервно и смущенно. Если Амелия в подобной же ситуации вела бы себя хладнокровно, не ощущая ни переживаний, ни каких-либо впечатлений, то Лус была «живой». И эта живость пробуждала в королеве то, что ей всю жизнь твердили закрыть где-то глубоко в себе — эмоции. На царском лике появилась улыбка. Но не успела она разомкнуть губы, приветствуя свою дочь, как Лус исполнила реверанс и обратилась первой:
— Ваше величество, это честь для меня.
Радостная улыбка сменилась печальной усмешкой.
«Ваше величество». Не «матерь». Не хотя бы «Юстиция». Лишь официальное и сухое обращение. Такое, какое она слышит каждый день.
— Оставь эти ненужные формальности, Лус.
Королева поднялась с Рубинового трона и, ступая по красной ковровой дорожке, подошла ближе к своей дочери.
— Скажи, Лус, — обратилась Юстиция, — где же тот, ради кого ты отреклась от престола, твой суженый — Райне?
— Отправился заниматься тем, что и делал всю свою жизнь.
— Принцесса имеет в виду, что Райне Нобилион отправился на поиски очередного артефакта в богами забытое место, — Зехс тихо обратился к Ее Величеству, поясняя слова Лус.
В ответ королева тяжело вздохнула. Ее до сих пор одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, ей печально, что Лус — настоящий лучик света среди дворцовой тьмы — решила стать расхитительницей древних храмов, охотницей за артефактами; с другой же стороны, ей было радостно, что дочь наконец-то сможет заниматься тем, что приносит радость душе, а не вызывает отвращение и скуку.
— Так и знала, что не стоит сюда идти, — опечалено прошептала Лус. — Лишний раз тебя огорчать.
— Нет, ты не права, — королева отрицательно покачала головой. — Я не огорчена и даже не опечалена. С самого твоего детства я понимала, что если ты не решишься на подобное, то на престоле не найдешь себе счастья. Ты бы просто зачахла, потеряв интерес ко всему происходящему. И этим, конечно же, воспользовались самые разные личности. Манипулируя, они бы уничтожили не столько то, что находится вокруг, но и лично тебя. Просто… — Юстиция ненадолго затихла, но собравшись с мыслями продолжила, — … я переживаю за тебя. Ты оставила семью и отправилась в полностью незнакомую страну. Бедерд никогда не было гостеприимным местом, а ты сбежала туда, отрекшись от всего, что имела.
— Но я ведь жива, цела и здорова, — она покружилась на месте, из-за чего пышный низ ее черного короткого платья немного приподнялся, — видишь?
— Вижу, — на лице королевы показалась теплая улыбка. — И все же…
— Моя королева, — прервал ее советник, — простите мою грубость, но Лус способна постоять за себя и нигде не пропадет. Я достаточно общался с ней, чтобы понять этот факт.
— Но это никак не отменяет моих переживаний. В конце концов, я… — Юстиция запнулась, — … я ведь твоя мать.
Сколько лет она не произносила этого слова, называя себя так? И сколько лет она не слышала его?
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты переживала попусту. Лучше расскажи, как ты? Мы ведь не виделись целый год, наверняка накопилось много всего.
— Ты же знаешь, в моем деле не особо много такого, о чем можно рассказать, — Юстиция отвела взгляд.
Только сейчас, стоя перед дочерью, она могла дать волю тем чувствам, которые в остальное время должна скрывать за маской превосходства. Та, кто должна вести себя уверенно перед лицом любых невзгод, справедливо править целой нацией и беспристрастно относится к каждому подданному короны в глубине души остается обычным человеком со всеми присущими им сомнениями, эмоциями, мыслями.
— Ну, а что тогда с Амелией?
— Как и всегда. Такая же холодная и такая же безучастная. Признаться, я не особо знаю, чем она занимается сейчас… Наверное, у нее урок с одним из придворных преподавателей.
— Моя королева, — обратился Зехс, — быть может, стоит устроить воссоединение сестер?
— Предлагаешь отвести Лус к Амелии?
Отведя ненадолго взгляд, Юстиция обдумала предложение советника.
— Лус, ты ведь не против?
— Нет, я буду исключительно рада снова ее увидеть!
— Хотелось бы, чтобы и ее реакция была подобной. Тогда, — она повернулась к Зехсу, — отведи ее к Амелии. И еще одно поручение. Пусть ее пустят в свою комнату. Я даю ей неоспоримое право здесь жить.
— Что? Нет, я не имею права! Я отреклась, предала свою страну…
— Отреклась ты или нет — для меня ты осталась дочерью. Все такой же чувственной, все такой же доброй. Пусть как наследница ты и не можешь здесь находится. Но я королева. И мне решать, кому возбраняется пребывать во дворце, а кому дарована подобная привилегия.
— Спасибо, — выдержав небольшую паузу произнесла Лус.
— Моя королева, отвести ли мне принцессу Лус к принцессе Амелии прямо сейчас?
— Да. И более того, — Юстиция аккуратно прощупала платье дочери, — прикажи снять мерки.
— А? Это еще зачем? — с непониманием спросила Лус.
— Не может же царская дочь носить дешевые одежды. Даже если ты решишь не оставаться во Дворце надолго и снова уедешь в Бедерд, то в новом и прекрасном одеянии. Под стать тебе самой.
Лицо бывшей принцессы покраснело.
— Как пожелаете, моя королева, — Зехс низко поклонился. — Принцесса станет самым прекрасным цветком на землях нашего и чужого королевства.
— Иного я и не жду, — с гордостью произнесла Юстиция.
— Ну же, принцесса, пройдемте, — советник указал рукою на дверь, ведущую из тронного зала.
— Надеюсь, нам еще выдастся шанс поговорить, несмотря на твою занятость, — тихо произнесла Лус, ступая к выходу, — мама.
Бывшая наследница вышла из зала, оставив немного позади Зехса и Юстицию, на лице которой возникла теплая усмешка — она услышала последние слова дочери.
— Моя королева, — обратился Зехс, — все во дворце знают вас как справедливого правителя. Справедливого, холодного и беспристрастного. Сегодня же вы открыли свою человеческую натуру, стоя среди этих стен.
— К чему ты ведешь, мой верный советник?
— Ни к чему. Я просто радуюсь за вас. Вы наконец смогли показать хотя бы частичку настоящей себя, не боясь удара в спину. Для вас — людей — это ведь многое значит, я прав?
Но королева так ничего не ответила и лишь молча провела взглядом Зехса, скрывшегося за дверью.
Вернувшись на престол, Юстиция вновь приняла образ, по которому все ее знают: строгий взгляд, прямая осанка и элегантная манера движений.
С самого рождения ей твердили, что правитель должен быть таким. И она со всех сил поддерживала этот образ, стремилась к этому идеалу. И пускай внешне она была холодна, но прямо сейчас, благодаря встрече с дочерью…
… в закромах ее души горело теплое пламя, согревая королевское сердце.
§§§
Старая каменная кладка. Осыпающийся потолок, который вот-вот рухнет на зеваку, посмевшего вломиться в это место спустя столько лет. Давно потухшие светильники. Спертый воздух и обилие пыли. А также надоедливый спутник. Все это окружало Райне Нобилиона, отправившего на поиски нового артефакта. И его надоедливого напарника. — Слушай, Мазерс, я признателен, что ты согласился меня сопроводить и поддержать, но не мог бы ты прекратить рассказывать эти истории? У меня уже голова болит. — Да ладно, прости-прости! Я просто хотел немного скрасить наш скучный поход. Да и нужно же мне с кем-то говорить, раз Себаса нет. — Я так и не понял, почему ты оставил его в Цитадели. — У него важная миссия — следить за мистером Процитусом. За этим хитрецом необходим глаз да глаз. Дашь ему слишком много свободы, как он тут же такую кашу натворит — не расхлебаешь потом, — волшебник повел пальцем. — Да и тебе ведь нужен я, а не какой-то там демон со сверхчеловеческой силой. — Давай просто молча продолжим идти. — Нет-нет-нет! Я и так слишком много молчу в окружении Лонгина и Процитуса. Еще и с тобой помалкивать? Это же пытка! — Аргх… — Райне устало склонил голову, — … лучше скажи, есть ли что впереди. — Есть! — волшебник щелкнул пальцами. — Там продолжается коридор. Ну, а если серьезно, то я ощущаю волны магии впереди. — Насколько далеко? — Не скажу точно, они такие рассеянные. Смею предположить, что минут там за пятнадцать доберемся до конца. — Отлично. Веди себя аккуратно. — Ой, да ладно! Что может пойти не так? Нетерпеливый волшебник устремился вперед, позабыв о Райне. Следующее, что услышал авантюрист — испуганный вскрик Лихта. Тяжело вздохнув, Райне устремился вперед. Нагнав Мазерса, Райне увидел волшебника буквально в паре сантиметров от сработавшей ловушки в виде длинных немного покрытых ржавчиной пик, торчащих из стены. — Ладно, я немного погорячился. Может, тут и есть чего опасаться. — Больше слушай меня, Лихт, и ты не пострадаешь. — Еще бы шажок, и мою голову пробили бы насквозь эти полуржавые железяки. Какой ужас! Зачем вообще такое делать? — обходя сработавшую ловушку сказал Мазерс. — Эти ловушки — хороший знак. Если их ставили, значит, что-то охраняли. А охраняют обычно нечто драгоценное. — Спасибо, мистер очевидность, — закатил глаза волшебник. — Это был риторический вопрос, понимаешь? Я просто негодую, меня чуть без носа не оставили, имею право. — Старайся идти аккуратнее, а то рискуешь потерять не только нос. — Я надеялся, тут будет весело, а не опасно, — хныча сказал волшебник. — Я тоже надеялся, что от тебя будет польза. Идем. Еще множество раз испуганные визги раздавались эхом по старинному длинному каменному коридору. И столько же раздавались уставшие вздохи и негодования. И вот страданиям Лихта и Райне пришел конец — они достигли просторного зала. Посреди него стояла огромная статуя, что по виду лишь отдаленно напоминала человека. Сотворенная из монолитного камня, она стояла нерушимо уже несколько столетий: куски тела фигуры были отломлены, а на руках и ногах виднелась не одна пара трещин. Вдали же, в возвышенный пьедестал, был воткнут меч. — Какое удивительное и странное место, — сказал Лихт, осматриваясь. Все стены вокруг были украшены разными рунами. Они истощали тусклый, еле заметный свет, но количество их было так велико, что комнату можно было почти назвать хорошо освещенной. — Откуда ты вообще узнал о нем? — с восхищением в голосе спросил Лихт. — Старые связи. Не забывай, раньше расхищение подобных мест было моим способом выживать. В таком деле всегда нужно иметь информаторов. — Оно действительно интересное, — волшебник подошел к стене и прикоснулся к руническому символу. — Магия этого места перекрывается рунами. Вот почему она была такой рассеянной, когда мы шли по коридору. С годами колдовство, сдерживающее этер, начало слабеть, но даже так магическая энергия еле просачивается наружу. По сравнению с проходом, в самом зале этой магии хоть отбавляй — это буквально огромная коробка, доверху ею наполненная. Занимательно. — Видишь, какие у меня хорошие знакомые? Наверняка здешний артефакт обладает огромной силой и его можно будет выгодно продать, — сказал Райне, жадно потирая руки. — Если он будет слишком опасен, я буду вынужден забрать его. Помни об этом. — Да-да, знаю. Давай тогда скорее узнаем, что же тут за мощная штуковина такая и решим ее судьбу. — Какой ты нетерпеливый, — фыркнул волшебник. — Не то, что я. Движимый желанием скорее поживиться новеньким сокровищем, Райне направился в сторону воткнутого клинка. Но стоило ему ступить за статую, как каменная конструкция задвигалась, а на месте, где должны быть глаза сверкнули синие огни. С монолитов посыпалась каменная крошка — памятник былых времен ожил. — Аскалон, — Райне не растерялся и сразу же призвал свой меч. — Вот к чему приводит спешка, — устало вздохнул Лихт. Статую не заботили разговоры вторженцев. Единственная функция этого каменного стража — не подпускать никого к мечу. Игнорируя свои внушительные размеры, статуя быстро развернулась в сторону Райне. Комнату озарил синий свет и из ее глаз вылетело два снаряда, сотканных из магии. — Нет-нет, смерть Райне в мои сегодняшние планы не входила, — Лихт создал магический круг, который защитил Нобилиона и принял удар на себя, после чего рассеялся. Статуя, недовольная тем, что ей помешали исполнить свой долг, переключилась на наглого волшебника. Руны на стенах засияли еще ярче прежнего — в них начала собираться магическая энергия. Руны синхронно выстрелили с множества сторон по волшебнику. — Скукота, — махнув рукой, Лихт сотворил полупрозрачный куб вокруг себя. Он не только служил неплохой защитой, но и необычно выглядел: свет, попадая на поверхность куба, оставлял на нем вычурные разноцветные узоры. Магический обстрел не утихал десятки секунд, но волшебник остался невредимым. — Эй, Райне, долго ты еще валять дурака будешь? — Я бы рад быть полезным, но мои артефакты еще заряжаются! — Какой в них тогда смысл?.. — недоумевал Лихт. Куб стиснулся до малых размеров, укладываясь в ладонь Мазерсу. — Лови, — волшебник подбросил куб в воздух. — Понял, — Райне рванул в его сторону. Статуя, почуяв неладное, тоже решила не оставлять куб в стороне. Заряжая очередной выстрел, она намеревалась уничтожить это вместилище огромного количества энергии. — Плохая статуя, фу. На меня смотри, — рядом с Лихтом появился небольшой железный шар размером с кулак. Подчиняясь воле владельца, железный шар полетел в сторону статуи со скоростью, сравнимой с выпущенной стрелой. Не желая получить какой-либо урон, статуя, повернувшись к шару, выстрелила, не оставив после него даже пыли. Пока статуя была отвлечена, Райне успел словить магический куб. — Так бы сразу, — Райне почувствовал прилив сил. Разные элементы его одежды, будучи артефактами, проинформировали о готовности быть использованными: ботинки с плащом покрылись прямоугольными узорами, Аскалон засиял желтым пламенем, а амулет, висящий на шее, озарил округу красным свечением. — Целься в голову, там его ядро. — Понял, — с самоуверенной ухмылкой ответил Райне. — Время, останови свой ход! Из сияющего амулета высвободилась таинственная силовая волна. Места, по которым она прошлась, замерли. В этих местах отсутствовало всякое движение, всякое изменение, они были обесцвечены. Лишь сам Райне с Лихтом имели цвет и привилегию двигаться. Так он остановил время для всего зала, заставив статую покорно замереть. Использовав силу, таящуюся в своих ботинках, он подпрыгнул до уровня головы каменного стража. Пребывая в воздухе, Райне произвел резкий рубящий удар мечом. Клинок, разрезая воздух, издал драконий рев и высвободил огромное количество магической энергии в виде желтого огненного луча. Когда яркий свет сошел на нет, стало видно, что от стража остались лишь ноги. Обесцвеченность пропала. Время вернуло свои полномочия и продолжило свой ход. А Райне, позабыв о силе притяжения, начал падать. У самого пола неведомая магическая сила удержала его в воздухе. — Спасибо, Мазерс, — Райне облегченно выдохнул. — М-м-м, да не за что, — волшебник злорадно хихикнул. Магия, удерживавшая Райне в нескольких сантиметрах от твердого камня развеялась, и неудачливый авантюрист шмякнулся о пол. — Ну же, хватит лежать, скорее к мечу, пока еще какие проблемы не явились, — Лихт подошел к лежащему товарищу и легонько пнул его ногой. — Ненавижу тебя, — последовало в ответ. Поднявшись и отряхнувшись, Райне молча направился к артефакту. Лихт последовал за ним. Подобравшись поближе, Лихт и Райне смогли детальнее рассмотреть меч: вычурные гарда, навершие с синим драгоценным камнем — можно было бы сказать, что перед ними находился обыкновенный церемониальный меч, а учитывая длину рукояти и гарды — клеймора. Но помимо сильных потоков магической энергии, что била ключом из меча, артефакт отличался от обыкновенного оружия рунами, что виднелись на не воткнутой части клинка. Эти руны хоть и были похожи на те, что украшали стены помещения, но все же имели явные отличия: они скорее служили не преградой для силы, а наоборот — чем-то, что придавало могущество. — Занимательно, — сосредоточенно глядя на оружие сказал Лихт, — я не чувствую сути этого меча. — В таком случае, его можно узнать на практике, — Райне потянулся к рукояти, намереваясь вытащить артефакт, но стоило лишь одному пальцу дотронуться до заветной добычи, как в воздухе возникла руническая надпись, а Нобилион немедленно одернул руку. — О-о-о-о-о, — восхитился Лихт. — Как умно. — Что такое? Что это? — спросил Райне, с опаской смотря на надписи. — Послание, нет, скорее, предупреждение. Похоже это осмысленное предложение, в отличие от остального. И его оставили на случай, если кто-то все же доберется до меча. — Можешь понять, что тут написано? В последний раз, когда я урвал себе артефакт с непонятными надписями, нам пришлось иметь дело с твоим чертовски опасным дружком и его соратником. Не хотелось бы повтора истории. — Я могу попытаться. — Дерзай. Волшебник пристально всматривался в надпись. Он охал, хмыкал и постоянно повторял «вот оно как» и «понятно», лишь подогревая интерес Райне. — Ну же, не томи. — Хах, так вот оно как! — стоя руки в боки горделиво произнес Мазерс. — Я ничегошеньки не понял. — А?.. — Не акай. Я по-твоему что, должен все языки и алфавиты знать? Письмена для меня незнакомы, но точно говорю, это какой-то язык и тут что-то сказано. — Тогда пойдем отсюда. Нечего рисковать, не зная даже, к чему эта штука может пригодится, — Райне раздосадовано вздохнул. Стоило Нобилиону отвернуться всего на пару секунд, как он услышал характерный звук трения метала о камень. Осознавая, что этот звук мог прозвучать только в одному случае, Райне повернулся к Лихту. — Та-да! Видишь, ничего не произошло, — волшебник держал полутораметровый меч, клинок которого был полностью отгравирован рунами. — Как думаешь, теперь я гожусь в какие-нибудь короли? — Только в королевстве безумцев! Неужели мой горький опыт не научил тебя, что такие штуковины лучше не трогать? — Хм-хм-хм, — волшебник ненадолго призадумался, — да подумаешь. Отразили бы еще пару локальных вторжений нечисти. В этом у нас точно опыт есть. — И зачем я только взял тебя с собой… — приложив ладонь ко лбу, устало произнес Райне. — Ну же, все не так плохо. Теперь мы точно знаем, что оружие не проклято. — Уверен? Тебе там никто в голове не шепчет «убей его»? Так еще знаешь, протяженно и жутко. — Друг мой, в моей голове ежеминутно проносятся десятки голосов. Даже если один и прибавится, я его не замечу. — Ладно, раз ты так же неудачно шутишь, как и раньше, то все в порядке. — А я разве… Не успел Лихт договорить, как они оба почувствовали сильный толчок. Руны, покрывавшие все помещение и освещавшие его, затухали одна за другой. Потолок все сильнее осыпался. Толчки становились все интенсивнее. — Ах, какая классика — стоило нам взять артефакт, как тут же комната начала рушиться. — Сейчас не время думать, классика это или нет. Уходим, живо, — скомандовал Райне, после чего устремился к выходу. — Да-да, иду, — Лихт расслабленно последовал за товарищем.***
Выбравшихся на улицу Райне с Лихтом провела волна пыли, вылетевшая из входа в древнюю сокровищницу, после ее полного обрушения. — Похоже, назад мы не вернемся, — сказал Райне, смотря на груду камней, заваливших проход. — Не очень-то хотелось, — пожал плечами волшебник. Лихт протянул руническую клеймору. — Я с такими штуковинами не в ладах, так что она твоя. Забирай. — Отказываюсь. Я зарекся иметь дело с такими артефактами. Никогда не знаешь, какие события они спровоцируют. — Вот оно как? М-м-м, учитывая, что ты пережил из-за подобной вещицы, — Лихт покачал головой. — Принимаю твое решение. Мазерс отпустил артефакт, и тот полетел вниз, но вместо того, чтобы упасть на черствую землю, клеймора просто растворилась в воздухе, не оставив видимого следа. — Передай Лус, что я не откажусь от ее помощи в разгадывании этих рун. Она всегда может прийти и помочь мне в архивах Ассоциации. — Не думаю, что ей стоит появляться близ Цитадели. Этот Процитус… — … и слова не скажет, пока она под моей протекцией. Пусть его хоть вывернет наизнанку от недовольства, но пока она со мной, ей нечего боятся. Даю слово. — Твое слово, как дождь летом — сегодня есть, а завтра ни следа. — Хи-хи-хи, есть такое. Но сейчас я полностью серьезен. — Ладно, посмотрим, что она скажет на это все. — Вот и славненько, — Мазерс радостно хлопнул в ладоши. — Полагаю, время возвращаться в город. — Верно мыслишь. Если только ты ничего не забыл внутри и нам не придется пробираться через груду камней. Ты ведь не забыл, верно? — Ой, а где мой кошелек? — Лихт похлопал по карманам. — О, боги. — Да я шучу, у меня его и так нет. Кстати, раз уж мы заговорили о городе. Ты уже бывал в забегаловке «У Розы»? Взгляд Райне потускнел. На его лице проступила гримаса, выражавшая лишь одно — грусть. Он склонил голову к земле — Ну же, — Лихт похлопал по плечу своего помрачневшего товарища, — почтишь ее память? — Разве я могу отказать? — не отрывая взгляда ответил Райне. — Веди.
