Клетка. Любимый папа

В детстве я был самым обычным ребенком. Отец, папа, собака на привязи во дворе. Родители опекали заботой и лаской, ни в чем не отказывали. Отец работал пилотом, а папа был домохозяйкой, но, несмотря на это, у меня всегда были лучшие игрушки и сладости. Если в двух словах, мы были счастливой семьей со средним достатком. До того момента… Когда раздался звонок телефона, папа поднял трубку и почти сразу же потерял сознание. На тот момент мне было всего лишь семь лет, только-только в школу собирался пойти. Я не знал, что такое смерть и мне долго объясняли, что отца больше нет. Но даже не это вызывало большую печаль. Вид плачущего, неспособного что-либо сделать папы полностью разбивал мне сердце. Именно тогда я впервые почувствовал его хрупкое содрогающееся от рыданий тело в своих детских объятиях. Хотелось вопить и кричать: «Никто не смеет обижать моего папу!» С тех самых пор наша жизнь кардинально изменилась. Нас осталось лишь двое. Папе пришлось устроиться на работу, но нигде он подолгу не задерживался. Специального образования у него не было, а на физически тяжелую работу омег не брали. Перебиваясь от заработка к заработку, мы умудрялись выживать без чьей-либо помощи. Постепенно летели года, я взрослел. Но папа все так же продолжал обо мне заботиться. Мне нравилось, как он меня обнимает, ласково гладит по голове, целует в щеку. Я и сам не понял, когда эти сыновьи чувства переросли во что-то большее. Это было неправильно. Между родственниками, даже альфой и омегой, не могло быть отношений. Мне приходилось ненавидеть и стыдиться себя. Поначалу я с удовольствием ловил его прикосновения к моей коже, но чем дольше это продолжалось, тем больше росло желание. Мне пришлось воздвигнуть невидимую стену между нами. Каждый его вопрос, каждый обеспокоенный взгляд заставлял биться сердце сильнее. Так больше не могло продолжаться. В очередной раз, онанируя в душе и представляя голое развратное тело, я решил, что нужно завести любовника. У симпатичного темноволосого и черноглазого альфы не должно было возникнуть проблем с поклонниками. Так и случилось. Меньше чем через месяц поисков, я привел в дом омегу, довольно робкого. Он сразу завоевал доверие моего папы. Иногда мне в голову приходил вопрос: почему именно этот мальчишка? Возможно, внешность играла главную роль. Такие же мягкие светлые волосы, бархатная кожа, невинные голубые глаза… Каждый раз, беспощадно врываясь в тело молодого омеги, я представлял на его месте папу. Как медленно провожу рукой по его ключицам и груди. Обвожу пальчиком сначала правый, потом левый сосок и слегка щекочу языком ложбинку пупка. Спускаясь все ниже, пока не дойду до горячей плоти. Представлял, как сантиметр за сантиметром буду вводить свой член в розовую подрагивающую дырочку и срывать стоны с искусанных чуть ли не до крови губ. И каждый раз, открывая глаза после чувственного оргазма, я падал на кровать со вздохом глубокого сожаления. Догадывался ли о моих размышлениях Кай? Возможно. Но он ни разу не упрекнул меня, лишь покорно выгибаясь и подставляя свою попку. Похотливое тело было так близко, а по-настоящему желанное так далеко. После моего шестнадцатилетия я начал замечать, что папа иногда пропадает на несколько дней. Гадать было не нужно, чтобы понять, что он ходил по мужикам, как последняя шлюха в период течки. Чувствуя каждый раз запах нового альфы, я был готов умереть. Представлять, как какие-то чужие руки лапают столь заветного для меня мужчину, как их грязные отростки раз за разом сношают его в самое укромное место, было чудовищно больно! А он лишь извиняюще улыбался и шел на кухню готовить завтрак. Сегодня как раз был один из таких дней. Сидя за столом, я прекрасно видел засосы на его шее, которые папа даже не удосужился скрыть. Гнев переполнял меня, но сделать что-либо было невозможно. Хотелось прижать его к себе и вылизать всего, оставляя лишь мой аромат. Впиться в шею и оставить намного больше меток. Он должен кричать только подо мной. Извиваться только в моих руках. Просить еще и еще… - Сынок, ты в порядке? – по телу прошла приятная судорога лишь от одного его голоса. Затуманенными глазами я смотрел на него, пытаясь представить, что скрывается под такой ненужной одеждой. - Ничего, пап, просто не выспался, - выжимаю из себя жалкое подобие улыбки. Ему всегда нравилось, как я улыбаюсь. Однажды он даже сказал мне, что именно из-за этого у него хватило сил, чтобы подняться на ноги и продолжать жить. Глупые слова, наверное… - Может, не пойдешь сегодня в школу? Я волнуюсь за тебя, - опять этот обеспокоенный взгляд. Не делай такого! Ты не знаешь, как сильно сжимается мое сердце от этого грустного взора. Прости, прости за то, что я такой сын! Прости! Слегка обнимает и целует в макушку. Нет, это слишком! В брюках тесно, голова кружится от возбуждения. - Нет! – успеваю лишь выкрикнуть и отталкиваю его. Слышу грохот и оборачиваюсь назад. Папа лежит на полу, потирая голову. Я не хотел сделать ему больно! Я случайно, он просто… Черт! Бросаюсь вон из кухни, взбегаю вверх по лестнице и запираюсь в своей комнате. Пытаюсь успокоиться, но дыхание такое же сбивчивое, а член словно каменный. На глаза наворачиваются слезы, я медленно оседаю на пол и лезу рукой в штаны. Это низко. Это противно. Причинил ему боль, а потом сбежал. Это мерзко! Но… Его мимолетная близость вызвала такую радость, если бы он узнал… Как же я люблю его. Люблю представлять рядом с собой и подо мной, страстного и такого возбужденного. Прекрасного в своей похоти омегу, желающего сильного самца. Движение, еще одно. Представляю, что он двигает своим шершавым языком вверх вниз, обсасывает головку. Вижу, как его голова опускается все ниже и ниже, как рот захватывает большой член. Его тело подрагивает, он прогибается в спине, выпячивая свои ягодицы. Хочет, чтобы я засунул свои пальцы ему в анус. Хочет меня, я должен его взять, завалить… трахнуть!.. Белесая струйка оросила белоснежную ткань трусов. Я уже не могу кончить без мысли о нем. Моя жизнь закончена, я извращенец, да?.. Слезы продолжают капать, пытаясь унести с собой хоть часть той боли, что находится внутри меня. Может, попробовать признаться? Я все равно не смогу жить без него. Отвергнет или примет… Лучше одна безнадежная попытка, чем года, полные страдания и мучения. Всего лишь несколько слов и я свободен. Смогу открыть дверь этой золотой клетки, в которую он меня заточил.