Рыбалка

      Вообще, Юнги считает, что судьба могла бы быть к нему более благосклонной. И многих вещей на его жизненном пути могла бы и не допускать. Во всяком случае, где-то там, на небесах, можно было и перевязать вовремя дофига разговорчивые и неуёмно идейные языки мелких, чтобы они не предлагали накануне американского камбэка всякую непотребную ересь своему лидеру, который, ну, буквально, как распоследняя тряпка, ведется на любую провокацию. Потому что идею поехать на рыбалку в последний день перед отъездом никак по-другому и не назвать. Юнги пытался. Если цензурно, то никак. — Рыбалка! Рыбааааааааалочка! — скачет как гиппопотам вокруг кухонного стола Чимин и радуется, ну, как бурундук, честное слово!       И этот еще, кролячья морда. Сидел бы дома, задротил в приставку и не отсвечивал. Так нет же! «Крутейше-прекрутейше отдохнем-преотдохнем, хён!» — лыбится как шимпанзе.       Сказал бы хён, как он крутейше-прекрутейше отдыхает! Когда вас, долбоебов, дома нету!       Юнги злющий как волк. Как медведь даже. А, нет, медведи, кажется, добрые…       И этот еще… тюлень-переросток… хлюпает там у себя на кухне… «Щас я быстро сгоношу закуски, вот и кимчи, и сосисочек пожарим…». Жизнь прожил, ума не нажил…       Юнги настолько не хочет на рыбалку, что уже весь зоопарк со злости перебрал. — Уберите от меня это кенгуру! — отпихивает он тэхёнограбли со своих плеч. — Сказал, не поеду! — Нет, хён, так нельзя! — Тэхён присаживается на край дивана. — У нас же правило: или вместе, или никто. — Никто — отличный вариант! — тычет пальцем Тэхёну в лицо Юнги и баррикадируется на диване. — Хён, ну что за несанкционированная истерика, а? — Намджун трет пальцем переносицу и машет очень заманчиво, как ему самому, наверное, кажется, непонятными палками в воздухе. — Смотри, какие удочки! — Хуюдочки! — отворачивается к стенке Шуга. — Аргументируй! — Намджун уже теряет терпение. — Что за настроение: «Не хочу и все!»? — Там мокро! — фыркает Юнги и поплотнее укутывается в плед на диване. — Что есть — то есть, тут не поспоришь! — ржет Хосок. — Да это мелочи, хён! — активирует Чимин аварийную щекоталку и пытается хаотичным тыканьем в шугин бок спровоцировать того на восстание с лежбища. — Там холодно! — уворачивается Шуга, начиная подхихикивать. — Май на дворе, лежебока! — хмурит брови Джин. — Там нет электричества! — пытается удержаться левой пяткой на диване Юнги, пока Чимин пыхтит, стаскивая его за правую. — Именно! — смеется Намджун. — Именно! Там можно вообще ни на что не отвлекаться!       И бросает Юнги в голову сиреневой подушкой. — Как-то ты слишком возбудился для лидера, которому завтра группу в Америку везти! — ехидничает подушка голосом Юнги. — Расслабиться перед отъездом не помешает, — поясняет лидер. — Потом у нас такие времена начнутся, что не до отдыха будет — только бы выжить.       Шуга с кряхтеньем поднимается с дивана, отпихивает Чимина и шаркает в направлении кухни, бурча по дороге: — Понапиваются там опять, а мне потом отхаживай вас…       Мелкие выскакивают из комнат практически синхронно: Тэхён скачет на одной ноге, натягивая очередную спортивного вида халабуду, а Гук выволакивает неизменный рюкзак, набитый неизменным не пойми чем. — Не переживай, хён! — жизнерадостно уговаривает он вдогонку, — Я с собой колонку возьму, будет музычка, все как положено! Все не так плохо. — Да, точно! — полуобморочно выглядывает из-за холодильника Юнги. — Все не так плохо… было… пока ты про колонку не сказал. Я не поеду никуда с этим звукоголиком! — Да, Гукки, колонку придется оставить дома, — наставительно бормочет Намджун, укладывая в объемную сумку перекус, заботливо собранный Джином. — Рыбалка любит тишину.

***

      Рыбалке эта тишина еще долго будет сниться. В страшных, преимущественно, снах. Потому что гиперактивный десант высаживается из минивэна на берегу реки с такими дикими визгами, что рыбы в реке, посовещавшись, молча пакуют свои рыбьи чемоданы, и кто успел — тот эмигрировал. Ну, а кто не успел… Вечная тому память… — Хён, я тебе кресло плетеное захватил! — кричит Чимин откуда-то от рыбацкого домика и волочит за собой кривоногую конструкцию, смутно напоминающую недоломанный шалаш и взбесившийся гамак одновременно. — Ты где эту рухлядь нашел? — ворчит Юнги, но в кресло уютненько усаживается. — С чего начнем? — Ну, за рыбалку! — провозглашает Джин и протягивает Юнги стакан с соджу. — Давай, пей, а то рыба ловиться не будет! Это древняя рыбацкая традиция!       Юнги морщится, но выпивает. — Чтоб рыба ловилась, ее надо как минимум ловить! — ехидничает он, наблюдая, как мелкие на берегу разбирают удочки. — Мне красненькую! — суетится Тэхён вокруг Намджуна. — А, нет, синенькую, синенькую! А лучше зелененькую! Салатовенькую вот эту! — Я тебе сиреневенькую взял, хён! — тычет в него удилищем Чонгук. — Иди сюда, здесь установим. — Так, в речку не лезть, еще холодно для водных процедур! — предупреждает Намджун. — Особенно тем, кто не умеет плавать, да, Тэхён?       На недолгие десять минут все умолкают, каждый при деле, что-то пыхтят у реки. Джин благодушно улыбается и разводит костер. — И что, вот так сидеть и ждать? — разочарованно тянет Тэхён. — А погулять? — Ага, иди, погуляй, — Хосок отбивает замысловатую чечетку вокруг своей удочки. — Рыба приплывет, на крючок насадится и подождет, пока ты нагуляешься, не переживай. — Гукки, присмотришь за моей удочкой? — ласково заглядывает Тэ в глаза макнэше. — А?       Чонгук кивает и пристально вглядывается в речную гладь.       Пока Тэхён с Чимином с заговорщицким видом обследуют близлежащие кусты на предмет грибов и ягод, а Шуга ржет над ними, поясняя, что все самые вкусные грибы уже наверняка собрали местные наркоманы, Намджун усаживается на берегу и блаженно жмурится, подставляя лицо солнышку. — Ну, за хороший клев! — протягивает Джин Шуге очередной стаканчик соджу. — Традиция! А то рыба ловиться не будет! — А ты не частишь, не? — Юнги ковыряет толстой веткой головешки в костре.       Джин фыркает и просит довериться шеф-повару и бармену в одном лице.       Тэхён с Чимином грибов не находят, но зато находят пару довольно симпатичных ящериц, притаскивают их Хосоку познакомиться. Хосок не то чтобы против таких случайных знакомств. Он против КАТЕГОРИЧЕСКИ! А потому его заливистый визг распугивает в реке остатки рыбы, и приходится успокаивать всебантанью надежду всем шумным коллективом. Успокаивается он только в объятиях Намджуна, и лидерская удочка переходит в ведение все того же макнэ.       К этому моменту у Джина уже накрыт стол с закусками, и все как-то на мгновение забывают о цели данного мероприятия, подтягиваясь к костру. — Эй, это закуска, а не жратва, между прочим, — бурчит Юнги. — Ты чего стоишь, шефповарское лицо? Какая у тебя там следующая древняя рыбацкая традиция? — За легкий поплавок! — пищит Чимин и первым опрокидывает в себя свою порцию рыбацкой традиции. — Клюёт!!! — вдруг доносится с берега макнэшеский крик, и все бросаются на помощь к Гукки, у которого в руках мелькает гнущееся во все стороны сиреневое удилище. — Ух ты, да крупная какая! — радуется Намджун как ребенок.       Чонгук рывком вытаскивает из воды здоровую серебристую рыбину, она бьет хвостом, разбрызгивая по берегу остатки самообладания, а Гукки хохочет от восторга и возбуждения: — Поймал! Я поймал!       Тэхён, до этого момента сидевший с таким видом, будто его все происходящее, если и касается, то исключительно как художника-созерцателя, вдруг вскидывается, вспоминает, что клюнуло ИМЕННО НА ЕГО удочку, и бросается к Гуку с намерением отнять улов, даже если это будет стоить ему жизни. — Хён! Ты же к ней даже не притронулся! — возмущается Гук и тянет удилище на себя. — Ааааааа! — орет Тэ, созывая всю бантанью общественность стать свидетелем своего рыбацкого подвига, и скачет по берегу, пытаясь схватить скользкую рыбу, чтобы снять ее с крючка. Гук забывает про удочку, напрыгивает на Тэ со спины и валит на влажную траву как грозный Зевс-громовержец, вереща совсем не по-божески: — Так нечееееееестно!       Они с минуту катаются по траве, а потом с шумом и плюхами скатываются в речку, поднимая брызги и ржущего Хосока на ноги. Потому что все еще холодно для водных процедур и все еще Тэ не умеет плавать. — Отпусти, гад! — верещит Тэхён и шлепает Гука по сильной спине, чем добавляет волнения к, в общем-то, довольно спокойной воде. Речка такого шторма в жизни своей не испытывала и не мечтала когда-нибудь испытать, поэтому на двух беснующихся придурков сплываются посмотреть даже сонные пиявки. Среди них с непередаваемым чувством собственного достоинства проплывает сорвавшаяся, наконец, с крючка рыба, единственная пойманная на сегодняшний день, и скрывается в мутных водах, вильнув на прощание хвостом.       Когда два мокрых рыбака уже греются у костра, Шуга многозначительно резюмирует: — Вот так всегда у тебя, Тэхён! Рад чужими руками жар загребать! Я считаю, что ты должен извиниться перед Гуком. Извиняйся, давай. — Чего это? — вскидывается Тэ. — Это была моя удочка! — Да я же за тебя всю работу сделал! — визжит Гук и пихает его в бок. — Какую «всю работу»? Сидел, ебланил перед удочкой полчаса? — возвращает ему тычок Тэхён. — Вот! Полчаса! А это время! — не унимается Гук. — А мое время дорого стоит, между прочим. — Я считаю, что надо закрыть этих двух фишмэнов в минивэне, и пусть мирятся! — предлагает решение Хосок.       В минивэне мирятся долго, активно, что слышно по доносящимся оттуда сначала матам, потом причмокиваниям, а потом по едва приглушенным стонам. — Так-то лучше! — кивает Джин и раздает всем еще по соджу. — Ну, за первый улов! — Который ни хера не состоялся! — констатирует Шуга, но очередную порцию алкоголя вливает в себя уже с явным удовольствием. Он уже порядком пьяненький, а жар от костра доделывает свое коварное дело: Шугу развозит на глазах. Как и не отстающего от него Чимина. — Вот откуда в тебе, Шуга, столько ехидства, я никак не пойму? — удивляется Джин, переворачивая над костром палочки с нанизанными на них сосисками. — Сам мелкий, тщедушный как воробей, а столько в тебе… — Щас ведь мочкану, не посмотрю, что ты хён! — хрипло взвизгивает Юнги, срываясь со своего скрипящего кресла. — Угомонись! — по-доброму машет в его сторону Джин, с улыбкой наблюдая за тем, как Юнги пытается очень нетрезвой поступью подобраться к нему прямо через костер. — Чимини, лови своего сахарного, а то у него сейчас карамелька подгорит.       Чимин такой же нетрезвой поступью идет к хёну наперерез, захватывает его в объятия и возвращает в кресло. Но Шуге уже в кресле не сидится, у него градус рыбацкой традиции в организме превышает допустимые нормы, поэтому на подвиги тянет со страшной силой. — Да я, может, на две головы выше тебя, понял? — запальчиво машет указательным пальцем он перед носом, почему-то, Намджуна. — Щас… буду… — Что будешь? — не понимает Намджун. У него Хосок примостился на коленках, ему тепло и хорошо, очень комфортно, и он категорически не хочет что-то менять.       Из минивэна смущенно появляется Чонгук, что-то ворошит в пакетах, выуживает бутылку с водой и устремляется мелкой трусцой назад к машине. — Примирение пошло на второй круг! — прыскает Шуге в грудь Чимин. — Выше… щас буду! На две головы! — не унимается Шуга и направляется зигзагообразно куда-то в сторону деревьев. — Вторая часть Мерлезонского балета? — кивает в его сторону Джин. — Думаю, да, — хихикает Намджун. Ссаживает с рук Хосока и направляется за Шугой.       Когда он подходит вместе с Чимином к месту, где свэгушка собирается возвыситься, Юнги уже карабкается по шершавому стволу на какое-то весьма низкорослое и довольно сучковатое дерево. Взобраться успевает на первую ветку, потом замирает и оглядывается. — Спускайся, хён, мы прониклись, — смеется Намджун, — ты уже и так высоко.       Юнги максимум в полуметрах от земли, но смотрит вниз, и перед глазами у него все плывет. Земли, соответственно, не видно: она расплывается в темное пятно. — Ух ты! — впечатляется он. — Так и расшибиться недолго! — Ну, а я про что? — поддакивает Намджун. — Спускайся. — Нет! — возражает Юнги и устраивается на ветке, прислоняясь спиной к стволу. — Мелкий, тащи удочку. Рыбу будем ловить. Мы ж на рыбалку приехали!       Посмотреть на то, как Юнги собирается ловить рыбу в траве, сидя на дереве, приходят даже мелкие из минивэна. Чимин пьяно хихикает, но удочку притаскивает. А еще притаскивает за руку ржущего Джина со свежепожареной сосиской наперевес.       Юнги со знанием дела закидывает удочку, цепляет крючком Хосока за шиворот и тянет со всей дури на себя, норовя свалиться с ветки. Хосок шипит, но Джин заговорщицки прикладывает палец к губам, легонько отцепляет крючок и насаживает на него половину сосиски. Вторую половину творчески дожевывает Тэхён. — Тяни, Шуга, клюёт! — хихикает старший и отпускает леску. — Воооот! — довольно тянет Юнги, стрекоча катушкой. — А то на рыбалку они приехали! Только… Мин Юнги… можно доверить…       Что именно можно доверить Мин Юнги, так и остается тайной, поскольку на середине фразы древесный рыбак умолкает, сладко зевает и бездарно засыпает тут же, сидя на дереве. Шутка с сосиской на крючке так и остается неоцененной. — Свалится же, — бормочет Хосок, дергая Намджуна за рукав. — Сто процентов! — кивает тот, потом бережно подхватывает спящего маэстро на руки и, тяжело ступая по обломанным веткам, транспортирует к автомобилю. — Кажется, кому-то с утра будет трудно что-то вспомнить… — задумчиво тянет Хосок, кивая в сторону спящего в минивэне Юнги. — Кажется, таких, с амнезией, у нас завтра будет двое, — поддакивает, садясь у костра, Намджун, и указывает на Чимина, который, в порыве заботы о хёне, пристраивается рядом со спящим Шугой и во весь голос выводит хёну колыбельную, распугивая беспечную мошкару.

***

      Утро начинается не с кофе. Во всяком случае, у Шуги. Хотя, казалось бы.       У Чимина оно начинается с обострившейся на фоне жуткого похмелья аллергии на цветную одежду. Поэтому каждый предлагаемый стилистами элемент аэропортного гардероба он отвергает с болезненным выражением лица. При виде этой пёстрой ахинеи он буквально сгибается пополам, потому что, вот, ну не с похмелья такую радугу на себя цеплять, ребята! — А можно что-нибудь более…. Монохромное… А? — почти шепчет он и поясняет: — У меня голова от этого кружится.       Ему приносят белую рубашку и черные брюки, помещают его туда и выпускают в большую жизнь. И он нос к носу встречается с Юнги. Который одет аналогично: белый верх, темный низ. — Ну что, мои монохромные друзья! — жизнерадостно провозглашает Намджун. — Через час выдвигаемся в аэропорт. Есть какие-то жалобы, предложения, пожелания?       Юнги поднимает на него полный мрачного страдания взгляд. — Водички? — услужливо предлагает Чонгук бутылку минералки. — А… — Юнги мнется. — Рыбацкой традиции у нас не осталось?