Любовь и вечность

Любовь стоит лишь того, к чему она сводится, и только. (Элис Хофман)

Кай ворвался в свой кабинет и хлопнул дверью. Афинодора ушла. Исчезла, испарилась, и даже Деметрию сложно найти ее. Как у нее так получилось? Прошло уже несколько месяцев, а ему все хуже и хуже, нет, не от того, что на него придворные косятся как на брошенного мужа, а от тоски по ней. Он стал скучать, а ведь он бы никогда не подумал, что когда-либо будет скучать по ней, ведь они в браке уже не одно столетие и так привыкли друг к другу, все настолько стало обыденным и утратило свою новизну и прелесть, что... Мужчина устало опустился в кресло и подпер кулаком подбородок. Пшеничные волосы падали на его бледное лицо. Он вспоминал ту ссору, из-за которой она ушла из замка. Он понял, что это стало ее последней каплей... Кайус сидел в кабинете и просматривал бумаги, когда услышал легкие шаги по коридору. Дверь открылась. - Здравствуй, - она мягко улыбнулась. Он поднял глаза на хрупкую, изящную женщину, очень миловидную в строгом, но элегантном платье до колен. - Афи, - он слегка склонил голову, - тебе что-то нужно? Я немного занят. - Можешь сказать, чем же? - Нужно кое-что объяснить Аро насчет новообращенных, ты же знаешь, я не одобряю некоторых его решений. - Знаю, - бодрым голосом произнесла она и подошла к его столу, - и ты собираешься его переубедить? - Собираюсь поговорить, - он перевел взгляд на бумаги, - это уже переходит все границы. Он даже не посоветовался со мной! - Я знаю, но ты дорог ему, и он уважает тебя! - Знаю, - отмахнулся он, перебирая вновь исписанные бумаги. Афинодора стала прогуливаться по его кабинету, затем подошла к окну. Кай не обращал на нее никакого внимания, вновь погрузившись в бумаги. Повисло молчание, во время которого Афинодора собиралась с мыслями. - Кай? - Ммм? - Мне нужно поговорить с тобой. - О чем? - в тоне голоса не промелькнуло никакого интереса. - Кай, - она, не поворачиваясь, смотрела в окно, будто увидела там что-то интересное, - мы отдалились друг от друга, не находишь? Кай оторвал взгляд от бумаг на секунду, затем снова погрузился в то, чем занимался до ее прихода. Афинодора слышала шелест листков за спиной. - Кай... - Ну что? - слегка раздраженно спросил он. - Что ты хочешь? Афинодора повернулась. - Может, обсудим это? Мы давно не живем как муж и жена, я не остаюсь в твоих покоях, мы даже практически не общаемся, ты все время проводишь в своих делах! - Вообще-то, я один из старейшин, или ты забыла? - сощурил он глаза. - А я - твоя жена! - Я помню, - холодно ответил он и откинулся на спинку кресла. Важный, величественный и холодный, впрочем, как всегда, даже чуть-чуть надменный. Грубый, властный и жестокий. Да-да, это все он, ее муж... Кай же решил отложить дела, пока она здесь, все равно она будет отвлекать и не даст нормально поработать! Женщина, на вид которой было не больше двадцати, все так же стояла у окна, смотря ему в глаза. - Я не наложница какая-нибудь в гареме... - У меня его нет, - рассмеялся светловолосый мужчина, но она договорила: - ...чтобы молча сидеть и чего-то вечно ждать! Смех оборвался, и выражение сказочно-красивого лица стало жестким, как кремень. - Дора, не перегибай, - тихо сказал Кай. - Прошу, - она подошла к его столу, положив руку на гладкую поверхность дерева, - может, обсудим это? - Обсудим что? - голос стал еще холоднее. - То, что между нами происходит! - А что, - он вскинул брови, - происходит? Ты должна находиться подле меня в замке, заниматься своими обычными делами, быть примерной женой и не давать повода для толков, потому что я... - Король! - выпалила она, его перебив. - А я королева, и должна быть для всех примером, и я все это знаю! Выучила за столько лет! На прекрасное лицо блондина легла тень, но Афинодора и бровью не повела. - Что ты хочешь? - сквозь зубы спросил он. - Просто обсудить ситуацию. - Ну? - он нетерпеливо развел руками. - Говори уж, раз начала! Видишь, я слушаю! - То есть, ты позволяешь мне это сделать? - язвительно уточнила она. - Дора, - глаза его блеснули нехорошим огнем, - не изводи мое терпение! Женщина ударила рукой по столу так, что несколько листков слетели на пол, но Кай лишь ухмыльнулся ее порыву. - Ты садист, Кай! - выпалила она. - Я знаю, - довольно улыбнулся он. - Ты знаешь, - она развела руками, - сколько я готовилась к этому разговору, сколько собиралась?! - Ну так говори! - Кай, - она неожиданно опустилась перед ним на колени, и он смотрел на нее сверху вниз теперь, - ты нужен мне. - И это все? - нейтрально произнес он. - А разве этого мало? - Ты долго готовилась, чтобы сказать мне эти слова? - немного удивленно спросил он. - Ты нужен мне не только как образ мужа, а я при тебе в этом замке просто как жена! Мне этого ничтожно мало! - Просто? - не понял Кай. - Это уже стало обычной формальностью, мы словно не настоящие... - она опустила голову и с горечью произнесла, - мы давно уже не настоящие муж и жена. Кай отвернулся и уставился на стену, обитую темно-бардовым бархатом. Афинодора продолжала: - Аро и Сульпиция... Они были прекрасной парой, и их страсть казалось мне вечной, и Аро правда любил ее, и она его, а потом... прошли годы, много, много лет, и сейчас их союз напоминает мне деловое соглашение. По принципу - у короля должна быть королева, без королевы никак. Я не хочу так, Кай. Он молчал, никак не реагируя на ее слова. - Но там ситуация сложилась слегка по-другому, немного не так, как у нас, - она грустно улыбнулась и подняла на него глаза. - Сульпиция тоже перестала его любить, и ей легко. Они как партнеры, которые живут под одной крышей, у них эдакая привычка... как она мне говорила... не знаю... - И к чему это все? - подал он голос. - Она не любит его, - она красноречиво смотрела на него, - но ведь у меня все по-другому... я никогда не переставала, как мне кажется, любить своего мужа... Кай медленно перевел на нее тяжелый взгляд, ее слова не тронули его сердце. Затем взгляд упал на стол и стал задумчивым, глаза застыли и смотрели как будто сквозь древесину. - Ты нужен мне, - тихо проговорила она, - потому что я люблю тебя, я никогда ни с кем не изменяла тебе и старалась быть смиренной и примерной тебе женой, всегда! Ты знаешь это? - Не тыкай мне этим. Женщина ахнула от этих слов и чуть не осела на пол. Глаза расширились в изумлении, затем в них застыл шок. - Я не ослышалась? - прошелестела вампирша еле слышно. Кай бросил на нее пылающий взгляд: - Нет! - Ты не ценишь этого? Ты... - Дора, я сам решу, что мне ценить, а что нет, хорошо? Не нужно мне тут лишний раз напоминать о своем правильном поведении! - Я что-то сделала не так? Ты за что-то злишься на меня? Кай театрально закатил глаза: - Просто оставь меня с этим разговором, и все будет хорошо. - Почему? - Что? - одна бровь изумленно приподнялась. - Почему я должна уйти, если я хочу поговорить? - Потому что я занят сейчас - это раз. Это был приказ - это два. - Приказ? - упавшим голосом произнесла она. - Ты приказываешь мне?! - Разве я не могу? - Ты невыносим! - выпалила она и заходила по комнате, заломив руки. - Ты бываешь невыносим, Кайус! Это же издевательство! Глаза цвета бургунди наблюдали за ней, губы скривились в ехидной усмешке. - Думай, что хочешь, и оставь меня одного. Я занят. Она остановилась и задумалась. Афинодора яростно соображала, что бы сказать ему такое, чтобы он не смог прогнать ее, чтобы передумал, и они обо все поговорили нормально. Жена старейшины была умной женщиной и знала, что сейчас, в их случае, с таким мужчиной, как ее муж, она перегибает палку, что этот разговор, как бы она не хотела - лишний, он может только все усугубить и окончательно испортить их уже давно прохладные отношения, но она не могла больше ждать или терпеть его холодность и подчас жестокость к ней. Женское сердце чувствовало, что его любовь прошла, они как-никак в браке очень много лет, целую вечность, и по сути - что она может хотеть от него? Он и так дал ей слишком много. Он отдавал ей себя, был нежным когда-то, заботливым и любящим, а какой он был, когда они оставались наедине в его покоях? О, это были прекрасные, удивительные моменты, которые никогда не уйдут из ее памяти... Они были счастливы. А теперь? Тишина, мрак, одиночество... Она сколько раз ловила себя на мысли, что ей осточертела Вольтерра, слуги, приближенные Аро, Джейн с этими ее огромными, горящими глазами. Это маленькое надменное создание всегда напоминало ей монстра, самого злобного и беспощадного, злее Аро и Кая вместе взятых. Только Марк был ей по душе, она жалела его и уважала за его безмерную любовь к покойной жене. Марк - пример того, что вампиры умеют чувствовать и переживать, вот только Кай не был таким. Она снова подошла к окну и собиралась с духом. Она скажет ему сегодня все. Скажет, как есть. Она глубоко вздохнула, хотя вампиры легко могут обходиться без воздуха, но в некоторые моменты, в тяжелые, такие как сейчас, либо в минуты страсти, а иной раз просто по инерции они делали это. - Кай, прошу, выслушай меня, и, умоляю, не перебивай, я должна тебе это сказать, - заговорила она тихим голосом, - я люблю тебя. Все еще. Когда-то я думала, что моя любовь угасла, ты отдалился, и я захотела всеми силами разлюбить тебя и думала, что у меня это получилось. И, вроде, оно так даже и было, я ненавидела тебя... Потом все принимала, как данность, как есть, ведь ни одно живое существо не может любить вечно... - она остановилась на секунду, ей вспомнился Марк, но затем продолжила: - И я старалась ко всему относиться спокойно. А затем любовь вновь посетила мое сердце и вновь к тебе, Кай. Я безумно жду наших встреч, я безумно по ним скучаю. Я понимаю, что, возможно, все это лишнее, и тебе не интересно то, что я сейчас говорю, и ты все воспринимаешь как данность - подумаешь, жена вновь влюбилась в мужа - но я так больше не могу. Мне очень сложно без тебя, Кай, под одной крышей. Мне безумно тяжело, поэтому я хочу задать тебе вопрос - ты можешь что-то изменить? Хоть что-нибудь? Она повернулась, и они встретились глазами. Она прочла в них внимание и задумчивость, ухмылки не было. Но ни нежности, ни любви - ничего такого. Женщина сказала: - Я согласна, я даже хочу, чтобы ты взял меня силой, прямо здесь, точнее, это не будет выглядеть, как силой... Понимаешь, о чем я? Я так соскучилась по тому, что ты делал со мной, что мы делали вместе. Последние слова она прошептала, интимно понижая голос, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Кай лишь наблюдал за ней. - Я согласна на все, - говорила Афинодора, - на твою жестокость, на покорность с моей стороны, я согласна на все, лишь бы вернуть твою любовь! Она подошла к столу и облокотилась об него. - Я хочу тебя, Кай, - она смотрела в его глаза и говорила так, словно от этих слов зависела ее жизнь, - ты нужен мне! Умоляю, сделай что-нибудь! Кай увидел, как жена стягивает с плеч шелковое платье - она готова отдаться ему прямо на этом столе, она любит его до безумия и так же хочет: она хочет, чтобы он обладал ею, как ему только вздумается, она согласна на все, даже на унижения, лишь бы он... Когда-то он был бы рад этому, но теперь ничего не шевельнулось в его душе. Кай, не вставая с кресла, положил руки ей на груди, затем руки спустились ей на талию, затем на бедра... Ладони легли на обнаженные плечи и стянули ткань ниже... Афинодора затрепетала и сжала его руки в своих, прижимая крепче к своему телу. Она притянула кисть его руки и поцеловала пальцы; раньше он бы сам затрепетал от этого предельно нежного и трогательного жеста, от ее любви к нему, он так хотел ее любви, жаждал ее, она была нужна ему... Кай, наконец, поднялся и властно поцеловал ее, грубо и жестко. Он сдавил ее тело так, что Афинодора приглушенно охнула. Одну руку он положил ей на затылок, прижимая ее голову к себе, яростно целуя. Она растерялась, но оттолкнуть не смела. Вместо этого она обвила его шею руками, показывая свою покорностью и желание, но Кай резко отодвинул ее от себя со словами: - Ты жалкая, Дора, ты унизилась передо мной, когда я давно к тебе не испытываю того, что испытывал раньше. Согласен, когда-то все было по-другому, но сейчас я не нуждаюсь в твоей любви. Она стояла, оглушенная, почти полураздетая, и не могла сдвинуться с места, настолько потрясение было сильным. А Кай... Он захотел сказать ей эти слова, они не вырвались у него, нет! Он захотел обидеть, уколоть, сделать больно, но он не знал, НАСКОЛЬКО он сделал ей больно. - Я жалкая в твоих глазах? - она ошарашено смотрела на него. - Я уже сказал, - мужчина отодвинул ее от стола. - Ты можешь идти, только приведи себя в надлежащий вид. Ее лицо исказилось от боли, она попятилась, машинально поправляя платье. Афинодора не уходила, молча смотря на него, и Кай не выдержал: - Ну что, что ты хочешь еще от меня услышать? - крикнул он. - Это все? Конец? - она не узнала своего голоса. - Афинодора, - он приблизился к ней и властно прижал к стене, - я же сказал ... - Я люблю тебя, - прошептала она, чуть не плача. - Прости... - Прости, но ничем не могу помочь. Ты будешь женой официально и будешь при мне в замке, я не разведусь с тобой, не волнуйся. Во всяком случае, я не вижу замены, а просто брать в жены и не любить – зачем мне это? - Я этого не вынесу, - нижняя губа задрожала. - Не вынесешь чего? - грозно поинтересовался он. - Быть в Вольтерре, видеть тебя и знать, что ко мне относятся, как к дерьму... В следующей момент она получила пощечину наотмашь и упала, не удержавшись на ногах. - Следи за языком! - рявкнул Кай. Афинодора прижала ладонь к щеке, но ей не могло быть больно; для вампира и для нее в частности этот удар был довольно слабый и не мог не причинить физической боли, не навредить как-то, но вот боль душевная... Разве она не самая сильная, разве она не ужаснее самой сильной физической боли? - Но ведь это так, Кай, - прошипела она уже сквозь зубы. Он кинул на нее убийственный взгляд, но она договорила: - Если бы это было не так, я бы поняла и приняла этот удар, но ведь это так, тогда зачем ты ударил меня?! - Ты не смеешь говорить мне таких вещей, - старейшина возвышался над женщиной, смотря на не сверху вниз. - Никогда! Как ты смеешь так говорить со мной, я удивлен неимоверно! - Я жена старейшины, не забыл? - голос ее окреп, она начинала злиться. - А я – сам старейшина, не забыла? - злобно сощурил он глаза. - Кто главнее, как по-твоему? Господи, словно ты тут первый день! Характер решила проявить? - Я имею право, - она поднялась и смотрела на него прямо и довольно твердо. - Я имею право в этом замке. - Право... - он неожиданно рассмеялся резким смехом, так, что ей захотелось отвесить ему хорошую оплеуху. - Да... С подчиненными, со стражей, но не со мной! - Да как ты... - Мне надоел этот разговор, Дора, - устало прервал ее Кай. Афинодора уже было хотела броситься к двери, но решила последний раз попытать счастья и пошла абсолютно другим путем. Еще раз... последний... последний... Она подошла и робко заглянула ему в глаза, как ручная лань. Ее тонкая рука легла на его грудь. - Помнишь, как мы были вместе? Ты хоть немного помнишь? Как ты касался меня, как мы проводили дни и ночи вдвоем? Как ты жаждал моих объятий, моих слов, как ревновал меня? Неужели нельзя вернуть хоть часть того? Молю, вспомни! Просто подумай, как... Голос оборвался. Кай тяжело вздохнул, и Афинодора с ужасом понимала, что ему не нужны его слова. Совершенно. - Вот сейчас, в данную минуту ты надоела мне, Дора. Я повторюсь - ты унизила саму себя, ибо я не просил твоей любви, мне уже не нужно то, что было раньше. Я могу сказать - извини, что приходится тебе говорить такие вещи, если тебе станет легче. - Окончательно? Ты уверен? - шаг назад. Нарастающая боль в груди, казалось, разорвет ее на части. Кай возвел глаза к потолку: - Извини, я уже сказал. Ты была, помню, гордой, бодрой женщиной, сияющей и даже властной, что с тобой стало? - А я помню, тебе нравилась как раз другая Дора, такая, как я сейчас перед тобой, - женщина старалась держаться из последних сил, видя неприступность и холодность мужа. - Это было давно. - Я поняла. - Это все? Я могу, наконец, заняться своими делами? - нетерпеливо спросил он. Внутри Афины все оборвалось. Да, он может заняться своими делами. Это был конец. Она подошла к двери, а на ее лице было написано такое выражение, словно она проиграла огромную и тяжелую битву, к которой так долго готовилась. Она потерпела поражение, ее разбили, уничтожили. Жена старейшины великого клана открыла дверь, вышла из его кабинета и закрыла за собой. Не хлопнула, а просто закрыла. Она шла по коридору, губы ее задвигались, и она сказала еле слышно, никто не расслышал ее слов: - Я любила тебя... Кай вспоминал. Уже несколько месяцев... Как она исчезла? Почему Деметрий - лучшая ищейка в мире - не может напасть на ее след? Аро по его просьбе прочел мысли каждого в замке, но никто ничего не видел и не знает. Афинодора просто не явилась на обед, когда Хайди привела очередную группу туристов. И никто, что удивительно, не заметил ее отсутствия сразу же, даже он. Только когда покончил с первым туристом, он заметил, что в главном зале нет его супруги. Он искал ее глазами, но ее не было. Старейшина решил не прерывать пиршество и разузнать в чем дело после того, как со всеми людьми будет покончено. Вначале он пошел в ее покои, но не нашел ее. Растерянный, мужчина вернулся в тронный зал, и Аро заметил, что с их белокурым правителем что-то не так. Группа окровавленных тел уже лежала, сваленная небольшой горкой. - Что-то случилось? - спросил он. - Где Афинодора? - Тебе уж лучше знать, она твоя жена, не моя, - премило заулыбался Владыка, не обращая внимания на почти что грубый тон брата. - Ах, оставь свою иронию, я не могу ее найти, - резко отмахнулся Кайус. - Как это? - Вот так, - осклабился Кай. - Она не явилась к обеду! - Ну, может... - Что? - перебил мужчина. - Хотя, - Аро медленно стал прохаживаться по залу, сцепив руки на груди, - она может быть где угодно, замок ведь большой. А что ты так переживаешь? - Я не переживаю, - буркнул Кай в ответ. - Я лишь сказал, что это странно, такого еще не было. - Может, она уже вернулась в комнату - твою или свою, - предположил Аро. Приятный голос его лился, как ручей. Воспоминания, они захлестывали волнами. Несколько месяцев, десять месяцев, если точно... Почти год. В тот же день Аро созвал свиту, и они обыскали замок, потому что Афинодоры ни в своей комнате, ни в комнате Кая, ни в комнате ее подруги Челси, ни Хайди не было. Сульпиция тоже пожимала плечами. Затем Аро через тактильный контакт просветил всех, но нужной информации не обнаружил. В замке воцарилось растерянность, никто не ожидал такого от жены короля, и растерянность возросла до предела, потому что Деметрий не смог ее найти. Деметрий! Аро смотрел на него во все глаза, когда тот появлялся очередной раз в замке и заявлял, что очевидно, супруги Кая нет не то, что в Вольтерре, но и в Италии. Он не может напасть на ее след. Он просит разрешения покинуть Италию, чтобы найти ее. Аро разводил руками в недоумении. - Кай, брат мой, что же между вами такого произошло? Я в полном замешательстве, как, впрочем, почти все мы. - Почти? - Ну, некоторым, как, например, Джейн и Алеку - им все равно, - он развернулся к нему, сидя на троне, - другие же более любопытны. Так что же? Этот разговор шел спустя всего лишь несколько дней после исчезновения; тогда Кай был безумно зол на нее и, если бы ее вернули обратно, - порвал бы на куски! - Как она могла выставить меня в таком свете? Бросить? Как она могла?! - яростно прошипел старейшина. Его голос теперь напоминал шипение разъяренной кобры. Аро отвечал вполне миролюбиво, создавая удивительный контраст между общением двух правителей. - Мне удивительно одно, почему Деметрий не может ее отыскать? - А меня волнует, что судачат за моей спиной! - Против моего дара читать мысли одним касанием руки никто не властен, - продолжал Аро, будто не слушая Кая, - так что думать, что наш Деметрий что-то скрывает - лишнее. - То есть? - мрачно покосился на него Кай. - Они не могут быть в сговоре, я про это, - Аро сложил замком свои изящные руки, - так что... А вообще я поражен твоей женой, если честно! Она меня приятно удивила! Оказывается, у нее есть способности превосходно прятаться! - Что-о-о-?! - вскричал Кай так, что, кажется, задрожали колонны. - Тише, мой дорогой, тише, что ты так кричишь? У меня лопнут барабанные перепонки, - поморщился Аро. - Моя жена, Аро, исчезла, а ты толкуешь, что она тебя приятно удивила? Исчезла жена старейшины, а ты... - Кай не верил своим ушам и смотрел на брата широко распахнутыми глазами. - Я лишь предположил, - примирительно сказал Аро, - что у нее, оказывается, был дар прятаться, только она никак не могла его проявить, не было надобности и возможности, она же практически не уезжала за пределы Вольтерры, и она сама о нем, я полагаю, не знала. Я его тоже как-то проглядел... когда-то очень давно. Я только так могу объяснить, почему Деметрий бессилен. Выходит, она испарилась как раз, когда Хайди привела туристов... Вольтури были все отвлечены, и она воспользовалась ситуацией. Превосходно! - Аро... – прорычал Кай, сотрясаясь от злобы. - Деметрий найдет ее и... - Найдет, - рявкнул Кай, - еще пара дней прошла. Найдет, и я не знаю, что сделаю с ней! - Тише, Кай, - уже серьезней сказал ему Аро. - Прежде чем наказывать, нужно узнать, почему она решила сделать это. Таки я спрашиваю еще раз, между вами что-то произошло? - Мы повздорили, - нехотя отозвался его белокурый брат. - Повздорили, значит? - недоверчиво уточнил Аро. - Да. - Если бы просто повздорили, как ты выразился, она вряд ли бы убежала. Как будто вы не ругались все те года, что жили в браке. - Было дело, - пробурчал он, хмуря лоб от недовольства. - Выходит, - как ни в чем не бывало продолжал Аро, - вы поругались довольно сильно. Очень, я бы сказал, сильно. - Возможно, - сквозь зубы ответил Кай и оперся на руку, отвернувшись от Аро. Марк тоже присутствовал в зале и сидел по правую руку Аро, но пока что принимал молчаливое участие в беседе, внимательно слушая. - Может, дашь мне посмотреть? - спросил Владыка. - Нет, Аро! - резким тоном ответил Кай. - О-о-о... теперь я, кажется, начинаю понимать... - внимательно всматриваясь в Кайуса, протянул Аро. - Ее найдут, обязательно! - и, не выдержав, Кай вышел из тронного зала. Кай сидел, подперев ладонью лицо, устремив задумчивый взгляд в пространство. Прошло столько времени, ничтожно мало для них, вампиров, но много для разлуки с ней. Злоба его начала постепенно таять, и сейчас он уже не знал, куда себя девать. Он не понимал, что с ним происходит, он начал тосковать по ней и сомневался уже, что это просто сила привычки, ведь она была рядом столько лет. Молодая, красивая, тонкая, как березка. Верная ему безоглядно, хотя он иной раз ловил в ее глазах это чувство - желание прижаться к другому мужчине, почувствовать его тепло, да хоть к Феликсу или Деметрию! Но она ни разу ему не изменяла, иначе он бы узнал об этом... Она любила его. Кай рывком поднялся и заходил по кабинету, заламывая руки. Столько времени! А ведь жена оставила письмо, и это письмо он показал Аро, но далеко не сразу, он дал письмо с условием, что тот не будет пытаться прочитать его мысли. Он не хотел, чтобы кто-либо знал, что произошло в тот день с ним и его Афинодорой. Это их личное дело, как она вела себя с ним, как он реагировал на все - это их личная жизнь, какая бы она не была, никто не вправе, даже Владыка, вмешиваться в нее. Когда же Аро стал более настойчиво просить показать ему события, Кай решил сказать о письме. Аро с любопытством взял листок бумаги, сложенный пополам. Он прочел и перевел на Кая серьезные глаза. - Понятно. - И? - Не знаю, мой друг, боюсь, это прощальное письмо. - Да что ты? - ядовитый тон Кая разнесся по залу. - Правда? - Я могу показать его Марку? Кай ответил согласием, и тот тоже пробежал глазами по бумаге, а затем передал письмо Аро. - Что ты скажешь ?- Аро обратился к Марку. - Я не думаю, что наша Афинодора захочет вернуться, - прошелестел старейшина, - я думаю, она захотела покинуть нас навсегда. Но это только мое мнение, вы можете его не разделять. Кай сжал подлокотники трона, но остался с виду спокоен. Это было месяца четыре назад, теперь же он подошел к столу, открыл верхний ящик и взял в руки порядком потрепанный лист бумаги. Он почти что с нежностью пробежал глазами строчки, которые уже давно выучил наизусть. «Мой дорогой Кай, - стояло там, - мой супруг, прости меня, что я делаю это, но я не могу иначе! Это решение озарило меня, как молния, я поняла, что это единственный выход, иначе я бы сошла с ума! Я решила уйти, ибо не видела выхода из ситуации, а покорно существовать рядом с тобой без хоть доли твоего тепла я не смогла. Возможно, я слабая, не такая, как другие, но я уже говорила, другие, видно, любят меньше, чем я люблю тебя, мой Кай! Прости мою любовь, ты когда-то добился своего, но не думал, что настолько долго, на всю вечность! Теперь я нужна тебе в роли официальной жены при одном из королей Вольтури (да простит меня Аро), но по-настоящему я для тебя давно перестала существовать. Поверь, если сможешь, что я ни в коем случае не пыталась унизить тебя своим уходом, прости, если это выглядит так и пойми... я не могу более быть смиренной и послушной, такой, какой ты хотел меня видеть. Для меня вечность стала слишком долгой... Прощай, Кай. Дора» Он положил листок и подошел к окну, встав на то место, где когда-то стояла его жена. Тоска накатывала, подходила к горлу и оставалась там, она сжимала горло тисками. Он почти чувствовал ее боль, или даже чувствовал, без всякого «почти». Старейшина услышал шаги, приближающиеся к его двери. Стук. - Войдите! В комнату зашел красивый молодой мужчина, невероятно стильный и изысканный, с надменностью в глазах и холодной учтивостью. Деметрий. Кай вопросительно смотрел на него. - Господин, к вам меня послал Владыка. Он попросил, чтобы я передал вам, что пока не смог напасть на ее след, - он слегка склонил голову. - Наш Владыка был прав. У нее талант. Кай махнул рукой и отвернулся. Деметрий не знал, что ему делать - стоять и ждать указаний или уходить. Кай молчал, отвернувшись к окну. - Господин? - Ты можешь идти. - Я хотел спросить. - Ну? - Мне продолжать поиски? Кай медленно развернулся, и Деметрий увидел удивление, а затем возмущение в глазах. - А как ты думаешь? - жестко спросил он. Деметрий даже растерялся, что ему в принципе не свойственно. Он не был посвящен в нюансы этой истории и знал только самое необходимое. Общался он в основном с Аро из старейшин, а тот давал ему информацию, которую считал нужным давать, не более. Деметрий ответил: - Я думаю, что я должен продолжать искать госпожу, - он склонился при этих словах в легком поклоне. Деметрий светился учтивостью, в нем не проскользнуло ни йоты иронии и сарказма сейчас, он, на самом деле, считал Афинодору все еще госпожой, женой одного из старейшин, и Кай отметил это. - Правильно думаешь, ищи ее где угодно, если понадобиться, езжай хоть на Северный полюс, но отыщи ее. - Слушаюсь, - элегантный кивок головы, и ищейка испарился. Прошло еще три месяца, от Деметрия не было слухов. На поиски Афинодоры он отправлялся всегда один, ему никто не был нужен в таких делах, так как никто не обладал нюхом и шестым чувством острее, чем у него, но... Он побывал в разных странах мира и городах, встречал различных вампиров, кочевников и целые кланы, но либо все врали, либо на самом деле не встречали девушку, похожую на Афинодору. Он маскировался, снимал плащ, подвеску с гербом и надевал современную одежду, чтобы не знали, кто он таков. Некоторые все же узнавали его, но проблем не возникало, другие вампиры не хотели ввязываться во все то, что каким-то боком имело отношение к Вольтури. Проходили недели, месяцы, но он не нашел ее. Афинодора исчезла без следа. *** Мужчина с длинными пшеничными волосами медленно поднимался по широкой лестнице замка. Ему никто не встретился на пути, все будто избегали его, боялись встречаться с ним глазами. Вампир зашел в свои покои и лег на диван. Выражение лица было глубоко печальным, губы плотно сжаты. Прошло несколько лет, а он все острее чувствовал, как ему не хватает ее общества, ее голоса, ее прикосновений. Кауйс думал, что печаль пройдет, но становилось только хуже. Он не знал, где она, и жива ли она вообще? Быть может, она попросила кого-нибудь убить ее, кого угодно, хоть кочевника, и он сделал это? Старейшина стал немногословен, в глазах застыла глубокая грусть и очень часто потерянное выражение, прямо как у Марка, только Дидима мертва, а он не знает, что с Афинодорой, и это терзало его душу. Он давно ей простил побег, он давно все и вся простил ей, лишь бы она вернулась. Одиночество стало душить, ничего не радовало, ни один из вампиров его клана больше ни разу не увидел более-менее мягкой улыбки на его запредельно красивом лице. Кай понял, что такое настоящее одиночество, только когда потерял ее. Он понял, что любит. Это осознание удивило его не меньше, чем ее исчезновение, и еще боль, которая разрывало его душу, когда он вспоминал их последнюю встречу. Глаза защипало, и они заблестели, подернулись влажной пеленой. Так плачут вампиры. - Прости меня, Афи...