Первый и единственный

      Чонгук всегда хотел стать лучшим.       Лучшим сыном, лучшим другом, лучшим учеником, лучшим танцором и певцом. Он пахал в поте лица, отрабатывая танец до совершенства. Рвал голосовые связки, чтобы взять ту самую ноту, что совсем ему не давалась. Учился денно и нощно, чтобы получать только самые высокие оценки и быть лучшим в классе. Делал все, чтобы родители гордились им.       Но все равно был тот, кто превосходил его по всем параметрам.       Пак Чимин.       Солнечный мальчик с улыбкой широкой и глазами-полумесяцами. Первый родился в Пусане, первый в школе, первый в танцах — первый для Чонгука. Старший был образцом для подражания, кумиром во всем и, вместе с тем, главным соперником, которого хотелось превзойти несмотря ни на что.       До содранных в кровь коленок и локтей, до осипшего голоса — Чонгук делал все, чтобы Чимин заметил, чтобы Чимин улыбнулся ему, чтобы Чимин похвалил. Что я там сказала? Он хотел быть лучшим для родителей?       Нет.       Он хотел быть лучшим для Чимина.       Маленький Чонгук влюбился, полностью погряз в старшем. Он безумно хотел быть похожим на него, хотел стать ровней, а, может, и лучше него. Но Пак, кажется, даже не замечал рвения младшего, снисходительно улыбаясь ему — не той улыбкой, что ярче света солнца, а холодной и чуть надменной.       «Ты такой ребенок, Чонгук» — говорил он, фыркая и отворачиваясь.       А Чонгук лишь стискивал зубы до скрежета, сжимал кулаки, впиваясь в кожу ногтями, и, глотая злые слезы обиды, снова шел в танцевальный зал, где буквально тонул в поте, крови и слезах.       Прошли годы, маленький Чонгук вырос, стал шире в плечах, а движения его были почти совершенны. Чимин тоже стал старше, стал мудрее и еще красивее. Он уже давно окончил школу и уехал покорять Сеул, а Чонгук остался дома, продолжая лелеять надежду на то, что рано или поздно обратит на себя внимание старшего. Но Чимин не приезжал. Совсем забыл про родной город. А Чонгук, кажется, потерял стимул.       С тренировок он возвращался по-прежнему поздно, жутко уставший и взмокший, но теперь не перед кем было бравадиться. Чимин исчез.       Исчез и смысл стараний Чонгука.       — Привет, Чонгук.       Сердце пропустило удар, а глаза расширились в удивлении. Подняв голову, Чонгук неверяще посмотрел на того, встречи с кем он уже и не ждал. Пак чертов Чимин стоял прямо перед ним и улыбался. Улыбался не той холодной и надменной улыбкой, а тепло и с глазами-полумесяцами. Он — будущий айдол и кумир миллионов, стоял перед ним в мешковатой толстовке, с взъерошенными волосами цвета пшеницы и просто улыбался.       — Что ты здесь делаешь?       Не то хрип, не то писк. Уж слишком неожиданно появление Чимина. А в ответ лишь еще одна улыбка и неловкое движение рукой.       — Я приехал в гости к родителям. И к тебе.       И снова сердце замерло, чтобы после пуститься в безумную скачку.       — Ко мне? О чем ты?       Тихо-тихо. Настолько, что слух пришлось напрячь Чимину.       — А ты изменился… Но все такой же. Вот так парадокс, да, Чонгук?       Глаза в пол и яркий румянец на щеках. А в голове пульсирует непонимание и недоверие. И это все в глаза старшему бросается, нежность в груди вызывает, что теплыми потоками в венах струится до самых кончиков пальцев. Желание обнять и никуда не отпускать топит с головой, но Чимин себя осаждает.       — Я скучал по тебе.       И вот глаза поднял и смотрит удивленно, испуганно немного.       — Но… Почему?       Былые чувства в крови бушуют, заставляют и без того сумасшедшее сердце биться в исступлении. Руки дрожат, а ноги вот-вот подогнутся.       Чимин делает шаг, а для Чонгука весь мир обретает краски. И в объятиях чужих хочется раствориться, утонуть, вдыхая только запах бронзовой кожи и одеколона. Дрожащие пальцы цепляются за толстовку, а ноги почти что немеют, но старший держит крепко, нежно прижимая к себе.       — А ты попробуй догадаться, Чонгук.       А гадать и не нужно. Чонгук ведь уже не маленький, по взгляду и голосу все понимает, не верит только до конца. Но это и не нужно. Чимин лично сделает так, чтобы младший осознал, принял и остался рядом.       Что я говорила? Чонгук хотел быть первым для Чимина?       Он всегда был для него единственным, а взгляды те и холодные улыбки лишь помогли стать сильнее. Зато сейчас Чонгук уверен, что он любит и что любим он также.       А большего и не надо.