Сказка для принцессы

— Давай поговорим. — Опять ты? — прошипела Кристина, развернувшись к нему. Сил ругаться не было, но негодование росло с каждый секундой. — Ты за мной по пятам ходишь или как? — Возможно. Воспитание не позволяло нарушать идиллию. — Он пожал плечами и, сохраняя убийственное спокойствие, улыбнулся, и из-за этой улыбки Крис хотела вцепиться в него с новой силой. — Да пошёл ты. Уйди с моей дороги. — Она, словно танк, направилась ко входу в свою комнату, но сильные руки остановили девушку. — Надо поговорить. — Мой ответ — нет. Дважды не повторяю. — Он обхватил её, пока Кристина делала рывок, чтобы вырваться. — Отвяжись! Ты не понимаешь человеских слов? — Мне не нравится твоя грубость. Мы с тобой сейчас пойдём и поговорим на балкон или в твою комнату, всё равно я ночую у вас. Мне Лёша разрешил. — Кристина готова была испепелить его взглядом, а в уме уже придумывала самые извращённые пытки. На самом деле она жутко боялась, и это все можно было бы назвать одним словом — защитная реакция. Хотелось спрятаться, зарыться в подушку и заснуть, чтобы не видеть его рядом, не чувствовать этот обворожительный голос, чтобы не видеть того, кто так волнует её. Но она не могла. Была прекрасно уверена в том, что Денис видит её насквозь и догадывается о том, что она чувствует себя смущённо. — А мне плевать. Моя комната только моя територия, иди вон к Лёшке, и делайте, что хотите, но меня не трогай. — Прошипела она. — А ну пусти быстро, задолбал! — Я предупредил его, что нам надо поговорить. Кажется, Кристина вспомнила всю нецензурную лексику, которую она изучила за свою жизнь. Балкон. Опять. Отнюдь не самые лучшие чувства преследовали её сейчас, не самые лучшие воспоминания проплывали перед глазами. Она опять тут, опять с ним, но на этот раз Кристина поклялась себе, что не даст причинить себе вред. Она сильная, она постарается не думать о нем, хоть так хочется. Пришлось смириться и, опустив голову, следовать за Денисом, сжимать его теплую и большую ладонь, чувствовать, что он не хочет и не может отпустить её — уж слишком железная хватка. Балконная дверь хлопнула, и Крис встрепенулась. — Что произошло с веселой и тихой Кристиной, которую я видел два года назад? — Она выросла. — Без промедления, подняв глаза и устремившись на Дениса, ответила девушка. — Хороший ответ. Но мы должны с тобой поговорить. Это срочно и это меня волнует. — Нам не о чём говорить, Денис, — тихо произнесла Кристина, отвернувшись от него. — Меня это не волнует. — Если бы нам не о чем было говорить, то я бы не стоял сейчас тут и не пытался. Молчание. Казалось, это было намного лучше, чем этот чёртов разговор, который сыпет соль на едва зажившие раны. Кристина боялась. Она не знала, что скажет, боялась выглядеть глупо, как тогда. Он поменялся?.. Плечи стали немного шире, щетина такая забавная, словно он уже взрослый и состоятельный мужчина. Впрочем, так и есть, двадцать два года — довольно молодой, но ответственный возраст. Только вот стиль, которого, как казалось девушке, он не придерживался, остался тем же. Зачем так красиво? — Ты поменялась. — Ты тоже. — Забавно, прошло ведь два года, а мы так отдалились друг от друга. — Ну нет, зачем он говорит эти вещи? — Не надо вот этого всего, Денис. Что ты от меня хочешь? Я жду четкого и ясного ответа. — Ты не разучилась командовать. Ещё немного, и у нее бы пошёл пар из ушей. Как можно быть таким назойливым? Боже мой, да уже лучше простое равнодушие, чтобы он оставил её в покое, а эти чёртовы чувства, прошли бы, остался маленький шрам и напоминание о том, какой беспечной быть нельзя. Зачем он вернулся? — А ты не разучился делать то, что никому не нравится. — Кристина, — будто бы игнорируя ее странный выпад, начал он. — У тебя, вижу, появился парень? Зачем говорить её имя так мягко?.. — Если тебя не обманывает зрение, то да. Нам очень хорошо вместе, и я его очень люблю. Простого человека с улицы я бы приводить не стала. — Абсолютно спокойно, стараясь держать все под контролем, ответила девушка. Такая серьезная, со сложенными на груди руками, Кристина была ещё более привлекательная. Конечно, улавливались её старые привычки, например, смотреть в пол, когда ей говорят серьезные вещи, но в целом она стала другой. И эта другая Кристина намного более нравилась ему, чем та малышка, которая была раньше. — Ты его не любишь, принцесса. Это видно слишком сильно, как бы ты хорошо не пыталась это скрывать. Я слишком хорошо знаю тебя и этот твой недопарень совсем не нравится принцессе, уж слишком ты холодна. — Откуда тебе знать? Ты копался в моей голове, чтобы придти к такому идиотскому выводу? — она вспылила, ведь Денис, чёрт бы его побрал, говорил абсолютную правду, но ему об этом знать нельзя. Не за чем. Что он может? Правильно, ничего. Между ними пропасть, один шаг — и ничего не изменится. Вопрос в том, кто сделает это первее. — Ты делала это всё, чтобы позлить меня. У тебя почти получилось, принцесса, но я тебя раскусил. Смех. Такой звонкий, Кристина залилась смехом, но никак не могла успокоиться. Денис всё равно держался, смотрел на этот странный припадок и боялся того, что его слова могут быть правдой. Она так реагирует на это остро, отвечает так же, и во взгляде такое безразличие. Когда она уже откроется ему, снимет эту чёртову маску и скажет то, что так всегда хотела? — Я не могу, — пытаясь успокоиться, сказала Крис. — Ты такой уморительный. Денис, — через некоторое время, усмерив свои эмоции, начала она. — Мне плевать на то, что ты думаешь. С того самого момента как ты меня бросил, ты стал никем. Нет в моей жизни больше места для тебя. Поезд уехал в лучшую жизнь. — Врёшь. — Я тебя ненавижу. Иди ты к чёрту, понял? Оставь меня в покое! — Я тебя тоже. В этом-то мы, Крис, похожи слишком сильно, и, не поверишь, но у меня такие же требования. Она взглянула на него с недоверием, и этот золото-карий омут прекрасных глаз затягивал с новой силой, поглощал все остатки самообладания. Там плескалась горечь, проскальзывал интерес, но больше всего там было боли, которая сидела где-то в душе, такой чистой и нетронутой душе принцессы, которую, если посудить правильно, он сам испортил. — Не было ни минуты, чтобы я не думал о тебе, понимаешь? Ни минуты. — Не начинай это, — и так тихо. — Я узнавал как ты, через Лёшку, но что-то вечно мешало позвонить тебе, рука не поднималась набрать твой номер. И знаешь, что самое страшное? То, что ты не оставляла меня ни на минуту. Мне казалось, что ты где-то рядом, я не мог быть ни с одной девушкой, ведь только ты вросла в меня и поселилась в голове, да так, что я не мог первое время думать ни о чем другос, кроме тебя. — Ты мог написать, ведь это не трудно, — смягчившившись ответила она, но все равно боялась поднять взгляд, ведь точно знала, что если сделает это — уже ничего не сможет сделать, и хоть сейчас её самообладание рассыпается медленно, то в другом случае быстро, сгорит и оставит какую-то несчастную горстку пепла. — Я боялся, что потеряю тебя. Боялся, что один мой неверный шаг, и ты уйдешь из моей жизни. Я бы не выдержал. Я. Я. Я. Он боялся. Он бы не выдержал. Чёртов эгоист! Он думал вообще о её чувствах, о том, как ей было больно, какая у нее была затяжная депрессия, как часто она болела, как озорной огонек в глазах потух, и она была бледной, словно смерть. Конечно, как же ему думать об этом? — Ах, какой ты бедный и несчастный. — Ну, Кристина, покажи ему эту боль, которую ты испытала. Втаптывай его в грязь каждый словом, как он тебя. — А ты не думал каково было мне? Ты не думал, как я страдала? Я не могла ничего делать и думала только о том, почему ты так поступил? Денис берет её холодные ладони в свои и сжимает, на душе становится тепло-тепло, и там все словно просыпается после затяжной бури. Кристина чувствовала, что если сейчас она все расскажет, то станет легче и проще. — Я каждую ночь, каждую чертову ночь засыпала с мыслями о тебе, просыпалась, думала, а как это так ты вскружил мне голову и пропал? Ни единого сообщения, ни звонка, и, знаешь, у меня начались серьёзные проблемы со здоровьем на почве стресса! — он отчаивался с каждым словом, и чувство было такое, словно в тебя втыкают очень острые ножи, и ты не можешь убежать — И тогда я встретила Егора. Почему я с ним? Я ценю его и никогда не брошу. А ты мне совсем не нужен, слышишь? Едь куда ты там ехал, оставь меня в покое и не появляйся в моей жизни больше никогда! — на глаза навернулись слезы, и все то, что сидело где-то в глубине души, стремительно рвалось наружу. Кристина плакала, а эти нескончаемые дорожки из соленых слез текли по её прекрасному лицу. Денис не мог на это смотреть, чисто даже из той точки зрения, что виной её слезам он, он довел её до истерики и весь интерес был в том, что теперь он не может уехать от неё. Или Денис останется тут и будет смотреть на них с Егором, или же принцесса едет с ним в столицу, и он становится её парнем. — Скажи мне последнее в лицо, и тогда я уйду, слышишь? Ты больше не увидишь меня в этом городе, я оборву все контакты с тобой, если так станет легче. — Денис прижал её к себе, и Кристина продолжала плакать на его груди, пока он обнимал её хрупкую фигуру, пока она сжимала его рубашку. Ей было плохо, ему ещё хуже. — Не надо, Денис, пожалуйста, так будет лучше для нас двоих. Ты же сам это знаешь. — Ну уж нет, принцесса. Посмотри на меня, слышишь, иначе я сейчас сам это устрою. Скажи мне то, что ты хочешь, но в лицо. — Голос его, такой мягкий и обволакивающий, завлекал и настраивал на то, что просто будь моей, к чему это все? Все. Пропала. Посмотрела опять в эти глаза и поняла, что не может. Не может все быть вот так. Вот только она наладила отношения с Егором, хоть и помнила и лелеяла мысли о нем, но не была готова к тому, чтобы отпустить. Она соврёт, если сама себе скажет, что Денис для нее ничего не значит. Любовь — это, увы, не тихая гавань и райское местечко в саду вашего поместья. Любовь — это сжигающий все до тла пожар, это самое сильное землетрясение, это цунами, что рушит все границы, это ураган, который сносит все на своем пути. Любовь — это самое прекрасное чувство, от которого бурлит кровь в жилах, и которое дано людям не просто так, для галочки, как многие сейчас полагают. — Уходи, не нужно этого всего, слышишь? Пожалуйста, мне так больно находится рядом, я ведь только… Но он не дал ей договорить. Этот поцелуй передавал все рвение, всю горечь, все то, что так долго они не могли сказать друг другу. Ни с одной он ещё не чувствовал такого. Ни одна девушка не разбудила в нём чувства, лишь принцесса, губы которой он сейчас целовал. Она — пусть даже сейчас такая холодная — намеревалась нарушить привычный образ его жизни, а он — такой переполненный эмоциями — уже одним словом разрушил все то, что она так долго строила. — Я люблю тебя, Кристина. Я очень тебя люблю. Кристина, я схожу с ума, ты мне нужна. Нужна, слышишь? Будь моей, останься, прошу. Я ещё никому ничего не говорил подобного, но ты — единственное, что мне нужно. — Денис… — пролепетала она, вдыхая аромат табака, что исходил от парня. Как это неправильно, любить одного, но быть с другим. Она поступает ужасно, она не должна стоять с ним сейчас, обнимать его, желать губы Дениса больше всего. Неправильно. — Принцесса, знаешь, теперь я понял смысл той сказки, которую Лёшка тебе говорил. — Они соприкасались лбами, и Кристина упивалась тем, как тёплое дыхание Дениса ласкает её. — Ответь мне на один вопрос, хорошо? Он мучает меня слишком долго. Кого же в концов выберет принцесса: грубого охотника, который первый бросился ей на помощь, с которым жизнь будет подобна фейерверку, или такого прекрасного принца, с которым будет тихо и уютно? Кого же выберет принцесса, а, Крис?