Прикосновения

Он и сам не знал почему и когда это началось. Простые прикосновения будили в нём трепет и желание получить ласку именно от Капитана. В его жизни было много женщин, наверное, даже слишком много. Он не помнил их имён, не помнил их тел и того, что они давали ему. Они проходили мимо, не затрагивая ни душу, ни сердце. И он искренне полагал, что не способен чувствовать. Но появился Стив и всё изменилось. Изменился сам воздух, он словно бы задул из сороковых годов и оголил нервы, вскрыл панцирь и проник в самое нутро. Эти глаза, улыбка или твёрдый, упрямый взгляд. Что именно изменило всё? Он не знал и не собирался искать причины. Он просто однажды понял, что никогда уже этот мир не будет прежним для него. Когда Стив впервые коснулся его за ухом, тело прошиб электрический разряд и стало жарко. Воздух напомнил ему тот, из пустыни, но тут же сменился ласковым бризом, потому что губы капитана слишком быстро приблизились к его губам. Он молча спрашивал разрешение и получил его. Невесомое, почти прозрачное согласие смыло последние остатки недосказанности и неловкости. Всё встало на свои места и Энтони Эдвард Старк выбросил белый флаг, сдаваясь на милость победителя. Прикосновений стало больше. Стив касался его по всякому удобному и неудобному случаю. Он касался его в лифте, проводил пальцами по запястью и улыбался, видя ответную реакцию. А Тони сходил с ума как мальчишка-подросток и краснел, хотя никогда не умел этого делать. Когда же пальцы впервые коснулись ложбинки между ягодиц, то зашевелились волосы на голове и стало внезапно страшно. Вдруг это никогда больше не повторится? Но Стив касался его ещё и ещё. Его изящные пальцы были везде, невесомо исследуя чужое тело. Тони гордился собой и имел для этого все основания. Он хорошо сложен, подтянут и его задница смотрится в итальянском костюме как эталон всех задниц на свете. Но только Стив смог поднять его на вершину, недоступную никому из ныне живущих. Только его прикосновения показали мистеру Старку, как дело обстоит на самом деле. Все те эрогенные зоны, восхваляемые модными журналами и кучкой непонятных психологов, не шли ни в какое сравнение с тем, какие эрогенные зоны нашёл у него Стив. Когда его язык касался кожи чуть выше пупка, а пальцы перебирали поджатые яйца - Тони кусал губы в кровь. Когда его ладонь оглаживала упругие ягодицы, а нос вдыхал аромат пота вдоль шеи и зарывался в мокрые волосы - Тони усиленно старался не уплыть в нирвану и остаться в сознании. Он скулил и просил остановиться, когда Стив прикусывал его за ребро ладони, одновременно с этим надрачивая изнывающий член. Он кончал, чувствуя зубы на мягкой части руки и сам не знал, почему его это так заводит. Ему хотелось, чтобы Стив трогал его. Простые приятные касания, пробегающие пальцы по чувствительной коже. Он всегда становится таким оголенным, когда рядом Стив. Он чувствует его через ткань костюма, через поддоспешник и даже броню. Он всегда знает, что Стив близко, что он хочет его. Можно было не оборачиваться, не искать взглядом подтверждение своей догадке. Он просто встает, упирается руками в стол, а Стив медленно стягивает с него брюки, чтобы огладить ягодицы, развести их в стороны и затем приласкать чувствительную дырочку и, опустившись на колени, вылизать её. Тони в эту минуту стонет, как шлюха и умоляет, сам не зная о чем. Он дышит поверхностно и рвано, пытается не кончить от этих ласк. Когда же член погружается в его нутро, Стив ласкает его соски и прикусывает шею, обещая вытрахать все глупые мысли. А мыслей всегда много. Слишком много. Их не должно быть столько у человека, который никогда не боялся остаться один. Но в какой-то миг стало страшно потерять хотя бы один день, один миг, один шанс. И Стив успокаивает его, дарит свою нежность, страсть, чувства. Он трахает его так, что у Тони на несколько часов улетучиваются все мысли из головы. Теперь ему легко и свободно, спокойно лежать рядом с тем, кто стал для него личным идолом.