Беннингтонский треугольник

Повествование Магнуса привело Шарлотту в заблуждение, теперь каждая её собственная мысль подвергалась сомнению. Чувство предательства по-прежнему не уходило, провоцировано вороша чувства к отцу. Когда Алек и Джейс вернулись с новыми гостями в пансион, Кларисса указала им на дверь, за которой находился Совет и Моргенштерны. Старший Лайтвуд собирался открыть дверь, когда та распахнулась, и из библиотеки, как вихрь, вырвалась темноволосая девушка, убегая вниз по лестнице. Джонатан узнал сестру, окликая её, но она даже не повернулась. — Шарлотта, вернись! — кричал ей вслед Валентин, но, увидев Еву, мгновенно поник. На подлокотнике кресла сидел маг, сопровождая Моргенштерна взглядом. От Валентина исходили нервные потоки энергии, электрическим разрядом ударяя воздух. Охотники вошли в библиотеку, все, кроме Алека. Он смотрел на уже пустую лестницу, колеблясь в задуманном. Брюнету хотелось утешить девушку, и абсолютное незнание её ему не мешало. Ева окинула взглядом голубых глаз помещение, смело вступая в незнакомое ей сборище людей. Она прильнула к Валентину, крепко обнимая мужа. Волнение вырвало у женщины сердце, догадки о том, что сейчас происходит с её любимыми людьми, разрывали на части. Эти нестерпимые ощущения боли в голове дали понять, что она никогда не посмеет потерять свою семью. — Она знает? — тихо спросила Ева. — Да, — кивнул Вал, прижимая к себе жену. — Сыновья, простите меня. Нас с мамой, что мы вам не всё рассказали, — обратился к двум голубоглазым блондинам Моргенштерн. — Ей вы вообще ничего не сказали, — с сожалением произнес Джонатан, представляя, каково сейчас Чарли. — Я говорил, что это риск, — внезапно сказал Магнус загадочным голосом. Он поднялся с кресла. — Мне надо поговорить с моей девочкой, — легкая улыбка в качестве извинения, и Бейн покидает библиотеку, идя по следу Чарли. — Джонатан, Скотт, и… — Мариз смотрит на светловолосую женщину с ярко-небесным цветом глаз. — Ева, рада снова видеть тебя. — Могу ответить тем же, — выдавила улыбку Ева. Александр прошёл к столу, кладя на него оружие. Джейс проделал то же самое, оставаясь безоружным. Лайтвуд посмотрел в окно, выходящее на центр территории. Внизу бежала Шарлотта, размахивая руками и что-то громко крича Магнусу, который пытался её облагоразумить. Непроизвольно с его губ соскочила ухмылка: а девчонка Моргенштерн не такая и покорная, какой хочет казаться. Видимо, взрывные характеры дочерям достались от отца.

***

Клэри искала маму в каждом уголке пансиона, но так и не могла найти. Все, кого спрашивала, лишь пожимали плечами, предлагая проверить в том месте, где она уже была. Вероятно, Джослин находилась за пределами пансиона, и, немного поразмыслив, Клэри догадалась. Когда мама уставала от работы, она уходила к развалинам храма, находя спокойствие в остатках творения ангельского. Рыжая направилась туда, по пути прокладывая варианты диалога в своей голове. Как отреагирует мама? Её сердце пропустит удар, когда она узнает о том, что муж жив. А затем может и вовсе остановиться, когда узнает, с кем он. Но весть Джослин не дослушала до конца, со всех ног бросившись к возлюбленному. — Где он? — кричала Фэйрчайлд, забегая в пансион. У лестницы стояли Александр и Изабель, о чём-то вполголоса разговаривая. — Где Валентин? — остановилась она у лестницы. — Джослин, Валентин в библиотеке, и он не… — не дав договорить Изабель, женщина пустилась дальше, достигая конечного пункта. Не раздумывая, она метнулась к мужчине, нисколько не сомневаясь в правильности выбора нужного человека.

***

— Ты знал, что Валентин изменял Джослин? — Иззи стояла, скрестив руки на груди, беспокойно бегая глазами по холлу. — Я была в шоке, узнав, что Джослин и вовсе не знала о том, что у него была женщина на стороне. Это так подло. Александр посмотрел в родные карие глаза, пожимая плечами. Ему не хотелось защищать Валентина, он даже не мыслил об этом. Но судить взрослого человека за то, что у него уже есть — глупо и бессмысленно. Ничего не вернуть, и Моргенштерну придется выбрать семью, с которой он продолжит жить в стенах нового дома. Сплетни — излюбленное дело Иззи, они никогда не интересовали Алека. — Что произошло в библиотеке, пока нас не было? — Много чего, — захлопала ресницами брюнетка. Ошеломление не сходило с её лица. — Оказалось, что Магнус знал о другой семье Валентина, долгие годы скрывая это в секрете от Джослин и всех остальных. Он крёстный отец Чарли, и, скажу тебе больше, но он души в ней не чает. Так же, как и Валентин. Они не говорили Чарли ничего, — Изабель сменила позу. — Бедная девочка, ей не рассказали даже то, что она Сумеречная охотница. Хотя братья были посвящены в эти дела. — Думаешь, она поэтому злится? — Думаю, что для них сейчас жизнь кубарем покатилась. Они долгое время передвигались по Земле, сталкиваясь с тем, чего лично мы избежали. И я не понимаю лишь одного, — взглянула в глаза брата Иззи. Александр кивнул, понимая, к чему ведет сестра. — Как они не могли выбраться из леса, ходя по окраине, — завершил за неё брюнет.

***

Шарлотта задыхалась от нехватки воздуха, забывая моментами дышать. В голове крутилась новая информация, убивающая каждую нервную клетку. Эта опухоль росла, опутывая своими нитями, как паутиной. Красное небо не смущало, давило на осознание. Из глаз юной девушки брызнули слёзы, она готова была волосы на голове рвать, порываясь избавиться от удушающей боли. Бейн подходил с разных сторон, делая безрезультатные попытки достучаться до брюнетки. По стеклянным глазам было понятно — весь мир рушится. Всё то, что осталось живым внутри, погибало. — Чарли, они хотели, как лучше, — мягко подходил Магнус. — Хотели, как лучше? Я игрушка? — удивилась Шарлотта, продолжая топтаться на месте. — От меня утаили, что я являюсь частью какого-то сверхъестественного мира. Я ведь ходила на торжественные мероприятия в пять лет, я ведь была в Институте, а мне просто говорили, что этого не было. Стирали мою память словами, поддавали мои воспоминания сомнениям! — Давай ты успокоишься? Меня сейчас твоя энергия заживо сожрет, — не выдержал маг. Шарлотта остановилась, смотря в глаза знакомому человеку. Невероятно — просто стоять и видеть человека спустя столько лет. Говорить с тем, которого ты видел последний раз в шесть лет, и он дарил тебе кукол. Это было так давно, что девушка и забыла — они же ничего друг о друге не знают. Магнусу было немного неловко, он пытался умерить пыл девочки, являвшейся в его глазах пятилетним ребенком, каким он её помнил. Без каких-либо слов Шарлотта заключила в объятия Магнуса. Прилив сил отразился на парне, его глаза запылали ярким светом. Он поспешил отстраниться, пока магия не начала выходить из-под контроля. — Цветочек, — улыбнулся Магнус, вопросительно смотря на девушку. — Мне нужно поговорить с твоими родителями. А пока что я хочу отвести тебя к своему другу. Она поможет тебе привести себя в порядок и даже даст тебе кое-какие вещи, — добрый настрой от крестного отца был обжигающим душу лекарством. Бейн отвёл её в ту часть пансиона, что принадлежала ему одному: вход находился по ту сторону, место, куда не хотели заходить люди. Стиль рококо покорил Шарлотту, она впервые видела что-то прекрасное и поистине искусное: выглядело слегка несуразно, сочетание стен и потолка, материал пола, и большинство вещей не принадлежали Магнусу, но он перенес с собой частичку своего мира, украшая комнаты привычной мебелью, декором. На диване сидела женщина, что-то внимательно изучая. В руках она держала старые листы, исписанные черными чернилами. Доротея поднялась с места, когда Магнус грациозно впорхнул в комнату. Следом за ним шла Шарлотта, рассматривая все интересные и неизвестные ей вещи. Дот почувствовала боль в районе запястья левой руки, метка мага становилась чернее. Это означало одно — в радиусе с ними находился источник силы, не маг. За свою почти человеческую жизнь Доротея слышала немало легенд и сказаний о том, что существуют те, кто является источником сверхъестественных сил. Магия восполнялась. Действие оказывалось сильным, резкий прилив мог вывести из строя самоконтроль над чарами. Кончики пальцев гадко покалывало, ещё немного, и они бы заискрились. — Дот, это Шарлотта Амелия Моргенштерн, — гордо представил девушку Магнус. Чарли очнулась от раздумий, и Дот пришла в себя. — Шарлотта, это Доротея — наша красавица и единственный маг помимо меня. — Просто Чарли, — улыбнулась брюнетка, протягивая руку.

***

Джослин со слезами смотрела в забытые ей глаза, не обращая внимания на остальных присутствующих. Все ночи напролет она вспоминала мужа, тая надежду на то, что он жив. Абсурдные надежды, обычно не дающие ничего, кроме тяжести на сердце. — Почему? — плакала женщина. — Почему ты ушёл в ту ночь? Я места себе не находила, мы думали, ты погиб! — словно обвиняя, говорила она. Совет с интересом наблюдал за ними, выжидая ответа. Ждали не только они, но и Кларисса, вошедшая в библиотеку. Джонатан и Скотт, оберегающие с двух сторон свою мать. Джослин. Все хотели слышать ответ, кроме Евы. — Джослин, я не сожалею, что ушёл в ту ночь. Я бы хотел остаться, защитить тебя и Клариссу, — он взглянул на первую дочь, осознавая, сколько его не было рядом. Клэри не пропускала ни слова, как губка, впитывая всё сказанное. — Я бы остался, но мне нужно было спасти другую мою семью, — он отвел глаза к Моргенштернам, и Фэйрчайлд устремила взор на них. — Что? — спустя минуту переспросила Джослин. — Это Ева, — он отошёл от женщины, встав рядом со своей второй семьей. — Мой сын Джонатан, Скотт, и ещё есть Шарлотта. Я ушёл спасти свою семью, — опустив глаза, выдавил он. Слова с трудом выходили наружу, застревая в горле и царапая внутренности. — Мы твоя семья, — встряла Клэри. — А как же мы? — Я знал, что вы сможете позаботиться о себе. Я отправил с вами Магнуса, я нашёл убежище, я позаботился о том, чтобы твоя мама, Клэри, могла позаботиться о тебе. — Ты нас бросил из-за другой женщины?! — взвыла Джослин. — Это моя семья! — прикрикнул Валентин, и обе Фэйрчайлд закрыли рты. — Они мне тоже важны, Джослин. Это моя любимая женщина, это мои дети. И я не оставил бы их, ни за что и никогда, — он обернулся к Моргенштернам, увидев поддержку и понимание в их глазах. — Я знаю, что виноват перед тобой, — шаг к Джослин, но она не реагирует на него, судорожно опускаясь на диван и закрывая глаза. — Кларисса, — обращается к дочери, но та и слушать не желает. Слёзы застилают глаза. — Ты мне не отец, — холодно заключает Клэри, собирая всю боль и отчаяние в кулаках. Рыжая покидает библиотеку, смахивая перед выходом слёзы. А напоследок роняет: — И мамы ты не достоин. Повисло молчание. Все ощутили навалившуюся тяжесть. Семейные драмы — драмы не из простых. Во всём нужно разобраться, всё нужно расставить на свои места. Что-то выкинуть, а что-то приобрести. Валентин сделал выбор ещё тогда, десять лет назад, оставляя любимых рыжиков в надежде на прощение. Быть отцом трудно, приходится делать выбор, расставлять приоритеты. Нет, конечно же, Кларисса была ему не менее важна, чем дети Евы, но именно они почему-то вселяли в него нежные чувства. Мариз устало вздохнула, облокачиваясь бедрами о письменный стол. Ей стало жаль подругу, на глазах рушилась семья, которая когда-то была эталоном в Сумеречных кругах. Если бы мир не исчез, сложно представить, какой скандал бы разразился, узнай другие о крушении крепких уз. — Нужно вас накормить, — дружелюбно улыбнулась она. — Джо подготовит комнаты, чтобы вам было, где жить. Джозеф качнул головой, беря в руки схему здания. — Найду вам что-нибудь в тихом месте, рядом друг с другом. — Спасибо, — ответил за всю семью Валентин.

***

Клэри спускалась по лестнице, рыдая в голос. Слова отца не просто повергли рыжую в шок, они добили её последние иллюзии на воссоединение семьи. Десять лет ждать, чтобы узнать, что он предпочел других — низко. Низко для самой Клэри. Она не из тех, кто предавал людей. Даже её уход от Джейса был не таким подлым, как поступок отца. Александр заметил плачущую девушку, коей была Кларисса. Моментально прервав разговор с сестрой, парень поднялся по лестнице, без расспросов о случившемся сжимая рыжую в объятиях. Изабель молча наблюдала в стороне, боясь что-то сказать. Элементарная поддержка оказалась недоступной. «Оставлю их вдвоем», — решила Лайтвуд, уходя в одну из дверей холла. — Тише, — гладил по волосам свою девушку Алек. — Клэри, не плачь, — он поцеловал её в губы, ощутив соленый привкус. — Всё будет хорошо, — и снова обнял. — Он, — всхлип. — Он бросил нас, наплевав, что мы — его семья. — Детка, — вновь поцелуй. — Не суди его, он тоже человек. Все мы ошибаемся, выбираем другие пути или от чего-то уходим. Напоминание Фэйрчайлд приняла, как очередной укол за смену возлюбленного. Снова она чувствует вину за то, что бросила его парабатая, спустя несколько лет любви переметнувшись к Алеку. — Не хочу о нём говорить, — плакала рыжая. — Хорошо, не будем. И Алек, не думая, берет её на руки, ласково целуя нежные губы. Уносит в свою комнату, воссоединяясь на вечном закате.