Другая жизнь Гарри Поттера

      Утро следующего дня не задалось сразу же. После длительной прогулки на воздухе — практически до ночи, ибо Гарри сначала не мог попасть в дом, а после не хотел из-за «лапочки Дидди» — он уснул в чулане практически мгновенно, даже не обращая внимания на голод — он привык. Но если обычно сон Поттера был беспокойным, а сам он мог проснуться от малейшего шороха, то сегодня детское сознание, поверившее в магию и волшебное будущее, впервые крепко заснуло. А потому мальчик проспал завтрак. Точнее не сам завтрак, а его готовку, из-за чего взбешенная тётя самолично явилась в чулан (впервые за несколько лет) и за ухо потянула ещё пребывающего в сонных мечтах Гарри на кухню.       Тётя Петунья все утро ругалась на «паршивца Поттера», дядя Вернон читал газету, закипая с каждой секундой, — завтрак же опаздывает! — Дадли завывал по той же причине. Все тумаки, соответственно, летели на Гарри, который сосредоточенно жарил бекон. И это было единственной причиной, по которой за утренней почтой отправили Дадли, а не Поттера — всем хотелось уже поесть. —Пап! Тут письмо для Гарри! «Мистеру Гарри Поттеру, дом четыре по улице Тисовая, чулан под лестницей»! —Что? — тётя побледнела и рванула в коридор, откуда уже не своим голосом завизжала, — Вернон! ВЕРНОН!       Практически настолько же бледный дядя побежал в коридор. Гарри был в замешательстве — что ему делать? Бежать в и так маленький коридор, откуда уже слышались звуки борьбы, или остаться здесь, на кухне, и по-быстрому поесть аппетитно пахнущий бекон? Ведь мальчик не ел практически сутки.       Через пару минут борьбы в кухню вернулись родственники. —Что прои… — решил разузнать Гарри. От любопытства дрожали руки, которыми он раскладывал еду. Что же такое пришло? Дадли кричал, что это для него, Гарри, но кто ему будет писать?.. От внезапной догадки мальчик чуть не выронил сковороду. Ему и не приходила даже мысль, что могут прийти ещё письма! Хотя теперь это ведь бессмысленно, раз он уже сделал выбор, да? —ТИХО! — крикнул раскрасневшийся, дядя. Тётка вздрогнула и поджала губы, а Дадли обиженно засопел, — Мальчишка, — Дурсль перевёл взгляд на племянника. Гарри поежился, — собирай вещи, ты будешь жить во второй спальне Дадли, — видя ошарашенные лица домочадцев дядя (с трудом) решил объясниться, — ты слишком вырос, чтобы там жить. —А что с письмом? — мальчик решил попытать удачу, пока родственники, кажется, добрые. —Не задавай вопросов! — мгновенно вспыхнул дядя Вернон.       Гарри, испугавшись, побежал к себе — такой шанс выпадает раз в жизни, да и письма спрятать в той комнате будет намного проще.       Располагаясь в новой спальне, мальчик слушал вопли кузена: —Я не хочу, чтобы он там жил! Это моя комната! Пусть он убирается оттуда!       Гарри вздохнул и обвел взглядом комнату. Вообще на втором этаже дома было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно там жила Мардж), одна, где спал Дадли, и еще одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне. А таких было очень много. Чего тут только не было — все, что здесь находилось, было испорчено или поломано — подаренная Дадли всего месяц назад, но уже не работающая видеокамера (один из подарков на 11-летие кузена) лежала на маленьком заводном танке (подарок на 10-летие), пострадавшем от столкновения с соседской собакой (хотя это соседская собака была злая — постоянно рычит на него, когда мальчик утром идёт в школу, а потому Гарри не жалел), на которую его направил Дадли. В углу стоял первый телевизор Дадли, который тот разбил ударом ноги, когда отменили показ его любимой передачи (тот день Поттер помнит очень хорошо — в тот день дядя Вернон второй раз за всю жизнь наорал на сына… Дадли ещё два дня ходил как пришибленный). В другом углу стояла огромная клетка, в которой когда-то жил попугай и которого Дадли обменял на ружье — а само ружье лежало рядом, и дуло его было безнадежно погнуто, потому что Дадли как-то раз на него сел. Единственное, что в этой комнате выглядело новым (и покрытым толстым слоем пыли) — книги. Вот к ним Гарри и подбежал, пряча драгоценные письма между обложками.       День мальчик провел, рассматривая комнату, заваленную хламом. Ужин тетушка принесла ему прямо в спальню, что было немыслимо! Даже своему любимому Дадли она через раз, но запрещала таскать еду по комнатам.       На следующее утро, за завтраком, снова пришли письма — в размере четырёх штук, — но почту в этот раз забирал дядя Вернон. На очередное удивление Гарри, его не послали пропалывать в сад, а отправили в свою комнату. Ещё неделю назад он бы обрадовался своей «свободе», но сейчас… Сейчас его пожирало любопытство — что это за письма, которые так настойчиво ему приходят? От безделья мальчик решил потихоньку узнать, что творится у родственников. Долго идти не пришлось — их голоса доносились из кухни. —Вернон, — говорила тетя Петунья дрожащим голосом, — Вернон, как же так? Как они могли узнать, что мы его переселили в малую спальню? Ты не думаешь, что они могут следить за домом? —Следят… Да я уверен в этом! Шпионят за нами, ходят по пятам… Вынюхивают, — словно сумасшедший, бормотал дядя Вернон. Кажется, он был на грани помешательства. —Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не отказываемся… —Нет, — наконец ответил дядя Вернон после длительного молчания, — Нет, мы будем просто игнорировать эти письма! Они отстанут, если не получат ответ! Я уверен в этом! Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать… —Но Вернон… —Мне не нужны в доме эти уроды! Ты же помнишь Петунья?! Помнишь, что когда мы взяли его, мы поклялись, что искореним всю эту ересь и не позволим ей отправлять нашу жизнь?!       На этом разговор закончился и Гарри вернулся в спальню, пока его не заметили. Но долго скучать ему не дали — через десять минут пришла тётя Петунья и выгнала его мыть полы в коридоре.       К сожалению, на этом письма не закончились, наоборот, с каждым днем их было все больше… И больше… Каким же было удивление Гарри, когда он увидел, что все (абсолютно все) письма были из Хогвартса! Мальчик даже испугался — его там так ждут, а он уже согласился на другую школу…       На следующий день тетя Петуния нашла на подоконнике еще три письма. В пятницу около десяти. Их дядя Вернон с каким-то маниакальным удовольствием сжег в камине.       В субботу ситуация начала выходить из-под контроля (хотя, по мнению Гарри, она вышла ещё раньше). Кто-то свернул письма в две дюжины яиц, которые передал молочник через окно (дверь была заколочена, благодаря стараниям дяди)! Вот же было визгу — Гарри как раз помогал тёте готовить яичницу. И пока Дурсль звонил то на почту, то в молочный магазин, то в управление и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки.       Таким образом Гарри и его родственники дожили до воскресенья. К этому времени были измотаны все — Поттер боялся, что Дурсли найдут его коллекцию писем, тётя Петунья вздрагивала от каждого шороха, дядя Вернон взял отпуск и нервно расхаживал по дому, а Дадли недоумевал от происходящего и задавался вопросом, почему на него никто не обращает внимания. —По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил Дурсль с довольной улыбкой, сидя на диване, — Сегодня — никаких чертовых писем…       Он не успел договорить, как в следующую секунду из дымохода камина со скоростью пули вылетело тридцать или даже сорок писем. И все из Хогвартса. В следующую минуту взбешенный дядя Вернон выломал дверь, которую заколачивал весь день и закричал, заводя машину: —Мы уезжаем отсюда! Уезжаем! — вскоре вся семья ехала прочь из тихого Литтл Уингинг.       Гарри был в замешательстве. Его жизнь сошла с ума. Ещё неделю назад он мог думать только о том, как бы сбежать из дома и как бы избежать встречи с шайкой кузена. А сейчас оказывается, что он волшебник, магия существует, и, если это не чья-то шутка, уже с 1 сентября жизнь его изменится навсегда.       Гарри казалось, что он спит.

***

      Это чувство не покидало мальчика... Но если раньше сон был похож на сказку, то теперь это была плохая (ну очень плохая) комедия.       Дядя привёз их в полуразвалившуюся лачугу, которая стояла на утесе недалеко от берега моря. За хлипкими стенами завывал ветер. Было очень холодно.       Гарри лежал на твёрдом полу, пытаясь укутаться в тонкое и рваное одеяльце, и следил за секундной стрелкой на наручных часах Дадли. Скоро настанет новый день — день его рождения. Не сказать, что это какая-то особенная дата для его родственников. В прошлом году, например, Дурсли подарили ему вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. Так что от дня рождения ничего особенного ждать не стоило. Но все же не каждую же неделю исполняется одиннадцать лет!       У мальчика урчало в животе. Никто в семействе не ел ничего нормального вечером, так как провизия, о которой с гордостью говорил дядя Вернон, состояла только из четырёх пакетиков чипсов, четырёх бананов и четырёх бутылочек воды.       Праздничный «торт» был готов — вычерчен на влажном песке, который был разбросан в хижине. А на день рождения принято загадывать желания.       Три минуты.       Чего же хочет Гарри? Какая его самая заветная мечта? На этот вопрос ему легко ответить — больше всего он хотел обрести семью. Но Гарри не маленький, понимает, что его родители мертвы, а значит, его желание невыполнимо.       Две минуты.       Ещё он хочет друзей. Много-много друзей. Они будут помогать друг другу, Гарри будет заботиться о них и никогда и ни за что не бросит.       Минута.       Гарри прикрыл глаза. Да, сейчас он желает одного — чтобы магия действительно была реальностью. Чтобы он был волшебником. — С днем рождения, Гарри, — улыбнулся мальчик и задул свечки на нарисованном торте.       Следующие десять минут снова перевернули мир мальчика. —Вы кто? — робко спросил Гарри, смотря на великана, который ворвался в их «дом». —А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса... Да-а... Ты, верно, уже слышал о Хогвартсе, — лицо великана скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан присел у костра — он был настолько высок, что голова его постоянно билась о потолок из влажных досок. — Да, я слышал о Хогвартсе. Это волшебная школа, да? — кивнул мальчик, и гость тепло улыбнулся ему — Гарри с трудом разглядел это через густую бороду. — Да ты... Да как ты смеешь?! — задыхаясь от возмущения, завопил Вернон. От бешенства лицо его сначала стало мертвенно белым, но с каждым произнесенным словом, оно становилось всё краснее и краснее, — Ты все-таки читал одно из чертовых писем! Да я тебя на месяц еды лишу! Год из чулана не выйдешь! — дядя разорялся всё сильнее, в то время как мистер Хагрид хмурился после каждого сбивчегого предложения. Гарри сжался. — Замолкни, Дурсль! — рыкнул Хагрид на мужчину, да так, что с лица того будто разом сошли все краски, — Гарри будет учиться в Хогвартсе, хочешь ты того или нет! Никто не посмеет помешать сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?! —Лили и Джеймс? Так звали моих родителей? — Гарри замер. Дурсли никогда не рассказывали ему о настоящих родителях, лишь тётя Петунья раз обмолвилась, что его маму звали Лили, — Мистер Хагрид, вы знали их? Расскажите, какими они были! Пожалуйста... —Ты разве ничего не знаешь? — великан удивленно посмотрел на мальчика. —Тётя говорила, что они погибли в автокатастрофе...       После этих слов, великан рассвирепел и снова накричал на дядю Вернона. Совсем неожиданно заговорила тётя. Злая тирада, которой родственница буквально давилась, сильно задела Гарри. А когда Хагрид рассказал о злом волшебнике, которого он, Гарри, победил, и о смерти (настоящей смерти) родителей, мальчик был готов заплакать. Его мама и папа были героями, а не алкоголиками, как кричала тётушка Мардж. —Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел дядя Вернон. Видимо, испуг прошел, и он решил, что не сдастся без боя. Хотя его мотивов мальчик совершенно не понимал, — Он пойдет в школу «Хай Камеронс», и он должен быть благодарен нам за то, что мы его туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ему нужна целая куча всякой ереси, вроде книг заклинаний и волшебных палочек… — Если он захочет там учиться, то даже такому здоровенному маглу, как ты, его не остановить, понял? — прорычал Хагрид. — Гарри родился только, а его тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет...       Спор между Хагридом и дядей Верноном продолжался, а у Гарри перехватило дыхание. Он же... Он же не поедет в Хогвартс. Он будет учиться в Сигнесе, в далёкой школе, благодаря которой сможет больше никогда не возвращаться к Дурслям. —Мистер Хагрид! — довольно громко воскликнул Гарри. Тут же все замерли. Мальчик посмотрел на родственников — он так глубоко ушёл в раздумья, что не заметил, как Хагрид направил свой волшебный зонтик на Дадли. —Зови меня просто Хагрид... К чему эти «мистер», — великан немного смутился. Гарри кивнул и продолжил: —Хорошо, Хагрид. Скажите, пожалуйста, а в Хогвартсе можно оставаться на каникулы? — лесничий, явно не ожидая подобного вопроса, впал в ступор. —Только на зимние вроде... — почесал бороду великан, — А на летние нет, все ученики по домам разъезжаются, да-а... А летом ждут письма и снова едут в школу... Точно же! Мерлинова борода, совсем забыл!       И уже не обращая ни на Гарри, ни на Дурслей никакого внимания, великан вытащил из карманов своей обширной куртки покусанное перо и листок бумаги, и принялся писать. Гарри стоял рядом с Хагридом и потому услышал, как тот бормотал текст послания:       Дорогой мистер Дамблдор!       Встретил Гарри. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид —За какими покупками? — не понял мальчик, краем глаза следя, как Дурсли скрываются в соседней комнате от греха подальше. В это время великан достал из очередного кармана сову (живую!), привязал к лапке письмо и выкинул прямо в шторм. —Так это... К Хогвартсу же! Ты же читал списочек... —А-а... — протянул Гарри. В горле стоял ком — он не знал, как сказать Хагриду, что не поедет в Хогвартс, — Но у меня нет денег... —Не волнуйся об этом, завтра всё решим, а сейчас пора спать... Да-а... Делов у нас завтра целая куча, — отмахнулся Хагрид, — И это, кстати... Давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы же друзья.       Он стащил с себя толстую черную куртку и бросил ее к ногам Гарри. —Держи, под ней теплее будет. А если она того... Ну, это... Шевелиться начнет, ты не боись — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню совсем...

***

      Гарри чувствовал себя отвратительно. Ему было тошно от того, что он обманывает Хагрида... Его первого друга, о котором он так мечтал. А великан с такой радостью рассказывал мальчику о самой лучшей школе магии «Хогвартс», о её директоре — Альбусе Дамблдоре, о предметах, о родителях Гарри.       «Косая аллея» — так называлась волшебная улица. Широкая, немного кривая главная улица, по которой шагали десятки волшебников в странных плащах — Хагрид сказал, что это мантии. Странные каменные и деревянные домики с вывесками, сделанными на манер XIX века, стояли вдоль аллеи. За стёклами витрин что-то сверкало, искрилось, летало... Казалось, даже воздух пропитан магией. А в центре стояло огромное белокаменное здание, возвышавшееся над абсолютно всеми домами. Бронзовые двери около четырёх метров* в высоту были распахнуты настежь. Их охраняли невысокие существа — гоблины, которые и заведовали всем банком. То, какое удивление испытал Гарри, когда увидел, что у него есть собственный сейф, полный золота, не описать. В голову неожиданно пришла мысль, что если бы он знал об этих деньгах раньше, то мог бы согласиться на обучение в любой школе. По совету гоблина-сопровождающего, Гарри совершил свою первую покупку — безразмерный кошелёк, в котором можно хранить до ста галеонов и при этом не чувствовать тяжести золотых монет. Размышляя, что он может приобрести на эту сумму, мальчик совсем не обратил внимания на предмет, который забрал из сейфа Хагрид, и на то, что они уже вышли из банка. Следующие полчаса они потратили на покупку оловянного котла, комплекта стеклянных флаконов, телескопа и медных весов. После того, как Гарри оплатил покупки, они пошли в соседний магазинчик, чтобы приобрести чемодан. Тот, который выбрал Хагрид, был большим и массивным, а сам мальчик сомневался, что у него наберётся вещей, чтобы заполнить его хотя бы наполовину.       Небольшую передышку Поттер получил в магазине одежды мадам Малкин. Гарри никогда не ходил по магазинам и очень устал, но он очень ждал момента, когда сможет купить волшебную палочку. Именно тогда мальчик поверит, что он самый настоящий волшебник. Сама мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. При виде него она ещё шире улыбнулась, взяла за руку и потащила в глубь своего магазина. Там Гарри познакомился с невысоким бледным мальчиком. Тот при виде него поздоровался и, манерно растягивая слова, начал разговор. Мальчик напомнил Поттеру кузена — у родственника тоже были светлые волосы и серые глаза, а из-за природного тугодумства он растягивал слова. Мальчик все говорил и говорил, а Гарри чувствовал себя не в своей тарелке — он совершенно не знал, что такое квиддич и на каком факультете он будет учиться... После понимания, что он вообще в Хогвартсе не будет учиться, Гарри расстроился ещё сильнее. Их разговор (точнее сказать монолог блондина) прервала мадам Малкин. Заплатив, он вышел из магазина и сразу наткнулся на Хагрида — тот протянул ему мороженое. Гарри был готов поклясться, что это было самое вкусное мороженое в его жизни — ванильно-шоколадное с колотыми орешками. После небольшой прогулки по аллее Хагрид и Гарри продолжили покупки — перья и пергамент (мальчик ещё не знал, как будет на нем писать, но пообещал себе потренироваться — вдруг в Сигнесе тоже придётся так писать), ингредиенты для зелий (запах в аптеке был ужасен), книги (такого большого книжного магазина Поттер ещё никогда не видел) и под конец осталась только волшебная палочка. Внезапно Хагрид остановил его и повёл в неприметный магазин, где великан купил ему красивую белоснежную сову в честь дня рождения. Глаза мальчика увлажнились. Это был его первый настоящий подарок от первого друга. Которого он обманывает. Настроение снова упало и Гарри снова вспомнил слова мальчика из магазина одежды. А ведь он так и не представился... —Хагрид, а что такое квиддич? —Ну эта... Спорт такой... Да-а... Спорт волшебников, наподобие этого... Как его там... Футбола маггловского, угу. На метлах летают. Вот твой отец очень хорошо летал, это да-а... Лучшим в квиддиче был!       За разговором о спорте великан привёл Поттера к очередному магазину. Он находился в маленьком обшарпанном здании. Когда-то золотые буквы «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже потеряли цвет. В пыльной витрине на выцветшей подушке лежала одна-единственная палочка, которую было трудно разглядеть за мутным стеклом. Помещение, в которое они зашли, было очень маленькое и пустое, лишь вдоль дальней стенки стояло множество коробочек. Спустя некоторое время показался и хозяин. Старичок говорил тихо, будто для себя, а блеклые серые глаза смотрели изучающе. Гарри сильно хотел отвернуться, но в тот же миг Олливандер начал измерять его руку и рассказывать о волшебных палочках. Напряжение спало.       Ещё двадцать минут они выбирали палочку. За это время Гарри уже отчаялся — он так и знал, что он не волшебник. Тогда старик над чем-то задумался, чему-то кивнул и ушёл в глубь магазина. —Попробуйте эту, мистер Поттер. Конечно, сочетание необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка.       Почувствовав тепло, Гарри улыбнулся. Нет, он все-таки настоящий волшебник.