Я помню

      Я помню.       Не всегда сразу, не всегда всё.       Но тем, что открывает платину, каждый раз, является твоя улыбка.       Часто твоё лицо кажется и вовсе не знакомым с ней: ты высокомерен, горд, с презрением смотришь на всех, кроме себя, и не замечаешь, точнее из-всех сил стараешься не замечать, пустоту вокруг. Иногда ты не перестаёшь улыбаться, и эта холодная, лоснящаяся улыбка, прилипая к твоему лицу, лишь сильнее подчёркивает одиночество. От неё меня тошнит ещё сильней, чем от твоего вымученного равнодушия, и хочется стереть её, смять твоё лицо, как глину, и разгладить; объяснить, что я здесь, что ты больше не должен врать никому: ни окружающим, ни, тем более, себе. Тебя это пугает, но твои нескончаемые — по мне так весьма однотипные — маски никогда не могли обмануть меня.       Ты не помнишь.       Никогда.       Иногда я считаю это проклятьем, иногда — благословением. Но каждый раз, каждый раз прежде, чем я успеваю отдернуть себя, моя душа с отчаяньем заглядывает на дно твоих серых глаз, тщетно пытаясь найти там моё отражение.       И это больно. Каждый раз. Как будто не       было тех тысячных попыток. Больно знать нежность твоих пальцев, мягкость серых глаз, трепет нашего общего счастья и не иметь права на них. Больно видеть твоё безразличие или, иногда, лёгкий интерес, но ощущать, что стены, которые я с таким трудом рушу, вновь воздвигнуты.       И, возможно, эта боль — то, что гонит меня; то, что заставляет закрывать глаза на твои резкие слова и поступки, которыми ты в панике забрасываешь меня, понимая, что я подхожу слишком близко.       Боль — то, что помогает мне вспоминать.       Она даёт мне силы и смелость на отчаянные поступки, и, возможно, именно из-за неё ты сейчас сидишь рядом, задумчиво смотришь на дребезжащий рассвет и не замечаешь, как ветер путает твои тёмные волнистые волосы.       Я дотрагиваюсь до твоей ладони, и ты, очнувшись от каких-то своих мыслей, нежно улыбаешься, притягивая меня к себе.       И в этот момент в твоих объятьях на крыше очередной многоэтажки, когда первый луч нового дня касается наших сцепленных пальцев, я понимаю, что буду делать это бесконечно; буду находить тебя, буду вспоминать сквозь слёзы обиды и счастья, буду старательно из раза в раз рушить твои стены.       Буду.       Столько раз, сколько потребуется.       Потому что первым, что я вспоминаю, всегда является твоя улыбка.