до встречи

       красивую историю можно рассказывать по-разному: можно приукрасить её шаблонами радостных лиц. в фильмах не бывает моментов, которые нельзя было бы сдобрить песней питера гебриеля. у красивых историй всегда счастливый конец; только это не правда. а правда вот какая...

***

       мне едва исполнилось двадцать, когда я встретил своего соулмейта. он был безумно красив и просто обворожительно прекрасен, а в глазах его была ледяная бездна. он был младше на два года, такой безэмоциональный, с вечно холодными руками. он не был способен на чувства и больше походил на бесчувственного робота из антиутопического рассказа. — это даже хорошо, что ты не можешь меня любить, — сказал я ему однажды. — так я могу быть уверен, что ты не будешь страдать, если со мной что-то случится. так даже лучше. — не неси чепухи, юнги, — он взглянул на меня своими пронзающими холодом глазами и ухмыльнулся. — я не допущу такого.        конец света настолько потрепал наш мир, что половина населения земли просто не могла испытывать каких-либо чувств к другим людям — их тревожило лишь собственное благополучие. тэхёна же не беспокоило совсем ничего. пока... — юнги, — прошептал тэ, зарывшись носом в мои волосы, — ты должен больше есть. так и до анорексии не далеко. — с чего вдруг такая забота? — недоумённо спросил я. — не знаю... просто иногда мне кажется, что, обними я тебя чуть сильнее, ты рассыпешься в пух и перья, — задумчиво проговорил он, оставляя короткий поцелуй на моей шее.        учёные пытались выяснить, что случилось с людьми, но так ничего и не узнали; известно лишь, что те твари чем-то напичкали всё живое на планете, и теперь она потихоньку умирает. они чем-то заразили нас, только у кого-то был иммунитет, а кто-то подвергся воздействию этой дряни.        обычно людям не очень везёт, так как их предназначенные бездушны, но мой друг всегда был везучим, он встретил своего соулмейта ещё до апокалипсиса. они друг друга безумно сильно любили, но потом чимин умер от радиации, а хосок не выдержал жизни без него и через месяц покончил с собой. — юнги. что-то не так. меня что-то беспокоит. — как ты сказал? беспокоит? раньше тебя ничего не беспокоило... — я сел рядом с ним на кровать. — иногда мне кажется, — он уложил меня себе на грудь так, что я слышал биение его сердца, и понизил голос: — иногда мне кажется, что я всё таки не так чёрств, каким выгляжу. я... — он громко сглотнул и заговорил очень быстро и тихо, — я начинаю что-то чувствовать! я боюсь потерять тебя, я не хочу причинить тебе боль. но мне... — он запнулся, — это угнетает, юнги. и пугает. словно полосуют изнутри ножом. мне кажется, я могу пострадать из-за этого. — и что будет? — я постараюсь тебя полюбить. хочу узнать, каково любить кого-то, кто любит тебя. это того стоит, я полагаю.

***

       покрывая мою шею и ключицы засосами, тэхён прошептал: — мой, — и тут же скрючился от боли. — тэ, господи, в чём дело? — я обхватил руками его лицо и выпучил глаза. в ответ лишь болезненный хрип и закатившиеся глаза. я перевернул соулмейта на спину и провёл пальцами по лбу, убирая в сторону волосы. — тэ, давай я врача позову? — я встал с кровати. — никаких врачей! — ким схватил меня за запястье. — мне уже лучше, сейчас совсем пройдёт. — может..? — нет! — рыкнул он. — всё нормально! — тэхён, блять, это не нормально, потому что ты скоро загнёшься. забыл, что было неделю назад? а две? ты чуть не задохнулся.        мы стояли посреди гостиной, тэхён держал мою талию и нежно сминал мои губы, как вдруг свалился на пол и захрипел, стал жадно хватать воздух ртом и поскуливать, как собака на улице во время грозы. — ты не должен быть таким безответственным! я не выдержу, если ты умрёшь, понимаешь это? — знаю, юнги, знаю, солнышко, — он притянул меня к себе и уложил поверх груди. — я.. постараюсь как можно дольше капать тебе на мозги, слышишь? в ответ я лишь сдавленно кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

***

тэ умер через полгода после этого случая — задохнулся во сне. а перед этим... — юнги... — м-м? — я тебя люблю.        твёрдо и с уверенностью. любит. то есть... любил.        боль обрушилась на меня, словно кирпич с крыши на голову, резко и с неведомой силой. такой, что, казалось, терпеть невыносимо. и хотелось одного — смерти. но... юнги. если ты читаешь это письмо, значит я уже мёртв. иронично, да? ты, наверное, не находишь это ироничным. нет, не смей плакать. даже если я умер, это не значит, что ты один навсегда, нет, я всё равно рядом, в твоём сердце; чувствуешь? знаешь почему я умер? от любви. я был столь чёрств, что она убила меня. чёрт, я не хочу умирать, знаешь, да? не этого я хотел, глядя на тебя ночью. у тебя такие милые растрёпанные волосы, когда ты спишь; я люблю их перебирать. я тебя люблю, правда. я рад, что умер хотя бы осознав это. я хоть сохранил чувства до гроба. любить тебя так.. волнительно и прекрасно? да, наверное так. можно много характеристик подобрать этому, но ты и так знаешь всё. я чувствую, что смерть уже рядом. как будто за мной стоит с косой. что ж, хотя бы у меня есть время сказать тебе самое главное. я люблю тебя. больше жизни люблю. поэтому мне сейчас не жаль умереть, совсем не жаль. поэтому я прошу лишь об одном: живи и будь если не счастлив, то хотя бы просто жив. мне так спокойно будет там, на том свете. просто знай, что я не прощаюсь навсегда, я тебя жду. но ты должен прожить долгую жизнь, понимаешь? потому что я прошу об этом. я тебя люблю и жду. даже если на это потребуются десятки лет. я жду. до встречи, юнги.

с любовью, твой тэхён.

p.s. больше всего на свете я любил целовать тебя: твои губы, щёки, шею, ключицы, ладони, пальцы, всё. это лучшее, что ты мог мне дать. спасибо.