Отражение

Наверное, попроси Стив у Барнса узнать, что ждет их впереди, тот бы согласился, но Стив придерживался того же мнения, что и сам Барнс: предопределенность лучше ломать, когда о ней не знаешь. С одной стороны, Барнс уже знал, что умрет, даже знал от чего, но представления не имел когда и при каких обстоятельствах. И это не давало ему носиться, словно бессмертный, заставляло быть хоть немного осторожным. Барнс не считал, сколько прошло времени, но знал, что больше полугода, когда появился их со Стивом старый знакомый. Тогда, когда Барнс смотрел фильм про пришествие Таноса, он не придал значения тому, что Красный Череп, оказывается, не умер, будучи развоплощенным Тессерактом, а только переместился в другой мир. Поэтому был сильно удивлен, когда стали поступать сообщения, что некто, на него похожий, начал терроризировать Землю. Но сначала Барнс не обратил на это внимания, предполагая, что это просто очередной супер-маньяк, которых они со Стивом и Мстителями за три года немало обезвредили. Но когда выяснилось, что это действительно восставший из пепла Красный Череп, рассказывать Стиву про то, что тот жив, было поздновато. Для Стива Красный Череп был личным врагом номер один еще со времен Второй Мировой, но тогда он был уверен, что убил его. Сейчас, когда стало ясно, что тогда он его не убил, возник вопрос, как нейтрализовать его теперь. Ответа на это у Барнса не было, хотя было у кого спросить. Гоняясь за Красным Черепом по всему миру вот уже целый месяц, Барнс спал урывками, по паре часов в двое-трое суток и уже давно не встречался с Себастьяном. Он был уверен, что тот просто с ума сходит, потому что в последнюю их встречу ничто не предвещало беды такого масштаба. С другой стороны, Себастьяну было известно, что должно было произойти, поэтому Барнс надеялся, что тот руководствуется логикой, что премьеры еще не было, значит и сам Барнс должен быть жив. Противостоять Красному Черепу было непросто, и Барнс не оставлял Стива ни на минуту, чтобы тот не влез куда-нибудь один, мотивируя это тем, что Красный Череп его личный враг, и никто не должен быть впутан в это противостояние. Приходилось напоминать, что для него, Барнса, он такой же личный враг, потому что именно в его застенках Барнса пытали и ставили над ним опыты. На какое-то время помогало. Потом в Стиве снова накапливался критический уровень благородства, и приходилось начинать все по новой. В этот раз у Барнса нашлась пара часов на сон в какой-то заброшенной крепости, бывшей базе Гидры, куда они со Стивом нагрянули в поисках Красного Черепа, но не успели, тот сбежал от них раньше, что-то там забрав. Что -- хрен его знает. Но на прощание он их завалил в подвале, что, правда, не могло их убить, но вот помешать погоне -- запросто. Как ни прискорбно, но два суперсолдата, оказавшись заваленными в подвале крепости, оказались бессильны откопаться без помощи извне, и еще повезло, что ее оказалось возможно вызвать. -- Отдохни, Стив, -- предложил Барнс, приваливаясь к стене и прикрывая глаза. -- Пока еще Старк доберется. Стив плюхнулся рядом, и Барнс уронил голову ему на плечо, моментально отрубаясь. И в этот раз он уснул в неурочный для Себастьяна час, потому что оказался вновь один. Не представляя, сколько у него есть времени, он просто разлегся на песке, не ожидая ничего. Писать тут было нечем и не на чем, а песок в ветреный, всегда ветреный день был плохим носителем. Себастьян подошел и сел рядом с Баки. Взял его за руку, сжал. -- Миссии одна за другой? - спросил он. - Красный Череп, да? -- Господи, наконец-то! -- простонал Барнс и, опрокинув Себастьяна на песок, сжал его в своих объятиях, впиваясь в губы болезненным поцелуем. Они долго целовались, а когда оторвались друг от друга, Себастьян спросил: -- Сколько ты не спал, Баки? -- Я спал, просто не в одно время с тобой, -- отмахнулся Барнс, не желая тревожить Себастьяна такой мелочью, как отсутствие у него нормального сна. -- Господи, да забей ты на все это, лучше меня же знаешь, что будет. Я так соскучился. -- Я тоже. Ты так пропал в последний раз, я даже перепугался. Тебя разбудили, да? -- Да, разбудили. И сейчас могут в любой момент дернуть, -- признался Барнс. -- Мы со Стивом ловим возможность отдохнуть в каком-то злоебучем подвале. -- Значит, у нас ни на что нет времени, - вздохнул Себастьян. -- Вас скоро найдут. И… я не очень понял, сколько у тебя вообще осталось времени. Немного. -- У меня есть время, чтобы зацеловать тебя, так что не отвлекайся, -- Барнс перевернулся, укладывая Себастьяна на себя, взял его лицо в свои ладони и нежно коснулся губ своими. Они целовались и целовались, и впервые за долгое время Себастьян ни о чем не думал. Его оставили и печаль, и тоска, и даже надежда. Были только здесь и сейчас, только тяжесть тела Баки и его горячие губы. Барнс провел ладонью по щеке Себастьяна и почувствовал, что выпадает из сна. -- Прости, -- успел прошептать он, и открыл глаза, глядя на встревоженного Стива. -- Если ты меня разбудил просто так, потому что тебе скучно, я тебе сам шею сверну, не буду ждать Черепушку, -- беззлобно сказал он ему. -- Тони разгребает завал. Думаю, нам надо помочь ему изнутри, -- немного виновато сказал он. -- Ладно, пойдем, -- вздохнул Барнс и поднялся. Перед предпремьерным показом Себастьян принял успокоительное. Хотя больше всего хотелось хлопнуть пару-тройку бокалов коньяка. Он смотрел на Баки и Стива на экране, на все, что для него было зеленым фоном, а для них - реальными домами и развалинами, какими-то бункерами, горами, пещерами, товарными поездами и хелликэрриерами. Последнее столкновение на крыше длинного низкого здания, чего-то вроде гаража, почему-то в Монголии. Цифровые верблюды на фоне низких холмов. Баки вдвоем со Стивом против Красного Черепа. Красный Череп стреляет в Стива, Баки отталкивает его, бросаясь наперерез синей вспышке. Стив падает с крыши, а Баки… просто исчезает. Себастьян ахнул вместе со всем залом. Он даже не вспомнил, что после этого дубля сам свалился с крыши и сломал ногу, которая ныла на непогоду до сих пор. Отчаянный вопль Стива “Ба-а-а-аки!!!”. Его щит, снесший Красному Черепу голову. В заднем ряду кто-то всхлипнул. Себастьян ненадолго закрыл глаза. Как и все, он досидел до титров, ожидая послетитровую сцену. Баки в ней не было. Был Питер Паркер, был Муравей, была Оса. Из зала Себастьян выходил, понимая, что начался финальный отсчет. Три недели до мировой премьеры. А потом… потом или Себастьян останется совсем один, или не будет один больше никогда. Он поулыбался фотографам. Вместе с Чейзом поехал отметить премьеру. Домой Себастьян вернулся поздно и поддавший. Но все же выгулял Кайла, покормил его и упал спать. Барнс понимал, что уже скоро для него все закончится. Или, наоборот, начнется. Он уже устал ждать, устал каждый раз пытаться не подставиться, устал волноваться и переживать, заглядывая в глаза Себастьяна в те редкие часы, которые им удавалось урвать. Последнее время они спали совсем вразнобой. Какая-то очередная крыша в очередном всеми богами забытом месте, по которой он снова бежал, видя впереди спину Стива, навевала апатию. Барнс устал от всего этого, несказанно устал, он никак не мог дождаться, когда же этот Красный Череп наконец попадется им и сдохнет смертью храбрых, или еще как-нибудь так же бездарно. Он не сразу сообразил, что делает, просто увидел опасность, которая угрожает Стиву, увидел, что успеет его спасти, даже подставляться не придется, они просто рухнут с этой невысокой крыши, уйдут с траектории огня Красного Черепа. Барнс побежал, ни о чем не думая, но внезапно понял, что вот оно, то, чего они с Себастьяном так долго ждали. Тот самый момент истины. Барнс мог бы прыгнуть вместе со Стивом, но задержался на какую-то долю секунды, видя, как ему навстречу летит смертоносный голубой заряд, и остановился. Замер, принимая на себя удар энергии Тессеракта. -- Прощай, Стив, -- прошептали губы, и Барнса накрыла темнота. С первой европейской премьеры Себастьян засел дома. Как обычно, премьера в США запаздывала на неделю, и, наверное, не было смысла дергаться до нее, но Себастьян просто не мог. Его не отпускало напряжение, он почти не ел и не спал, с трудом заставлял себя выйти с Кайлом утром и вечером - минут на двадцать, не больше. Он знал, что этот период отшельничества обернется тем, что потом ему придется давать по три-четыре интервью в день, наверстывать все, что он упустил, но сейчас Себастьян просто не мог заставить себя выйти в люди. Он ждал Баки. В день американской премьеры ничего не произошло. Себастьян лег спать и долго ворочался, не в силах уснуть. Пытался вспомнить, на который день после начала широкого мирового показа “Войны бесконечности” Баки появился тогда, пять лет назад, но никак не мог. Наконец снотворное подействовало, и Себастьян провалился в сон. Пляж на маленьком карибском острове был пустынен и тих. Как всегда, плескались волны о берег, как всегда, дул легкий ветер, как всегда, садилось солнце. Вот только Баки так и не пришел до самого утра. Себастьян просидел на песке под звездами всю ночь, глядя на воду. К утру он немного замерз. Когда запищал будильник, который Себастьян решил не отключать, чтобы не расклеиться совсем, оказалось, что он просто скинул одеяло во сне. Зеркало в ванной показывало всякие гадости: впалые щеки, синяки под глазами и глубокие морщины у глаз, побледневшие губы, седину в бороде и на висках. Себастьян вздохнул и взял бритву. Барнс снова погружался в черное ледяное ничто, за четыре года он успел забыть это жуткое ощущение сенсорной депривации пополам с ощущением растворения в мерзкой, какой-то даже маслянистой субстанции. Он, видимо, обернулся, видя, как маленькая точечка света скрылась, погрузив его в полную темноту, в которой было совершенно ничего не видно. Потому что и смотреть было совершенно не на что. Барнс успел подумать, что все действительно закончилось ничем, и он не сможет сдержать обещание, данное Себастьяну, когда внезапно вспыхнул яркий маленький огонечек, и Барнс рванулся к нему изо всех сил, так, как никогда еще ни к кому и ни к чему не рвался. Яркий свет ослепил его, когда ничто прекратило поглощать его тело, и он почувствовал все сразу: мягкий рассеянный свет, тепло, чье-то присутствие. Руку оттягивало что-то тяжелое, и Барнс выпустил это что-то, жутко ему мешающее. В ванной раздался грохот, и Барнс открыл глаза. Как тогда, пять лет назад, он увидел мужчину, который стоял и грустно пялился на себя в зеркало, вертя в руках бритву. Только если пять лет назад это был незнакомец, то сейчас перед ним стоял единственный в мире, самый любимый и желанный человек. -- Наконец-то, -- Барнс шагнул к Себастьяну, оплетая его руками, вжимаясь в него всем телом, укладывая голову на плечо. -- Баки! - выдохнул Себастьян, роняя бритву в раковину. -- Баки, господи, наконец-то! Ты в порядке? Ты цел? Барнс взял выроненную Себастьяном бритву и вложил ему в руку. -- Ты, конечно, прекрасен в любом виде, но не думаю, что такая наполовину небритая рожа сейчас в моде, -- улыбнулся он, продолжая сжимать его рукой в доспехе в объятиях. Себастьян рассмеялся, глядя на свое отражение. -- Что с твоей рукой? - спросил он, быстро заканчивая бритье. -- Ничего, -- Барнс стянул с себя доспех, уронив его на пол. -- Все с ней в порядке. Тебя только это интересует? Себастьян ополоснул лицо и повернулся к нему. Обнял, поцеловал, чувствуя, что от Баки странно пахнет - не только потом и усталостью, но еще и какой-то горькой высохшей травой, пылью, металлом и озоном. -- Я рад тебе, - сказал он. -- Я так соскучился! “И постарел, - подумал Себастьян, но не стал произносить этого вслух. -- Мне уже сорок, а ты все так же молод, и больше тридцати тебе не дашь”. Барнс чувствовал, как его захлестывает эйфория, накрывает, словно цунами, жестко и неотвратимо. Он сжал Себастьяна еще сильнее, вжался лицом в стык шеи с плечом и просто дышал, пытаясь хоть немного успокоиться, прийти в себя, поверить в происходящее. -- Помоги мне оторваться от тебя и запихай в ванну, -- попросил Барнс. -- И если у тебя на сегодня есть хоть одно дело, отмени его, потому что я тебя никуда не отпущу. Просто не смогу. Себастьян гладил его по спине, стискивал плечи, ерошил волосы. Ему хотелось орать от счастья. Баки вернулся! Господи, Баки жив и вернулся! -- Давай я тебя раздену, - сказал он. -- Ну давай, Баки, помоги мне разобраться со всеми твоими пряжками. -- Как будто у тебя был другой костюм, -- засмеялся Барнс, отлипая от Себастьяна и принимаясь расстегивать массу застежек своего тактического костюма. -- Такой же, но меня одевали и раздевали два костюмера, каждый раз! Я только ширинку сам застегивал! -- А я как-то, вот, сам справляюсь, -- Барнс легко повел плечами, скидывая куртку и стаскивая кевларовый поддоспешник. -- С собой мыться не возьму, и вообще, я неделю воду видел только во фляжке. Себастьян включил воду, чтобы наполнить ванну. -- Лезь, - велел он. -- Я пока сделаю тебе кофе и приготовлю завтрак. Взяв себя в руки и таки вытолкав Себастьяна за дверь, Барнс разделся и залез в ванну. Это было настоящее блаженство после стольких дней сплошной антисанитарии. Барнс потратил почти полчаса на помывку, которая обычно занимала у него минут десять, вытащил из шкафчика чистое полотенце и вышел, повязав его на бедра. С кухни пахло горячей едой и свежесваренным кофе, и Барнс пошел на запах. У плиты он обнаружил Себастьяна, и тут же обнял его, целуя в шею. -- У тебя осталась какая-нибудь моя одежда? -- спросил он, поглаживая Себастьяна по животу. -- Все твои вещи, деньги, документы в целости и сохранности, -- улыбнулся Себастьян. -- Чистое и выглаженное. Иди оденься и приходи завтракать. -- Я бы лучше тебя раздел, -- признался Барнс. Он уже не помнил, когда они последний раз занимались любовью, потому что Барнса в любой момент могли разбудить, да и спал он мало. -- Но если ты настаиваешь… Ты уже гулял с Кайлом? -- Нет, - покачал головой Себастьян. -- Хотел после завтрака. Он поставил перед Баки тарелку омлета с креветками. -- Хорошо, что я тебя застал, -- засмеялся Барнс, чувствуя, как он счастлив. -- Ладно, я быстро оденусь. Одежда и правда нашлась там же, где он ее оставил четыре года назад. Размер у него за это время не изменился, и он, быстро натянув футболку и штаны, вернулся в кухню, садясь за стол. -- Очень вкусно, -- сказал он, принимаясь за еду. -- Расскажи мне, как ты. Я так волновался за тебя. -- Я в порядке, - улыбнулся Себастьян, садясь напротив. -- Я сидел дома с первой массовой премьеры. Ждал тебя. Ближайшие два дня у меня свободны. Он налил себе кофе, добавил в него сливок, отпил. Барнс смотрел на Себастьяна с нежностью и любовью, еще не до конца осознавая, что они вместе, в реальном мире. Навсегда. -- Пойдем гулять? -- предложил он. -- А то Кайл сейчас изведется весь. -- Да, пойдем, - Себастьян широко улыбнулся. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. Кайл вертелся тут же, махал хвостом, ставил лапы на колено Баки, заглядывал в лицо. -- Он тебя помнит, - сказал Себастьян. -- И по тебе я тоже скучал, -- улыбнулся Барнс, потрепав Кайла за ушами.