Программный сбой

      Утреннее солнце только-только показалось из-за горизонта, лаская первыми лучами сонные высотки города. Детройт спал. Наблюдать такое в мегаполисе было поистине редким зрелищем, ведь с наступлением темноты вся жизнь только начиналась: машины разгонялись, рассекая душный воздух широкополосных трасс, компании шумной молодёжи ровным строем нападали на местные пабы, громко смеясь и галдя, а наркодилеры и женщины нетяжёлого поведения, сладко потягиваясь, выходили патрулировать город. Детройт не изменял себе на протяжении двадцати лет, но сейчас на улицах было тихо. Человеческие существа, совсем умаявшись из-за борьбы с андроидами, сегодня предпочли остаться дома, упиваясь собственным сломленным превосходством.       Маркус стоял на краю балкона и внимательно вглядывался в темноту окон дома напротив. Холодный ветер обдувал его плащ, отчего тот волнами окутывал бёдра парня. Было настолько тихо, что на мгновение показалось, будто он слышит стук собственного сердца, но вовремя вспомнив, что сердца-то у него и нет, Маркус усмехнулся собственной глупой мысли и вновь погрузился в раздумья. В последнее время он часто приходил сюда рано утром: просто подумать наедине с собой. Всегда сосредоточенный и абсолютно серьёзный, оказываясь здесь, его захватывал вихрь эмоций и мыслей - он думал то об одном, а в следующую же секунду, совсем о другом. Единственное, что его волновало неизменно - это чувства.       Тёмное звёздное небо над головами, тысячи андроидов, раскрыв рты, внимательно слушают победную речь своего лидера. Только что президент страны объявила о необходимости поддержать равенство между роботами и людьми. Самый волнующий день, то, ради чего все они боролись так долго и упорно; день, когда тысячи жертв, павших в бою, наконец оправдались. Они свободны. Теперь уже по-настоящему.       Маркус поворачивается к детективу и в каком-то странном порыве выдаёт: - Это конец, Коннор. Теперь мы окончательно независимы от людей. Что ты чувствуешь? - Я машина. Машины ничего не чувствуют, - он даже не посмотрел на парня, стоящего напротив. Старательно пытался выразить абсолютное безразличие к произошедшему, но его руки, спрятанные в карманах брюк, подальше от посторонних глаз, предательски подрагивали, что, конечно, было незамеченно остальными, но зацеплено взглядом разноцветных глаз.        Тогда Маркус совсем не понимал, зачем детектив строит из себя равнодушного принца, а сейчас не понимает и подавно. Изначально, пытаясь понять себя, он допускал мысль, что роботы действительно не чувствуют того, что испытывают люди, но сейчас, по прошествии некоторого времени, он осознал, что чувствует. Чувствует это тепло, когда солнце припекает голову по вечерам; чувствует радость, когда его товарищи осваивают умения, не записанные в их программах; чувствует эту нежность где-то в груди, когда понимает, что Коннор наблюдает за ним, думая, что тот не замечает. Всё это он ощущает абсолютно искренне, не пытаясь казаться для кого-то человеком. И дело даже не в девиантности и не в программном сбое, а в том, что это и есть он, вся его суть и настоящая личность.       Маркус посмотрел вниз: иногда в него проникало пугающее желание просто сделать шаг и ощутить ещё большую свободу. Свободу от ответственности и проблем. Ему казалось, что когда летишь в пропасть, то все они растворяются и единственное, что начинает тебя волновать по-настоящему - это то, что прямо сейчас ты летишь в пропасть. Падая, не нужно думать о том, как помочь роботам освоить социальные навыки или о том, как объясниться перед Норт за тот нелепый порыв чувств, охвативший его тогда, в окружении национальной гвардии. Маркус подумал, что на деле, не иметь чувств совсем даже и не плохо, ведь тогда не нужно отвечать и оправдываться за них. Парень отошёл от края и присел, облокотившись о шершавую стену. "А люди? Как им живётся в этом вечном вихре эмоций, ведь их спектр куда богаче, чем у машин?" Юноша покачал головой собственной мысли. Он не мог до конца понять, действительно ли ему хочется быть, как человек, или это всего лишь разыгравшееся любопытство?       Солнце уже давно стояло над горизонтом. Высотные здания, сладко зевая и потягиваясь, просыпались и входили в привычный им темп жизни. Люди показались из домов и направились по своим делам, наверняка в очередной раз проклиная это утро. За дверью балкона послышался шум. Маркус вошёл в комнату уже изрядно подморозив свои биокомпоненты. За рабочим столом сидел Коннор - в смешных пижамных штанах, он сосредоточенно печатал очередной отчёт, который его напарник Хэнк так и не удосужился сделать на прошлой неделе. Услышав звук закрывающейся двери, детектив крутанулся на стуле и, увидев Маркуса, расплылся в широкой улыбке. Хитро улыбаясь, он резко оттолкнулся от пола и резво прокатываясь на кресле, чуть не сбив парня, проявляя все чудеса манёвренности, подхватил его и усадил к себе на колени. Отойдя от шока в связи с происходящим, Маркус шутливо ударил Коннора по лбу и, оглянувшись, чтобы убедиться, что больше в комнате никого нет, он уложил голову на плечо юноши. - Как ты себя чувствуешь? - шёпотом спросил детектив, осторожно поцеловав парня в щёку. Маркус усмехнулся и, пытаясь подражать манере разговора Коннора, произнёс: - Я машина, Коннор. Машины ничего не чувствуют. После секундного замешательства, брюнет рассмеялся. Возможно, впервые действительно искренне.