Близнецы

Близнецы. Поговаривают, что они должны быть одинаковы во всем, но с чего бы это? Каждый человек по своему индивидуален. У каждого своя судьба. Да, на вид близнецы одинаковые от и до, но характеры у них разные. Разные привычки, стили в одежде и даже запах. Еще давным-давно, когда братья Валескa только родились, мать не взлюбила старшего сына, родившегося на 13 минут раньше младшего, младший вызывал у нее и остальных ее коллег больше симпатии, чем старший. С этого и началась "лучшая" жизнь Джерома Валески. С малых лет Джером выполнял всю грязную работу в цирке, в отличии от Джеремайи. Когда тот сидел дома и смотрел какой-никакой телевизор, который они могли себе позволить, Джером убирал дерьмо, оставляемое животными, убирал еду и напитки, оставляемые свиньями-людьми. И так каждый день, до того момента пока он не пошел в школу. В связи с частыми переездами, им приходилось также часто менять школы, но это не влияло на график парня. Как он стал ходить в школу, появились и новые обязанности. Теперь он убирался не только в цирке, но и в трейлере. А любые пререкания с его стороны заканчивались ремнем по пятой точке, на которую он потом еще неделю сесть не мог. В последний раз, когда он сослался на брата, мать выпорола его ремнем и оставила без еды на неделю. С малых лет Джеремайя был любимчиком всех взрослых в цирке. Его любили все, включая и брата, который этого и не спешил показывать. Ну а Джеремайя, наверное, кроме него никого и не любил. Джером был единственным человеком, который разговаривал с ним на равных, а не с каким-нибудь пусечкой-мусечкой-лапусечкой, как остальные. Он часто прикрывал брата за уборку, ибо ему и так доставалось. Часто домашку за него писал, пытаясь повторить его подчерк, что у него хорошо получалось, или в трейлере убирался, пока матери не было дома, но чаще всего она как раз таки и была там, потому ему приходилось сидеть за телевизором и смотреть никому не сдавшиеся мультсериалы. И за все это время, он ни разу не услышал и слова благодарности от Джерома.

———

—Да блять, Джером!—кричал младший Валеска на брата за то, что тот опять принес неуд по алгебре, за что получил пощечину—Ай, больно! Что ты творишь?! —Вот только, блять, попробуй на меня орать, придурок—прошипел Джером—Я твою смазливую рожу по тротуару размажу, ты понял? —На тебя мать опять ругаться будет. Тебе и так попадает, а тут еще и это. Да еп, Джером, послушай!—крикнул он вслед удаляющемуся брату. —Да что опять? Ты меня уже заебал. И если на тебя за "эти" слова даже не посмотрят, то я, блять, получу по полной, так что не терроризируй меня, нахуй. —Да, хорошо...

———

В трейлере места было немного, из-за чего братья спали на одной кровати. Каждый раз Джеремайя ложился первым и не мог заснуть, пока рядом не ляжет теплое, немного пахнущее навозом и потом тело брата. Так было и в этот раз. После первого представления навоза больше, так как людей на первых представлениях больше и животные боятся. Время заполночь, а брата все нет и нет. Прошло может еще с полчаса, и рыжий парень незаметно проскользнул в дверь, которую поспешил скорее закрыть. На улице не лето—холодно. Быстро переодевшись в пижаму, он бесшумно лег рядом с братом, не отбирая у него одеяла. —Чего так долго?—спросил Джеремайя, поворачиваясь к брату, укрывая того одеялом и прижимаясь к нему, дабы согреть. —Ты че еще не спишь?—буркнул в ответ Джером. Как бы он не любил брата, а получать еще и за сбившийся режим сна младшего он не хотел—Спи давай—ласково прошептал он, обнимая Джеремайю в ответ—Спокойной ночи. В обьятиях старшего брата всегда было удобно засыпать. Его руки, как огромные лапы, обхватывали за талию и несильно прижимая к себе, давая возможность уйти, если тот захочет. Но тот и не хотел.

———

—И кто эта шлюха?—спросил Джеремайя у старшего, сидящего перед костром, после того как его новая "девушка" ушла домой. —Какая-то телка из той деревни. У нее ахуенная жопа и сиськи, да и трах тоже заебенный. Поэтому, почему бы и нет? —За твое «почему бы и нет» мать будет ругаться. —А это уже не твое дело—пошипел Джером, подойдя к брату так, что их носы соприкасались—С какого тебе интересно что со мной будет? М? —Я люблю тебя, придурок... —И я тебя, но не надо за меня волноваться каждый ебанный раз, когда я косячу. Это понятно?—продолжал старший, делая небольшие паузы между словами. —Да, понятно. —А теперь спать иди. —А ты? Я не засыпаю без тебя. —Неохота. —Просто полежи тогда со мной, а потом уходи. —Да что ж ты ко мне привязался-то?! Отъебись уже. Сколько можно?! Тебе не пять лет, а шестнадцать! Может хватит зависеть от старшего брата?! —Ага. Окей, хорошо. Я спать, спокойной ночи...—еле проговорил младший из-за подступающего кома к горлу. —Хей, ты чего?—ответа не последовало—Джей, иди сюда, я ж не серьезно—младший обернулся—Иди сюда—распахнул руки для обьятий Джером. Младший медленно поплелся к брату, еле переставляя ноги. Старший Валеска, когда Джеремайя подошел, захватил его в медвежьи обьятия, крепко сжав хрупкое тельце. В отличии от Джеремайи у Джерома было накачаное тело, не сильно, но так, что мышцы было видно. Младший обернул руки вокруг крепкого торса. Легкая улыбка озарила его лицо. В мозгу всплыла мысль, довольно странная что, возможно, у его брата очень приятные на вкус губы. Он потянулся к манящим устам, прикасаясь к ним своими и ощущая их пьянящий вкус. Старший сначала оторопел, но позже перехватил управление, чему Джеремайя особо и не сопротивлялся, и втянул его в более глубокий. Да, младший Джей понимал, что, по идее, это все неправильно. Неправильно, что его тянет к брату, причем родному, неправильно, что он поддался чувствам. А кто вообще говорит о правильности в Готэме, городе, в котором они были проездом не в первый раз?! Джером оторвался от младшего, продолжая держать того за воротник однотонной рубашки, и смотрел себе под ноги, горесно улыбаясь, постоянно увиливая от взгляда брата. —Хей, что не так? Я что-то сделал не правильно?—заволновался Джеремайя. —Нет, все хорошо. Просто... Просто я не думал, что ты настолько меня любишь. —Я тоже не знал, до этого момента. Пошли спать. —Ладно.

———

—Любишь меня?—спросил шепотом младший Валеска в плечо брата. —Очень.—в полголоса ответил Джером. В ту ночь Джеремайя уехал. Ни на несколько дней, ни даже на неделю. "Навсегда" кинула мать Джерому, не особо обращая на того внимание. Впрочем, как и всегда, но теперь это чувствовалось острее. Теперь нет человека, единственного человека, который постоянно ему что-то болтал, хотел того Джером или нет. Нет того, кто его по-настоящему любил. Нету. Ушел. Уехал. Исчез. Джером его найдет. Когда-нибудь, но отыщет. "Найду"—поклялся себе старший—"Клянусь своей блядской жизнью."