Твой ответ так важен.

— Дазай-сан, вы в порядке? — Да. Почему он всегда лжет.

Больно.

Его улыбка и глаза. Такие пустые глаза, словно в них умерли миллионы людей миллионы лет назад. Винно-карие стекла, за которыми чернильная, вязкая мгла. Каждый день я спрашиваю его, а он лишь улыбается и ерошит мои волосы. Вижу, как с каждым разом ему все хуже, но он молчит.

Вы же обещали.

Звон. — Дазай-сан! Я подбежал к нему и взглянул под ноги. Белые осколки рассыпались по всему полу, темные лужи кофе отдавали легкой горечью в воздухе. — Прости. Он накинулся на меня и крепко сжал ладони за спиной. Настолько сильно, что ногти впились в кожу. — Перестаньте. Это всего лишь чашка. Это всего лишь еще одна трещина. Его голос хрипел и пропадал. Спина тряслась, а руки все сжимали крепче мою рубашку. Я чувствовал, как мои волосы начали мокнуть от слез Дазая и закрыл глаза. Соленые поцелуи, от которых хочется жмуриться. Если это поможет ему, я не остановлю. Если это залечит хоть один шрам на его коже, на сердце, мне не страшно.

Ему не стало лучше.

Что-то режет стопы. Он тоже босиком, но не произнес ни звука. Ему это чувство слишком знакомо. Кажется, даже если прострелить его насквозь, он просто улыбнется. Своей любимой мертвой улыбкой. — Дазай… Я уберу осколки. Он отодвигается и стирает забинтованными руками слезы. Я видел лишь часть того, что спрятано там, под этой белой оболочкой. Но мне хватило. Из-за этого я переехал к нему. Сердце всегда заходилось бешеным ритмом, когда посреди ночи его не было рядом. Проверяя всю квартиру, зажигая свет, что слепил заспанные глаза, так страшно находить его в ванной. Даже если он просто сидел там, обхватив колени. — Я снова разбудил тебя?

Теперь не разбудите.

Снова тащу его за руку в комнату. И не сплю, пока он не уснет. — Ацуши, знаешь… Я отвлекся от бумаг, что попросил у Куникиды-сана. Не хотел нагружать его. — …кажется, я люблю тебя. Мои алые щеки встретились с листами, прикрывающие с ними и глаза. Тогда я не ответил ему. Думал, что не понимаю еще чувств.

А сейчас было слишком поздно.

Сегодня он ушел раньше меня с работы. Был такой завал, что я не придал этому значения. А зря. Сердце тревожно сжималось, скручивалось вместе с легкими. Всего одно слово, но сколько смыслов.

У л ы б н и с ь.

Все разлетелось по кабинету, голова словно пустая. Надо только найти. Многие люди останавливались у высотки. Они смотрели куда-то вверх, но я не понимал. В глазах плыло, а ноги будто вросли в асфальт. Оглушающий крик. Только потом мне сказали, что это кричал я. Мне передали его телефон. Последнее сообщение в черновиках.

«я лишь хотел, чтоб меня любили».

— Дазай-сан. Я не сдержал обещание… не спас вас. Но вы спасли меня. — Спасибо. И я… люблю вас. Белая роза падает возле выгравированного имени Осаму. Беловолосый мальчишка, такой нежный словно роза, садится рядом и улыбается.

Такой же мертвой улыбкой.