Наша память смешалась

Боль… Жёсткий хлыст с железным кончиком звонко рассекает воздух и опускается на спину. Нежная детская кожа быстро краснеет, немного кровоточит, а из-за слёз и боли ничего не понятно. Почему так больно, почему он бьёт меня, за что? Удар, ещё удар и ещё, ещё… — Грязная мразь! Теперь будешь знать, как воровать еду! А всем вам это должно послужить уроком! — грубый голос бьёт не хуже плётки. Мозолистые руки поднимают за лицо в воздух, и некто шипит прямо в лицо, давясь слюной: — Маленькая дрянь, мерзкая погань. Ты ничто, грязь, тварь, которой место только на помойке, лучше бы ты сдохла прямо здесь! И лечу куда-то в сторону, хотя, из-за болевого шока, совершенно ничего не понимаю, мозг лишь запоминает слова, что в дальнейшем настолько крепко засядут в мозгу, что словно заклеймят его. «Ты ничто, тебя не существует в этом мире ни для кого, никому ты не нужна! Было бы лучше, если бы ты сдохла в какой-нибудь канаве! Без тебя мир будет только чище! Ты приносишь всем одни проблемы, дрянь!» Просто ничто, даже не «никто», а именно ничто, просто вещь, никому не нужная, которую используют только один раз и выбрасывают. Никчёмная, ненужная, просто вещь, просто ничто, просто… — Ацуши. Тебя ведь так зовут, Ацуши? — мальчишка мерзко улыбается, светясь дыркой между гнилыми зубами. — Ты же маленькая шлюшка, Ацуши, ты ведь всем даёшь, не так ли, Ацуши? Ацу~ши? Пацан ухмыляется премерзко, гадко, светясь пошлостью на километр. Он старше меня на три года, я знаю чего он хочет, знаю, что он хочет сделать. Хрен ему и сук в жопу засуну, пусть я даже и вещь, я не хочу никому принадлежать. Пацан визжит, как визжали новорождённые поросята в сарае, из его брюха торчит вилка украденная во время обеда. На улице лежит снег, а кровь, брызгающая из мальчишки, неожиданно красиво смотрится на белом ковре. Маниакально улыбаясь, смотрю в глаза парня. — Ненормальная! Психичка! Да ты на всю голову больная! К нам уже бегут воспитатели, все кричат. Меня хватают за шиворот и уволакивают куда-то, туда, где снова будет боль, будут крики, холод и кровь, моя собственная кровь. Директор со страшным лицом взирает откуда-то сверху, закрепляя ремни в кресле, прищёлкивая меня как зверя. Гвозди. Большой молоток и вбиваемые в небольшие ладошки гвозди. Толстые, длинные, он вбивает их с молчанием, а я ору, надрывая голосовые связки, рвя их, хрипя, воя и дёргаясь. Невыносимая боль, от которой сознание снова плывёт. Опять уплывает куда-то в неизвестность. Открывая глаза, с непониманием дёргаюсь. Что это было? Внезапно меня тошнит, выворачивает буквально наизнанку, крутя и переворачивая все внутренности. В последний раз мне было так плохо тогда, когда я нажралась кучи таблеток, с надеждой умереть. Умереть и больше никогда не просыпаться в этом грёбаном мире, что я ненавидела почти всю свою жизнь. Впереди раздаётся тихое рычание и я замечаю блеск чьих-то глаз в темноте. Кто это? Откуда-то появляется луна и перед мной предстаёт великолепный белый тигр с белыми полосками. Умные глаза внимательно следят за каждым движением, словно приравниваясь, насколько я сильна? С трудом встав с колен, покачиваясь, иду к тигру и встаю рядом с ним. Он такой величественный, словно король, смотрит глазами-алмазами и дёргает своим длинным хвостом. Его шерсть густая, мягкая и нежная, я более чем уверена в этом. На протянутую руку тигр неожиданно рычит и снова скрывается в темноте. Волшебство момента разрушилось, сознание полностью вернулось ко мне. Мир взорвался тысячью осколков и падает вниз, в непроглядную тьму и я вместе с ними. А каждый осколок — воспоминание, связанное со мной, почему я в этом так уверена? Так вот же, отражаюсь в зеркале. Невероятно бледная, худая, со странной улыбкой и безумно горящим взглядом жёлто-фиолетовых глаз, коротко стриженной причёской и очень косой чёлкой. Это я и есть. Ацуши Накаджима. Эспер, со способностью «Лунный тигр». Некогда глупая девочка из другого мира, что покончила жизнь самоубийством, посчитав, что взрослый мир слишком трудный, в каком-то смысле скучный. Счастливая семья, с любящими братьями-сёстрами, поездками на отдых и отличной жизнью? Не было и никогда не будет. Не умеешь общаться с людьми? Из-за чего? Из-за того, что отец избивал ремнём из-за прогулок без разрешения, каждый день заставляя работать, старший брат, обвиняющий в самоубийстве старшей сестры, подруга, неоднократно предавшая ради другой? Какие проблемы деточка? Ты ещё ребёнок, у тебя не может быть подобных проблем! Ты должна играть в свои куклы, прилежно учиться, а родители о тебе заботиться! Обычные стереотипы общества, никто не любит чужие проблемы, а потом и удивляются, почему в людях так много злобы? Почему люди становятся преступниками? Когда над детьми издеваются, они идут тремя путями: сильнейшие вгрызаются в жизнь зубами, стараясь выйти из дерьма, и зажить хотя бы на низшем уровне «как все», средние наполовину сдаются и становятся преступниками, а слабейшие просто заканчивают свою жизнь. Как я, к примеру. Сколько в мире подобных историй, сотни, тысячи, миллионы? Мы просто слабые люди из семи миллиардов других, неспособные за себя постоять, сопротивляться. Если честно, мне плевать. Я ненавижу жизнь, но также люблю её, она интересна, в ней чертовски много всего, но также она невероятно сложная и я ненавижу её. Я слабая, слабые ломаются, слабых ломают. Чернота полностью заполняет собой всё сознание и наступает настоящая отключка. * * * Придя в сознание, с удивлением обнаружила себя в мягкой и тёплой постели. Хотя чётко помню, как вчера упала на какие-то картонки за воняющими мусорными баками. Что я тут делаю? Что я забыла здесь? Комната была обставлена очень красиво, стильно и явно дорого. Приятная обстановка, в которой можно приятно проспать хоть целую вечность. Я серьёзно, каким боком сиротка из приюта ночующая за баками, проснулась в подобном месте? — Наконец-то проснулась? — повернувшись на мужской голос, заметила красивого рыжего мужчину в костюме, сидевшего на кресле и крутящего в руках шляпку. — Здрасте, — сев на кровати, что в самом деле была необычно мягкой для моего тела уже давно привыкшего спать на твёрдых горизонталях. — И вполне себе живая, — парень кивнул. Если объяснить коротко и ясно, то я волшебным образом попала в аниме «Великий из бродячих псов», в Ацуши, вернее, в fem версию Ацуши. И попала я в её тело очень давно, практически с её рождения нахожусь в этом теле. Но поняла, куда именно попала только тогда, когда встретила тигра. Странно это было. Вот только сейчас я что-то не понимаю, почему первым я встретила Чую-сана, и он меня ещё и притащил куда-то, хотя я должна была встретиться с Дазаем. — Эм, а почему я здесь? — сейчас заметила, что на мне не было той одежды, из которой меня выперли из приюта. Вместо неё была длинная рубашка, так он заодно и переодел меня что ли? — Я тебя сбил вчера, странно что ты не помнишь. — Чуя встал и подошёл ближе. — Не беспокойся, я тебя не трогал, вымыли и переодели тебя мои служанки. — Я могу забрать свою одежду и уйти? — нет, у одного из членов мафии я не останусь, на меня и так среди них охота идёт, так ведь? Если верить канону, так и есть. — Куда такая прыть? — Чуя наградил серьёзным взглядом. — Пару дней пробудешь здесь, потом отпущу на все четыре стороны. Тебя как звать хоть, чудо пепельное? — Я Ацуши Накаджима. — А я Чуя Накахара. На кресле лежат вещи, надень их, попытались на глаз определить твой размер, а после жду тебя на завтрак. И рыжик скрылся за дверьми, оставив меня лишь недоумённо хлопать глазами. Ситуация выходила невероятно странной, банальной и просто глупой. Чуя же работает в мафии, так почему он называет своё имя всяким незнакомцам с улицы? Или тут играет свою роль жанр комедии? Ладно, разберёмся. Откинув тёплое одеяло, спустила ноги на мягкий ковёр и засмотрелась на чистые ноги с аккуратно обрезанными ногтями. Неплохо, хоть чувствую себя нормальным человеком в кои-то веки. На кресле лежали синие джинсовые бриджи, чёрная майка и клетчатая рубашка. Вещи были почти впору, только бриджи соскальзывали с худых бёдер и рубашка висела как мешок. Было приятно снова почувствовать себя чистой, в хорошей одежде и в тёплом доме. Так же хорошо я себя чувствовала в своём родном мире и в доме миссис Окуды, куда меня изредка отправляли работать. Окуда-сан была женщиной в возрасте, но очень весёлой и доброй, даже разрешала пользоваться своей ванной и давала сладости. Жаль, что спустя два года она умерла, хорошая женщина была. В приюте ко мне никогда так никто не относился, как Окуда-сан. Там каждый был сам за себя и ради чего-нибудь, еды например, докладывал о других воспитателям и не всегда это было правдой. В приюте всегда надо было быть настороже, ведь не только от воспитателей можно было ждать подлянки, но и от других воспитанников. Каждый сам за себя, да? Усмехнувшись, вышла из комнаты в небольшой коридор и учуяла приятный запах еды. Пустой желудок заурчал всеми своими китами и подталкивал идти на запах. Сколько времени прошло с тех пор, как я нормально ела? Хотя, с моей-то жизнью, какой должна быть норма этого «нормально»? В приюте давали мерзкую липкую кашу с комками по утрам, на обед жиденький суп с небольшим вторым и ужин из чая и хлеба. Скудное питание три раза в день, так что я не знала ту норму, что должна есть, к тому же, при наказаниях могли лишить еды. Хотя… воспоминания из прошлой жизни стираются, память заполняется моментами из этой тухлой жизни и я уже не уверена, были ли те воспоминания настоящими? Реальностью? Жизнь беспечного подростка, горюющего о несущественных проблемах, которые стоило перешагнуть, забыть о депрессии и думать только о будущем, не оглядываясь на прошлое. Я ей завидую, той себе, у которой была более-менее нормальная жизнь, дом, семья, друзья. А что есть у нынешней меня, Ацуши? Ничего, лишь документ подтверждающий личность и доказывающий моё существование. Ах да, ещё способность «Лунный тигр», что помог мне вышвырнуть себя из приюта. Тигр большой и тёплый, мы с ним поладили, немного. С направлением я не ошиблась и появилась точно в кухне, в которой за столом восседал Чуя и пил из белой чашки. — Проходи, — рыжий кивнул на стул рядом с собой. Я села, а Чуя встал и взял с тумбочки тарелку, от которой несло паром. Это был суп из макарон и курицы, и он восхитительно пах. — Приятного аппетита, — Чуя сел на место и продолжил пить, как я почувствовала по запаху, кофе, смотря в экран телефона. Отчего-то вспомнила, что в прошлой жизни очень сильно зависела от своего гаджета. А ещё обожала писать разные рассказы и придумывать сюжеты. Здесь со мной подобного не происходило, интересно, почему? Суп оказался очень вкусным, курица понравилась особенно, даже тигр внутри замурчал. — Чуя-сан, почему вы делаете это? — Что именно? — он отложил телефон в сторону и посмотрел прямо на меня. — Ну, всё это. Вы принесли меня в свой дом, обогрели, накормили, одели, почему? — Считай это компенсацией за то, что чуть было не убил тебя, — Чуя отмахнулся и посмотрел на мою пустую тарелку. — Ещё хочешь? — я кивнула. Когда я наелась, то стала уговаривать Чую-сана отпустить меня, убеждая, что я в полном порядке. Сначала он отнекивался, что было очень странно, но после сдался, ощупал мои руки-ноги, внимательно оглядел и со вздохом согласился отпустить. Чуя отдал мне рюкзак, сказав, что там мои вещи, документы и немного денег. Так же он дал мне кроссовки, вот откуда только взял, и попытался убедить остаться хотя бы на день. Вежливо отказавшись, поблагодарила эспера за помощь и волнение, что было ненужным, ведь благодаря тигру я имею быструю регенерацию, и точно знаю, что нахожусь в полном порядке. Мне было интересно, как Чуя «сбил» меня, если я спала у каких-то баков? Но спрашивать не стала, меньше знаешь, крепче спишь, так ведь? Кто знает, что вообще происходит в этом чёртовом мире, почему я так странно встретилась с Чуей, а может, это параллельная вселенная? Как в «Наруто»? Да чёрт с ним, со всем этим миром! Если я буду ему нужна, он найдёт меня сам, а сейчас я хочу устроить свою жизнь. Мне нужна работа, мне нужны деньги, мне нужен дом. А гильдия с портовой мафией пусть катятся к сатане, я просто хочу нормальной жизни. Насколько она у меня вообще может быть нормальной.