Извини за ожидание

      Я снова в итоге оказался здесь?       Да.       Снова не могу пошевелиться на дне какого-то океана. Холодно, тихо, - ничего нового. И вообще, откуда я знаю, что это океан? Наверное, это не важно(?)       И снова я вижу оголенное бездыханное тело Мидории Изуку, лежащее справа от меня. Оно едва шевелится от потока воды. И я могу разглядеть его пустые блеклые глаза.       Я уже смирился с постоянным недоумением от происходящего. Наверное, я уже мертв.       И что это тогда? Ад? Чистилище? Точно не рай.       Я давным-давно потерял счет времени и устал задаваться вопросами.       Я устал.       И безумно хочу спать, но стоит мне только прикрыть глаза, меня кто-то останавливает криком.       Безумным, агрессивным и разъярённым криком меня останавливает, кажется, знакомый голос. Но я не могу понять, кто это кричит. Умоляет меня не засыпать и временами просит прощения. Как бы я ни пытался, не могу вспомнить, разум затуманен.       Ничего не понимаю.       Когда это закончится?       Когда это закончится?       Когда это закончится?..       Катсуки вернулся домой поздним вечером, но хорошенько выспался в больнице, так что, спать у него не было никакого желания.       Бакуго заметно повзрослел. Блондину было уже восемнадцать лет, он заметно возмужал в лице и поумерил пыл своего характера, ведь на нем теперь лежит большая ответственность за свою силу. Бомбить так часто уже не было желания, и теперь - когда рядом с ним нет того единственного человека, который мог заставить его улыбнуться - внутри не осталось ничего. Кроме сожаления.       Парень считал, что вина за то, что Киришимы сейчас рядом нет, полностью и целиком лежит на нем.       Отчасти, можно сказать, так и было, ведь в тот самый день, когда все это произошло, Катсуки проигнорировал просьбу друга подождать и приступил к активным действиям, как обычно, забыв о том ущербе, что он наносит окружению. Злодей слишком разозлил блондина в тот момент, и он мощным взрывом попал в здание, на котором, прямо как Кинконг, висел оппонент, вот только, злодей смог увернуться, а Эйджиро - от огромных кусков того же здания, которые, отколовшись из-за взрыва, полетели прямо на него - нет. В последние секунды Красный Бунтарь успел воспользоваться причудой. Тело особо не пострадало, но...

***

<      - Какого... Киришима!       - ...       - Черт, нет...       - ...       - Блядь, Эйджиро, не может быть!       - ...       - КАКОГО ЧЕРТА, ДЕРЬМОВОЛОСЫЙ?! ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ БЛЯДЬ, СЛЫШИШЬ?!       - ...       - НЕ-Е-ЕТ!

***

      Бакуго сидел на диване, оперев голову на ладонь, и безо всякого интереса смотрел телевизор. Только потому что не хотелось спать.       Его хмурое лицо с тех пор редко меняет свое выражение. Лишь изредка оно корячилось от боли сожаления и тоски.       Киришима действительно был его единственным близким другом. И это было удивительно для всех. В академии не переставали поражаться тому, как близко удавалось Красноволосому общаться с этим до ужаса агрессивным парнем. Эйджиро в любой момент мог коснуться или даже обнять за плечо ходячую колючку, - так иногда его «ласково» звал Киришима - не разозлив его. Они даже встречались в свободное от занятий время, Катсуки иногда помогал другу с уроками. Часто двое гуляли просто так и разговаривали; в такие редкие моменты откровения Бакуго говорил вполне спокойным голосом, и Киришиме даже порой казалось, что его агрессивное поведение - это просто маска, прикрытие для своей уязвимости, ведь Катсуки все же имел проблемы в семье и даже некоторые комплексы. «Прости меня»       Время было уже поздним, и Катсуки все же пошел спать.       Кровать в съемной квартире осталась от прошлых хозяев, и она была двуспальной. По началу парни конечно же спали раздельно: один на ней, другой - на полу.

***

      - Черт, Каччан...       - Не называй меня так, мать твою!       - Ой, точно. Ну так вот, я хотел сказать, что ото сна на полу у меня жутко болит спина!       - Даже не думай.       - Бакуго, пожалуйста! Давай хотя бы меняться будем.       - Я вообще мог не соглашаться жить с тобой.       - Аргх, Катсуки! Я буду каждый день готовить завтрак и обед, только позволь мне спать на кровати. Я не трону тебя, правда!       - ЧЕГО?!

***

      Разумеется, Бакуго скрепя зубами все-таки спал с ним на одной кровати. И каждый лежал строго на своей половинке. Колючка чаще всего засыпал к нему спиной.       Но теперь, когда кровать делить не с кем, он часто перед сном посматривает на заправленную сторону. И иногда кладет руку на его место - так ему будто бы спокойнее засыпать в полнейшем одиночестве.