Есть у него с клинка

Начав отношения с Лео, Раф с удивлением, порой с восторгом и даже ужасом начал открывать разные грани Бесстрашного Лидера. Леонардо, оказывается, горазд на выдумки. Но несмотря на то, что некоторые идейки старшего потрясали Рафаэля до потери речи, большинство он всё-таки принимал и поддерживал… после некоторого переосмысления. Это же Лео, и то, что он хочет попробовать это именно с Рафом, для последнего много значит. Особая степень доверия, из разряда «только с тобой и ни с кем другим». В большинстве случаев зеленоглазый вздыхал и смирялся, бывало, уточнял, почему любимому хочется того или этого. И после объяснений дикая вроде бы мысль обретала смысл. Что странно, воображение Леонардо редко распространялось на спальные дела. В основном всё было довольно невинно… хотя зачастую перерастало во что-то большее, горячее. Но даже после всех Леовских выкрутасов Раф не понимал, как любимому пришло в голову такое. Вероятно, виновата распространённая фраза «Есть у кого-то с рук», только Лео перекрутил её на свой манер — «Есть у друг друга с оружия». И это — Леонардо, который с таким трепетом относился к своим драгоценным мечам! Так что Рафаэль не знал, возмущаться ли ему или напротив, чувствовать себя польщённым этаким доверием, оказанной честью. — Ты уверен? — уточнил Раф, впрочем, видя, как сверкают в предвкушении и восторге глаза Лео. Против такого аргумента он не мог идти никак. Это ж Леонардо. Ради него Рафаэль был готов на очень и очень многое. Тем более ничего унизительного от него и не требовалось. «Лишь бы не…» — Только чур, не называть мои саи салатными вилками, — предупредил он полушутя. — Если ты не назовёшь мой меч ножиком для масла, — отшутился мечник. Уже вечером они заказали пиццу только для них двоих и уселись за стол. Рафу всё же было проще, его клинки не настолько длинные, как у Лео. Нанизал кусочек пиццы, подождал, пока инициатор проделает то же самое. Наблюдать за этим действом было крайне забавно. Леонардо такую серьёзную мину скорчил… Вот они кормят друг друга пиццей… прямо с оружия. Мечник прижмурился, явно наслаждаясь. И не столько вкусом любимого блюда, но переполненный каким-то невыразимым счастьем. Раф ради него использовал саи в таком странном, можно даже сказать, принижающем, качестве… и позволил Лео кормить себя с меча. Доверял. Это что-то вроде того, как ставят кого-нибудь с яблоком на голове, а другой метает ножи. Стоящий абсолютно доверяет метающему. Нет, конечно, Лео и Раф не смогли бы слаженно сражаться в связке, если бы не доверяли панцири друг другу, но… вот было в этом что-то. Кроме доверия своей безопасности — ещё и взаимное заверение: «Мне для тебя ничего не жаль. Это — то, чем я защищаю себя и всех любимых и близких. Оно спасало не раз, оно дано мне отцом, которого я безмерно уважаю. Оно — символ… Но я доверю тебе (лишь тебе одному) своё оружие, равно как свою жизнь и свою душу». «Какая слащавая банальность в голову лезет, — хмыкнул про себя Раф, щурясь, но, видимо, Лео думал о том же, на миг открыв глаза и глядя на клинок у своего лица. — И, наверное, это ещё один способ сказать «Я тебя люблю». Не хуже других». Всё-таки придумки Леонардо всегда несли какой-то глубокий смысл, постичь который Рафаэлю не всегда удавалось. Но он всегда мог положиться на Леонардо в качестве консультанта.

***

— Майк… — Ну До-о-онни-и… — И не проси. Это негигиенично. И глупо. И вообще, что я тебе говорил о подсматривании за другими? — Да я случайно увидел! Честно! Ну Донни, — Майки состроил самую умилительную мордашку, на которую был способен, — ну давай попробуем, а? Почему они могут, а мы — нет? Дон смерил возлюбленного скептичным взглядом: — А сам не догадываешься? Да у нас это и не получится… — Не волнуйся, я уже всё продумал! Донателло оставалось только смириться со свой судьбой, ибо остановить лучившегося энтузиазмом, аки ядерный реактор — радиацией, Микеланджело было нереально. Получилось-таки. Майки зацепился за трубу, свесив цепь с выпущенным загнутым лезвием, Донни под ним, сидя на полу, выставил свою нагинату остриём вверх. Кусочки пиццы, нанизанные на клинки, оказались у рта каждого. Младшенький был счастлив, поедая свой кусочек. Дон же думал о том, что кому-то из старшей парочки нужно перестать чудить. Или делать это только лишь там, где никто не сможет их увидеть. «А если бы они решили, например, заняться любовью на лесах заброшенной стройки? Или поплавать вместе в пруду Центрального парка? Или разыграть сценку из «Космических героев»? Или… Уж не по их ли милости в нашем фургоне полно крошек? Не хочу знать, что они там делали!» Впрочем, как ни глупо ощущал себя умник, одного лишь взгляда на Майки ему оказалось достаточно, чтобы забыть обо всём и улыбнуться. Счастье вот этого родного и светлого существа стоило любых неудобств. И даже негигиеничности.