Херомантия

* * *

      Намджун понял, что что-то идёт не так, когда на сеансе его попросили не протянуть руку, а приспустить штаны. Нет, конечно, до этого дня он никогда не бывал у хироманта и точно сказать не может, как именно происходит весь процесс, но здесь явно что-то не то.       Началось всё с Тэхёна. Всё всегда начинается с него. Вся задница только из-за чёртового Ким Тэхёна, который стреляет идеями и предположениями направо и налево. И нет бы Намджуну уже прекратить вестись на его махинации и аферы, но то ли по своей глупости, то ли от отчаяния, то ли от обаяния Тэхёна, он в который раз послушал совет друга и в который раз об этом пожалел.       Уже месяц как Намджуна преследовала полоса неудач: из рук всё валилось (и не то чтобы до этого не падало, просто сейчас как-то обострилось), песни не писались, музыка походила на сплошную какофонию из скрипа половиц и смеха гиены. О личной жизни вообще можно было промолчать, так как херня на том фронте длилась уже добрых полгода.       Первое, на что повёлся Намджун, слушая Тэхёна, было сходить в храм и поставить свечку. Не, ну, а что? У него убудет что ли, если он просто отнесёт себя родимого в любой храм, купит любую свечку, да побьётся челом об пол пару раз? Намджун решил, что не убудет, да и поплёлся в ближайший. Махнул рукой на то, что здание вроде как на мечеть похоже или христианскую церковь (вообще не важно), толкнул массивные двери, зашёл и чуть не задохнулся. Запах ладана парень никогда не переносил и, поэтому, только сделав пару шагов, начал биться в припадке, кашлять и задыхаться. Прихожане, что присутствовали на службе, хором обернулись на доносящийся за спинами шум и начали креститься. В итоге церковь оказалась католической, а его приняли за беса. Стремглав Намджун выбежал на улицу и вдохнул в себя побольше воздуха, пропитанного выхлопными газами. Этот запах юноше понравился больше.       Так отправилась в унитаз первая идея Тэхёна.       Вторая мысль о поиске фортуны была не лучше.       Намджун тихохонько сидел в своей студии и бился челом о столешницу, обещая купить шапку голове, если та начнёт думать, когда завалился (в прямом смысле слова) Тэхён с пакетами из супермаркета на перевес.       — Пошли!       — Куда?       — В лес!       Добиваться от него на кой чёрт туда идти посреди ночи не было никакого смысла. Леса посреди города, к сожалению или к счастью, парни не нашли, поэтому решили облюбовать местный парк. Когда Намджун понял, что хочет сделать его друг, заверещал:       — Ты с дуба рухнул что ли?!       — Как ты узнал? Я тебе не рассказывал эту историю…       — Да я об этом! Это что, курица?       — Ага, — ответил и поднял тушку над головой, потряхивая. — Живой не нашёл, пришлось в магазин топать. Свечи зажги, не стой истуканом…       — Иди в задницу! Я сваливаю…       — Эй! Это всего лишь пожертвование Богам, с тебя что, убудет? Я же всё купил!       — Не пожертвование, а жертвоприношение — это раз. А, во-вторых, откуда такая тяга к оккультизму, Тэхён?!       — Дружище, твоя карма чернее моей души. Дай почищу…       — Грабли убери! И это тоже, — отмахнулся от чужой руки и кивнул на курицу. — Сваливаем, пока нас психушка не хватилась…       Минус вторая идея от Ким Тэхёна.       Намджун понимал, что ему всего-навсего нужно отдохнуть, отвлечься на что-нибудь другое, и в конечном итоге всё вернётся на круги своя. В прошлый раз вернулось же, но, правда, блуждало по дороге месяца четыре, а ему песни сдавать уже через неделю. Так не пойдёт, с этим нужно что-то делать.       Они сидели в кафе, где Намджун грёб ложкой уже остывший американо в надежде, как Моисей, разделить кофе пополам и увидеть дно чашки. Тэхён ворковал с Хосоком, теребя его за щёки и мулипусничая по поводу того, какие они всё-таки милые, как вдруг:       — А, может, тебе к хероманту сходить?       — Ой, а точно ведь! Хосок, отличную идею ты подкинул! Ты у меня такой умный!       Намджун потёр переносицу и стал пытаться ложку в чашке просто утопить.       — И чем мне ваш хиромант поможет?       — Ну, мне же помог. Я так Хосока встретил и диплом защитил!       — Ты ходил к хироманту?       — Ага! Блин, идея — супер!       — Я с твоими идеями скоро предков увижу… — вздохнул и откинулся на спинку стула, переводя взгляд на друзей и тут же закатывая глаза, взвывая: — Блин, ребят, ну можете при мне не сосаться?!       — Ты просто завидуешь…       — Гейзорциста на вас нет…       — Тебе ли заливать.       Стойко держался. Сидел в студии безвылазно пару дней. Тонул в коробах из-под пиццы, лапши и груде собственного отчаяния. На звонки друзей не отвечал и вовсю старался не думать. Не думать всё-таки не получалось. Для разнообразия пытался писать другой рукой и даже ногой, но все равно выходило не очень. Даже хуже. Намджун не понимал, за что ему все эти мучения в виде фрустрации и друга в лице Ким Тэхёна; пытался вспомнить свои предыдущие жизни, чтобы найти ответ на этот вопрос. Может, страну просто предал или маньяком был, что детишек жрал?       Лежал звёздочкой на полу студии и водил по ковру руками и ногами делая коробочного ангела. Фантики из-под шоколада шелестели вокруг, жестяные банки из-под энергетиков побрякивали, а телефон не переставал жужжать и напоминать о непрочитанных СМС. Пытался отвлечься и сделать шапочку из фольги, надеясь поймать сигнал из космоса от более разумной жизни, чем он, да и черкануть пару-тройку строк. Посидел так часик и решил, что Тэхён на него очень плохо влияет. Выругавшись, взял телефон со стола и принялся строчить сообщение непутёвому другу.       И чего только не сделаешь, когда уже отчаялся.       Пока ехал в метро, разглядывал свои ладони и тщетно пытался увидеть в них свою судьбу. Рьяным скептиком Намджун никогда не был, но абсурдным казался сам факт того, что, просто взглянув на ладони, можно прочитать жизнь. В его голове это не укладывалось. Он считал, что человек сам вершит свою судьбу, а вселенная иногда помогает и вертит смеситель везения-невезения из стороны в сторону. Какие-то линии на ладони не только могли рассказать о прошлом, но и заглянуть в будущее? Да я вас умоляю…       Удивился, когда местом, что было продиктовано во время записи на сеанс, оказалась частная клиника в довольно-таки приличном районе города. Невольно подумал обучиться и начать самому работать хиромантом, раз есть вариант такой же жизни.       За стойкой регистрации сидел юноша, явно уставший от всего этого дерьма, что творится вокруг. Он подпирал ладонью щёку и спал… или медленно моргал, тут Намджун не понял. Он подошёл, поправил кожаную куртку и прокашлялся в кулак:       — Здравствуйте, я на сеанс. Моё имя Ким Намджун…       Тот разлепил глаза и демонстративно оглядел посетителя с ног до пояса, выпрямился и заглянул в компьютер. Затем снова и так же устало взглянул на парня и кивнул в сторону двери кабинета. Намджун после этого великолепного диалога понял, чего так не хватает Тэхёну. Или что у Тэхёна лишнее и никак не может скрываться за зубами.       Намджун ожидал увидеть хотя бы чёрные шторы в пол или хрустальный шар на столе, или ещё что-нибудь, что выдавало бы признаки того, что он к хироманту пришёл, но его ждало разочарование. Или облегчение. Он не понял. За небольшим деревянным столом сидел юноша, на вид чуть старше Намджуна. Поверх белой рубашки красовался строгий чёрный жилет, а на спинке кресла висел такого же цвета пиджак. Очки с носа чуть съехали, а волосы, что ранним утром были аккуратно уложены, сейчас находились в лёгком беспорядке из-за каких-то глубоких дум.       Намджун постучался, чтобы привлечь к себе внимание и неуверенно шагнул в кабинет:       — Здравствуйте, я на сеанс…       Мужчина за столом словно или проснулся, или вышел из астрала (Намджун снова не понял) и взглянул на вошедшего. Паника на лице сменилась лёгким испугом, а затем и вовсе испарилась. Их сменили напускная серьёзность и деловитость.       — Да, здравствуйте! Проходите… — он жестом пригласил присесть на стул возле своего рабочего стола и нажал на кнопку стационарного телефона. — Юнги, можешь идти. Входную дверь запри, у меня есть свой ключ. Сеансов после этого у меня больше нет?       — Нет, это последний. До завтра тогда, я пошёл.       Намджун присел, зажав кисти рук меж коленей и всматривался в лицо хироманта, которое ему смутно чьё-то напоминало:       — Простите, а мы раньше не встречались?       Мужчина в жилете замер на секунду, явно что-то обдумывая, а после принялся дальше расчищать свой стол от бумаг.       — Если только в прошлой жизни…       — Ясненько.       Намджун продолжал сканировать помещение на предмет засушенных вороньих лапок или хотя бы коврика для мышки с изображением пентаграммы, но не увидел ничего подозрительного.       — А Вы реально всю судьбу по линиям прочитать можете?       — Снимайте штаны.       — Что?       — Что?       Нависла неловкая пауза. Намджун обрабатывал прямой запрос и менял эмоции на лице каждые три секунды, а херомант устало почёсывал бровь и нарочито косился на часы, как бы намекая, что время сеанса ограничено.       — Зачем штаны?       — Так вы же на сеанс херомантии пришли…       — Ну да, но там же руки, вроде, нужны… — Намджун бросил непонимающий взгляд на табличку с именем на столе и продолжил нервно: — Доктор Ким Сокджин, Вы занимаетесь хиромантией, так? Я на этот сеанс записывался!       Тот выдыхает с каким-то отчаянием и откидывается на спинку кресла, проходясь ладонью по лицу.       — Я занимаюсь хЕромантией, а не хИромантией, господин Ким Намджун. Когда Вы шли на сеанс должны были понимать разницу…       И тут до него дошло. На слух-то звучало так, что не различишь, а на деле — небо и земля. К хироманту Тэхён, значит, ходил, да? Рассмотрели там все его линии да судьбу рассказали, да? Хотел Тэхён жить долго и счастливо? Хрен там плавал: пусть себе гроб заказывает, придурок.       — Оу… Я тогда, наверное, пойду…       — Конечно, но за сеанс придётся заплатить, как за полный. Это-то Вы знали?       И вот это-то он знал. Это-то он мимо ушей своих драгоценных не пропустил. Деньги же! И вот выбор, нелёгкий такой, что аж подумать и поразмыслить серьёзно нужно: уйти и выбросить на ветер немалую кучу вон, или показать свой, простите, хер, какому-то хероманту и отдать ему за это немалую кучу вон.       — Дайте мне минутку, пожалуйста…       — Если только минутку.       Жевал губу и думал так, словно от этого жизнь зависела. Поглядывал то на Сокджина, то на свою ширинку и гадал, как же поступить.       — А по рукам никак?       — Я с руками не работаю.       — А почему так?       — Это как с температурой: градусник подмышку если запихнуть, то показывает неточно, а вот если вставить в рот…       Нервно кашлянул, потому что воображение слишком разыгралось. С одной стороны, так-то прав этот херомант: руками-то постоянно что-то делаешь, режешь их, колешь, и линии стираются, а тут. Всё в тепле и уюте. И Намджун давно этим уже не пользовался… Ну в определённых целях только.       — Руками трогать будете?       — Я в перчатках, не бойтесь. Всё стерильно.       — Хер с ним… То есть… Ну… Вы поняли. Мне встать?       — Сидите.       Пока Ким Намджун заливался краской как закатное солнышко, доктор Ким Сокджин натягивал одноразовые медицинские перчатки на свои руки и что-то шептал себе под нос. «Заклинание» — пронеслось в голове Намджуна, и он проглотил образовавшийся в горле ком. Намджун вообще-то не особо любил больницы и врачей. «Писькиного доктора» он не посещал, да и вообще своего дружка никому на глаза не показывал. Секс не в счёт.       Если хиромантию Намджун считал штукой странной, то херомантия — это просто пиздец.       «Херомантия — это наука. Ею шарлатаны не занимаются, у этих людей даже докторские степени есть!» — верещал Тэхён в трубку добрые полчаса, когда отчаявшийся всё-таки попросил дать номер этого «мага и волшебника». И вот не мог Намджун избавиться от привычки читать инструкцию после применения, а не до того, как всё сломалось. Ему стало в лом гуглить про этого хероманта и что он там херомантничает. Выкручивайся, Ким Намджун, доставай хер: сейчас гадать будут!       Доктор-херомант обошёл стол и встал напротив клиента-пациента на посошок щелкнув на запястье резиновой перчаткой и резко опустился на колени перед стулом.       — Доставайте, не бойтесь. Не укушу…       Слишком. Ну вот слишком давно у Намджуна ни с кем и ни от кого не перепадало. Последний раз был месяца полтора назад на вечеринке, которую он запомнил настолько хорошо, насколько никак. Вот вообще. За исключением единственной вещи, которая оставалась с ним еще пару недель: следы зубов у основания его «дружка». Сам себя он укусить не мог, ибо гибкость позволяла разве что чуть наклониться и бедро почесать. Значит, следуя дедукции, укусил кто-то другой.       Намджун скривил лицо и оттянул резинку боксеров, вываливая драгоценность наружу. Глаза прикрыл, чтобы они из орбит вдруг не выкатились.       — Ого, — услышал чужой голос снизу и распахнул в панике глаза.       — Что такое? Что Вы видите? Я умру?!       — Нет. Просто… большой такой…       — Давайте, пожалуйста, по делу…       — Ах, да, простите. Итак…       Намджун вдохнул резко и чуть дёрнулся, когда херомант взял его объект исследования в руку и начал водить из стороны в сторону, осматривая его «с ног до головы». Намджун вцепился в края стула и губу нижнюю закусил: то ли из-за неловкости, что аж через край бьёт, то ли из-за приятных ощущений, что нечаянно подарил ему доктор.       — Интересно…       Сокджин приподнимал вверх и заглядывал снизу, поднося своё лицо ну слишком близко. Намджун старался думать одновременно и о сушёных лягушках, зельях и суперспособности убивать силой мысли, потому что Тэхён этот день точно не переживёт.       — Интересно что?       — Линия Марса, вот здесь… — большим пальцем херомант водил вокруг головки, всматривался, опалял дыханием и, размышляя, закусывал губу. Пациент смотрел на всё это лиходейство и не знал, что делать: попросить разъяснить, что это за такая интересная линия Марса, которая в очень чувствительной зоне находится, или попросить милого доктора убрать лицо подальше. Все молитвы, которые Намджун знал когда-либо или думал, что знал, пулей вылетели из его головы, когда херомант скользнул (не специально) вверх по стволу и провёл по уже набухшей венке. Намджун стал придумывать и сочинять свои молитвы. Читать их под бит сердца и учащённого дыхания получалось на ура.       — Горб Венеры очень выделен. Вы — сильная личность, Ким Намджун. Посмотрите сюда, пожалуйста…       Да чего он там не видел? Он с этим другом не разлей вода вот уже двадцать четыре года вообще-то, он там каждый уголок знает!       — Родинка возле мешочка Плутонов говорит о том, что Вам свойственно проявлять инициативу и уверенность во всём. Вы не паникуете на пустом месте, имеете лидерские качества.       Ладно, Намджун не был в курсе, что возле его двух Плутонов есть родинка. Настолько хорошо он его не разглядывал.       — Ч-что ещё Вы видите? Напри-мер, про будущее?       Пальцы уже болели. Стул он сжимал с такой силой, что вот-вот норовил его пополам переломить. Намджун боролся с желанием сказать добренькому хероманту с мягкими руками быть более аккуратным, но стыдно — пиздец. Он прикрыл глаза и старался думать о том, как будет откручивать Тэхёну голову, медленно. Чуть сжимая, он проведет рукой по его тонкому горлу, слегка надавливая на сонную артерию; скользнёт вниз и надавит на кадык, чтобы лёгкий стон-хрип донёсся из его глотки. Он скользнёт рукой к голове и… Ох, представлялось вообще не то!       — Господин Ким Намджун, я вижу, что сейчас Вас преследует полоса неудач!       Нехотя он разлепил глаза и затуманенным от смущения и нахлынувшего возбуждения взором посмотрел на юношу, что восседал возле его ног и смотрел из-за толстой оправы очков чёрными как ночь глазами. Его рот был чуть приоткрыт, а губы блестели от слюны. Или гигиенической помады. Намджун не понял, но, взглянув на выскальзывающий язык Сокджина, ему стало только хуже. Он заметил, что его Ким-младший всё ещё был зажат в руке хероманта, причём доктора, кажется, ничуть не смущал тот факт, что объект исследования вдруг стал тверже и больше. Казалось, что тот вообще его не замечал. Ким Сокджин продолжал держать естество Намджуна в своей руке и, чуть улыбаясь, смотреть прямо в глаза клиенту.       — Счастливые же к Вам не приходят. Тут любой догадается, что у меня в жизни херня творится, — ответил и губу нижнюю закусил, не прерывая зрительного контакта. — Вы мне лучше скажите, как от этой херни избавиться?       Посмотрел зачем-то на свой, простите, хер, и обратно на Сокджина. Тот, кажется, соображал, что именно его клиент имел ввиду: херню в плане жизни или херню, что твёрдо возлегала на его ладони.       — Ответ на этот вопрос есть, Ким Намджун, — наконец ответил херомант и провёл большим пальцем вдоль ствола. — Это — линия судьбы. Она почти незаметна и есть не у всех. У Вас она ярко выделяется. Вас ждёт судьба великого человека. То, что сейчас происходит — это временная трудность, она пройдёт. Нужно только расслабиться и всё.       И улыбнулся в заключение тирады или так ласково, или так пошло, что Намджун не понял даже.       — Я помогу Вам и пропишу лекарство. Не волнуйтесь, за него платить не нужно…       И прежде чем Намджун успел что-либо ответить или вообще сообразить, губы Сокджина вплотную приблизились к налитому объекту исследования и сжались в трубочку, обдувая нежную разгорячённую кожу прохладным дыханием. Не успел Намджун и матюгнуться, как эти же пухлые губы прижались к головке, а язык хероманта прошёлся по линии Марса. Намджун отлепил затекшие руки от стула и положил их на голову доктора то ли останавливая, то ли прося продолжать. Всё-таки второе.       — А Вы всем… такое… лекарство прописываете, доктор? — шептал Намджун, откидывая голову назад и зарываясь пальцами в чужой шевелюре.       — Отнюдь, Ким Намджун, только тем, кто в этом действительно нуждается, — отвечал тот, отодвинувшись от живота визитёра с хлюпающим звуком.       — И много у Вас таких сложных пациентов? — чуть ли не рычал парень и прижимал обратно к себе, призывая продолжать.       — Вы первый за всю мою недолгую практику, — мурчал тот и проходился языком по линии судьбы, сжимая чужие мощные бёдра своими длинными пальцами.       — Это радует. Вы хороший херомант, но рекомендовать Вас я, простите, не буду… Ай, не кусаться!       — На Вас я, пожалуй, и закончу свою практику херомантии. Вы же не против?       — Отнюдь, продолжайте. Я, кажется, почти излечился…       — Рад, что смог помочь…

* * *

      — Эй, Тэхён, а как ты думаешь, Намджун догадается насчёт Сокджина? — интересовался Хосок, теребя волосы на голове своего парня, что мирно пристроился на его груди.       Тэхён потягивался и хрустел косточками, постанывая от удовольствия и ехидно улыбался.       — Неа, не догадается. Он же тогда настолько напился, что нихрена не помнит. А Сокджин хороший парень, помог мне с дипломом, вот и я решил ему помочь и свести с Намджуном. Им обоим это нужно…       — Ты как Сокджина-то нашёл?       — Практика в больнице, там и встретил. Разговорились…       — А почему именно херомантия? Как тебе вообще такое в голову взбрело? И как Сокджин-то на это согласился?!       Тэхён внимательно посмотрел на Хосока и поморщил нос, размышляя. Он давно понял, что Намджуну нужно просто найти себе кого-то, чтобы справляться со стрессом, и Сокджин казался хорошей кандидатурой, тем более на вечеринке эти двое друг от друга просто не отлипали. На утро следующего дня Сокджину нужно было улетать на конференцию со своим докладом по психологии, а Намджун просто ничего не помнил. Так они и потерялись и ещё долго бы не нашлись, если бы не милашка Тэхён.       Он прошёлся по нижней челюсти Хосока своими тонкими пальцами и ухмыльнулся, ответив короткое, но ёмкое:       — А хер его знает.