Демон позади

Представьте себе картину: блестяще украшенный просторный зал; прекрасный стол из мадагаскарского эбена, прочно установившийся по центру, возвышаясь на резных ножках; ошеломительно большие канделябры над головами; вы в окружении высшего общества сидите за всем этим великолепием, стараясь скрыть в сладкой улыбке боль, громом разносящуюся по всему телу. Да, я переоценила свои возможности, когда сказала, что к вечеру буду в порядке. Да, моя гордость в очередной раз сыграла со мной не самую приятную шутку, и теперь, помимо невыносимых спазмов в пояснице, придется терпеть эту комедию. За столом, кроме нашей "великолепной четверки", сидели несколько посторонних, которые самыми елейными голосами распинались перед хозяевами, восхищаясь ужином и убранством, постепенно отравляя всю атмосферу вечера. Даже учтивый и всегда толерантный Томас не мог сдержать своих усмешек, стараясь скрыть их во внезапно накативших приступах кашля. Гвен смиряла всех своими высокомерными взглядами, изредка сменяя их на уничтожающие в сторону меня, особенно когда я пыталась вступить в разговор с её братом или парировала очередную колкость Клауса, который, в свою очередь, как будто не замечал напряженности всей ситуации. На самом деле за последние дни я стала намного теплее относиться к Клаусу. Во всяком случае он перестал казаться воплощением истинного зла, или это всего лишь часть самооубеждения, помогавшего мне пройти сквозь все трудности. - Мисс Кэролайн, я так рад, что вы все-таки решили составить нам компанию за ужином. Надеюсь, вам уже совсем лучше. - Томас, прервав очередную волну восхвалений в свой адрес, обратился ко мне, заставляя сфокусироваться на происходящем. - О, мне так жаль, что пришлось принести столько неудобств вам и вашей сестре. Обычно я не бываю столь неуклюжа, но, как видите, случается и такое, - взгляд упал на Гвендолин, все так же прекрасную в своем безразличии. Казалось, она вообще не слышала моей реплики - все её внимание занимали тарелка и Клаус, который все это время беззаботно изображал верного друга, спасая Томаса от нападок гостей. - Не беспокойтесь, вы не причинили совершенно никакого беспокойства. Наоборот, мне лишь в радость, что это случилось здесь, у нас, как бы ужасно это ни звучало. Для меня всегда большая честь принимать Никлауса и его прекрасную гостью при любых условиях. Наконец расправившись с тарелкой, в наш разговор резко вклинилась Гвен: - Друзья Клауса - наши друзья. Правда, обычно он избегает их сюда приводить, не так ли, дорогой? - она кокетливо склонила аккуратненькую головку в сторону Клауса. - Поэтому компанию мне составляет его сестра, Ребекка. Вы знакомы? - Скажем так: заочно, но, думаю, скоро буду иметь удовольствие узнать её лично. Поэтому мы будем вынуждены покинуть вас несколько раньше, чем планировалось. - Надо же, друг! И почему ты до сих пор не сообщил мне об этом? Я думал, что вы проведете у нас хотя бы неделю! - Томас явно был удивлен новостью не менее, чем и его сестра. Клаус бросил на меня осуждающий взгляд, пытаясь придумать наиболее оптимальный ответ, чтобы не испортить отношений, которые и так были не самыми прочными. - Прости, письмо пришло только сегодня. Хотел сообщить после ужина. К тому же ты всегда можешь посетить меня в "Рубиновых реках". Сам знаешь, ты всегда желанный гость. - То есть меня ты своим приглашением теперь не удостаиваешь? - язвительно поинтересовалась брюнетка. - Ну что ты, милая. Конечно, ты так же желанна в моем доме, как и твой брат. Но, если мне не изменяет память, ты не большой охотник до путешествий, пусть и на короткие расстояния. - И все-таки ты такой внимательный, дорогой, всегда поражалась, - она одарила его кривой улыбкой. - Кстати, мисс Кэролайн, наш друг сообщил мне, что вы довольно близки с особой по имени Кэтрин Пирс. - Да, близки. Как я вижу, она довольно известна в узких кругах. Нет, этот разговор я точно не хочу продолжать. Точно не с ней. - "Довольно известна" не выражает этого в полной мере. Поверьте на слово. - Охотно верю, - прервав её на половине фразы, врезался мой голос, мешая всей словесной грязи вылиться из её уст, что заставило её опешить от моей наглости. Это было грубо, но её игры тоже не самые невинные. В этот момент в зал вошли официанты с десертом. На зеркальных подносах с вырезанными на них знаками зодиака стояли небольшие вазочки с ванильным мороженым, покрытым огромным слоем сливок. Как только один из них подошел к нам с Гвен, которая сидела по правую руку от меня во главе стола, не знаю зачем, но я выставила ногу чуть в бок. Так, что, когда еще совсем юный мальчик-официант пытался расставить вазочки, споткнулся, и все их содержимое очутилось на голове, бархате платья и туфлях Гвен. Честно, это было совсем не специально, а скорее инстинктивно, ведь нога безумно затекла и срочно требовалось её передвинуть. - Ах ты, дрянь! Да как ты посмел, неуклюжий идиот! Бедному мальчику, и без того сгоравшему в муках стыда, словно бритвой полоскал по слуху крик Гвен. Наконец, в тысячный раз извинившись, он выскользнул из зала, лишь бы не слышать этот резкий визжащий голос. Вдоволь накричавшись, она схватила виновника и утащила за дверь вниз, к остальному персоналу - чинить расправу там. Присутствующие облегченно выдохнули, что больше не придется выслушивать это шипение. Остаток вечера прошел в спокойствии. К моменту, когда мы стали расходиться, я была полностью обессилена. Еще минуту - и мое тело могло расплескаться по полу в изнемождении, поэтому хотелось добраться до апартаментов, раствориться в горячей ванне и отправиться ко сну. Но мои мечтания жестоко прервал голос Клауса: - Кэролайн, подожди. Я хотел переговорить с тобой. Желательно сейчас. Пришлось остановиться. - Да, конечно. Слушаю.. - Я видел, что ты сделала, с Гвен, - он сделал жест рукой, мешая начать мои объяснения. - Не объясняйся, сомневаюсь, что это было специально. Просто будь осторожна. Если заметил я, могла и она. Хорошо? - Его внимательный взгляд погрузил меня в дрему, вызывая прежние воспоминания о доме. Тихонько кивнув в той же мысленной дымке, ватными ногами я побрела к выходу, стараясь не задеть дверной косяк. У двери ожидала служанка, которой я приказала наполнить ванну. Вода - единственное, что может спасти эту ноющую душу.

***

И в этом я оказалась права. После падения, когда мое тело покрыто саднящими от любого прикосновения ранами, многочисленными синяками, обжигающая ванна оказалась лекарством, которое действительно помогло. Каждая часть внутри меня сжимается и замирает. На самом деле все становится хорошо; я снова чувствую, что могу свободно дышать. Вода - часть меня, она забирает все невзгоды, тяготы. Боль усиленно пульсирует по всему телу, но в итоге растворяется под воздействием горячей эссенции. Очередная прелестная звездная ночь прорывалась сквозь стекла, создавая сказочное освещение в помещении. Я лежала с закрытыми глазами, вдыхая запах эфирных масел, что заботливо принесла служанка - молоденькая девушка с тонким станом, длинными волосами и быстрыми движениями. Здесь все тревоги отступали. Вернее, мне хотелось так думать, но именно в этот момент кто-то пронесся мимо, оглушая меня по голове, затем исчезая вдалеке. И звук шуршащего подола о плиты подсказывал, что "кто-то" была Гвендолин. Я ударилась о край медной ванны. Резкий ржаво-металлический привкус крови разнесся по полости рта, заставляя откашляться. Одной рукой я держалась за край, чтобы, вставая на ноги, не потерять вновь ориентацию и не упасть обратно в воду; другой - судорожно искала полотенце. Наконец, обернувшись хоть в какой-то покров, оглядываясь, выхожу из ванны - она может быть все еще рядом. Именно тогда из-за угла вылетела Гвен и вцепилась ногтями в ключицу так, что я даже не успела среагировать. - Такие твари, как ты, не должны ходить по земле! Тем более быть рядом с богами! - прошипела девушка, обнажая острые клыки, которые сразу впиваются в мою распаренную кожу. Наверно, странно, но я испытываю сладостное блаженство. Оно укрывает меня, обнимает, уводя в приятную негу. Словно я на берегу моря таю под нежными лучами солнц; где-то играет флейта - это сияет душа, предчувствуя свой конец - спасение. Внезапно меня выбивает из этого райского уголка и отбрасывает резким движением в стену. Я пытаюсь открыть глаза. С трудом, но это получается. Все вокруг выглядит блекло, как в тумане, однако среди присутствующих я различаю фигуру Клауса, который держит мечущуюся Гвен за горло. - Любимый, прости. Все должно быть не так. Видишь, на что мне приходиться идти, чтобы мы были в безопасности! Эта девчонка - угроза! - она начала безумно хохотать. Клаус, на чьем лице пылали ярость и злость, схватил её еще сильнее. - Я же сказал, не сметь трогать девчонку. Твои игры мне надоели. - Он опускает голову вниз и ослабляет хватку. Гвен сползает на плитку. - Милый! Любимый! Ты простишь меня? Это все ради тебя! Понимаешь?! Ради тебя! - она повторяла фразы, будто в лихорадке, хваталась за его ногу, заливалась слезами, но он уже не слушал. Теперь он подошел ко мне, вдавленной к стенке, смотрящей на эту картину в полном безмолвии и оцепенении. Властный жесткий голос произнес: "Вставай, я здесь сам со всем разберусь" - и, как по велению волшебства, я поднялась и все в том же остолбенении вышла наружу. Но и здесь душевное равновесие не решалось вернуться обратно.

***

- Ты в порядке? Прости, я должен был быть более внимательным. Возьми вино, ты вся дрожишь. Клаус протянул мне бокал, на который мне было совершенно плевать, как и на все, что творилось вокруг. Кипящие слезы скатывались по щекам, а тело в самом деле дрожало то ли от холода, то ли от шока. - Вы ничего мне не должны. Уходите, - это все, что я могла сказать, вернее - прошептать. Потому что глотку сковало болью; каждое слово заставляло испытывать ад снова и снова. - Мы снова на "вы"? Перестань упрямиться и возьми вино, милая! - тяжело вздохнув, он сунул кубок в мою ладонь. - Впрочем, твоя вина тоже есть. Если бы ты сразу сказала, что то падение - дело рук Гвен, многих проблем можно было избежать. Клаус нахмурился. На его лице царило какое-то странное, непонятное чувство, явно не предвещавшее хорошего. - Рассказать? Серьезно? - с ненавистью я взглянула на Древнего. - Как будто бы вы меня выслушали? Они ваши друзья, а я просто временное явление! Зачем я вообще здесь? Посмеяться над глупой человеческой жизнью? Да мне вас жаль! Единственное, что вы заслуживаете, - умереть в адских муках! - теперь я захлебывалась в собственных криках. Клаус загорелся; демонические искорки забегали с необычайной скоростью, его дыхание перехватило. Он схватил меня за плечи, притянув так близко, что дистанция между нами едва достигала двух сантиметров. Время остановилось; все вокруг прекратило свой ход, заковывая момент страстной ярости в свои цепи. Я настолько опешила от неожиданности, что слезы прекратились, и единственное, что я могла, - вытянуться в его руках, вцепившихся в меня стальной хваткой. Эта тяжелая близость отдавалась мелкими разрядами; каждый нейрон трепетал в напряжении. Клаус настойчиво вглядывался в мое лицо, как будто пытаясь забраться внутрь моих мыслей. Но, заметив что-то там, внутри, все-таки отпустил руки вниз. Волна гнева ушла. Наклонившись еще ближе, он прошептал в дрожащую мякоть губ: - Мне тоже очень жаль... - и ушел обратно в дом, минуя колоннаду, залитую лунным светом. - Мне очень жаль... Я осталась сидеть на лестнице. Сдерживаться уже не было сил. О чем я думала? Что буду в безопасности? Что он не такой ужасный? Ложь. Все ложь. Рано или поздно это должно было произойти. Обычные слезы превратились в истерику. Боль заполонила внутренности, заставляя нервно смеяться. Эмоции достигли своего предела и полностью поглотили все мое существо. Теперь я в их власти. Саундтрек к последней сцене Soap&Skin - Mr Gaunt PT 1000