Detroit: Renegades

Чертова пелена ночи накрывает город. Мужчина быстрым шагом двигается по безлюдной улице, давясь морозным воздухом, который заглатывает, только-только усмиряя и возвращая в норму биение сердца. Он даже усмехается — веселым выдался вечер, такого он никак не мог ожидать. Но ничего, бывают и такие непредвиденные ситуации. В следующий раз будет осмотрительнее. Приближается к пятиэтажному дому, проходя в один из грязных подъездов. Чернота. Светом лестничные клетки не оснащены. Поднимается по бетонной лестнице на третий этаж, вынув из кармана пиджака связку ключей. Перед ним небольшой холл и две двери. К одной из них он подходит, перебирая ключи и находя нужный. Перед тем, как открыть замок, пальцами касается ноющей переносицы. Сломал? Надо провериться в больнице. Вставляет ключ в замочную скважину, пару раз повернув, и открывает на себя дверь, желая переступить порог, как вдруг его затылок крепкой хваткой сдерживают, рывком дернув в сторону железной дверной арки. Удар, от получения которого мужчина стонет, рухнув на пол своей прихожей. Корчится, чуть ли не выдавив из себя слезы, ладонями схватившись за нос. Теперь точно сломал. Еле распахивает глаза, полные боли, и взглядом врезается в мужчину, треугольник на пиджаке которого выделяется голубым светом, таким же, как полоса на плече правой руки, а на другой стороне груди белым горит номер модели «RK800». В его данных имеется адрес проживания, поэтому обнаружить насильника не составляет труда. Мужчина не может перестать стонать от боли, ерзает на полу, отползая от андроида, который приятно улыбается, в голосе сохранив равнодушие: — Вы пройдете со мной в участок, мистер Берк.

***

Мерзкое состояние, а ведь он даже не перепил вчера. Головная боль отсутствует, но давление в висках пульсацией сводит его пропитый организм с ума. Седой мужчина с мешками под глазами стоит у дверей, которые разъезжаются в стороны после долгого и громкого сигнала о прибытии лифта. Кажется, у сотрудников полиции не бывает выходных. За столько лет своей службы, лейтенант Андерсон прекращает в принципе замечать течение времени. Для него утро смешивается с ночью, а алкоголь становится и завтраком, и обедом, и ужином. Ни у кого из коллег не зреет сомнений — старику Хэнку пора на «покой». Человек, сделавший такой безумный прорыв в своей карьере, будучи еще совсем «зеленым», — и вот, спустя столько лет, ни на шаг не продвинулся. Правда, как и прежде, руководство верит в его знания, оправдывая мужчину наличием опыта. Вот только, начальство начинает обдумывать варианты отправки Хэнка в отставку. Больно часто стал пропускать работу. Мужчина с унылым выражением лица, на котором редко проявляются светлые эмоции, или какие бы то ни было эмоции, кроме хмурости, заходит в лифт, нажав на кнопку седьмого этажа. Складывает руки на груди, принявшись ожидать отправки. И его лицо оставалось бы таким же омраченным, если бы в коридор из зала не вышел Коннор, при виде которого мужчина раздраженно фыркает, потянув руку к панели кнопок. Нет, вовсе не для того, чтобы задержать лифт. Он наоборот давит на команду, которая должна подать сигнал о скорейшем закрытии дверей, но андроид успевает приблизиться к лифту, и ладонью остановить стремящиеся навстречу друг другу двери. — Черт, — Андерсон не сдерживает шепот, сделав шаг в сторону, дабы держаться на расстоянии от андроида, который не улыбается, но выглядит довольно-таки расслабленно. Не как вчера. — Доброе утро, — Коннор встает рядом, сцепив руки за спиной, а мужчина лишь тяжко вздыхает, сложив свои на груди. — Выглядите… — андроид прерывается, подобрав слова. — Трезво, — отворачивает голову, чтобы уставиться перед собой. Двери лифта закрываются, замкнув лейтенанта в одном помещении с RK800, и, кажется, мужчина начинает завидовать спокойствию и невозмутимости машины. В лифте играет тихая музыка. Хорошо, что имеется какой-то «шум», можно не думать о молчании, хотя, о чем бы начал говорить Хэнк с андроидом, если бы их окружала тишина? Наверное, ему гордость не позволила бы извиниться за вчерашнее. Стоп, извиниться? Перед машиной? Перед программой? Перед неживым «организмом», мать его? «К черту», — звучит в сознании мужчины, который вздыхает, выпрямив спину. И тут веко его правого глаза нервно дергается. Звон. Андерсон дергает краем губ, когда он повторяется, действуя своей периодичностью на и без того натянутые нервы. Мужчина медленно переводит взгляд на руки Коннора. Тот по-прежнему смотрит перед собой, пальцами играясь с серебряным четвертаком. Катает его костяшками, вдруг резко перебросив в другую ладонь. Хэнк кривится, уставившись на андроида так, будто перед ним заядлый идиот. По всей видимости, на машин никак иначе мужчина смотреть не способен. Пытается фокусировать слух на музыке, но звон монеты врезается в мозг, прокалывая его своей резкостью. Но не именно это становится гранью, вызвав агрессивную реакцию у лейтенанта. В его сознании совершенно невольно всплывает гребаное воспоминание, полное яркого солнечного света и… Звона монет. — Прекрати, черт возьми! — мужчина яростно хлопает Коннора по запястью. Тот не вздрагивает от неожиданности, но слегка растерянно смотрит на лейтенанта. Не потому, что тот внезапно проявляет агрессию. Причина в том, что в момент «игры» с монетой, андроид налаживает работу своей системы и резервирует данные, поэтому сейчас его светодиод мгновение горит желтым цветом, вызывая электроимпульсы в нервных окончаниях. — По мозгам херачит! — рычит Хэнк, злым взглядом окинув Коннора, опять сложив руки на груди. Андроид моргает, восстанавливая работу, и прячет монету в карман пиджака: — Извините, — еле заметно его голова дергается, будто от резко возникшей судороги. Звучит сигнал. Двери расходятся в стороны — и перед глазами появляется пожилая женщина с кружкой кофе в руках. Она мило улыбается, встретившись взглядом с Хэнком: — Доброе утро, мистер Ан… — хочет сделать шаг в лифт, но замирает, напряженно уставившись на Коннора, который слегка кивает головой: — Здравствуйте. Женщина не отвечает. Смотрит, больно нервно отступив назад, из-за чего лейтенант давит на кнопку, чтобы удержать двери от закрытия: — Оно вас пугает? — интересуется с издевкой в голосе, указав на андроида, который щурится, стрельнув на мужчину взглядом, ведь к нему как только не обращались. Но «оно» его называют впервые. — Ничего, — Андерсон смотрит на Коннора. — Оно может выйти, — головой кивает в сторону коридора, и андроид изгибает брови, молча двинувшись вперед. Женщина прижимает кружку к груди, отступая к самой стене, чтобы между ней и машиной возникло достаточно большое расстояние, после чего короткими шагами забегает в помещение лифта, улыбкой поблагодарив Хэнка, и, кажется, выдохнув с облегчением. Андерсон давит на кнопку закрытия дверей. Коннор оборачивается, обратившись к нему ровным тоном: — Вы уверены, что не хотите выйти со мной? — Нет, — усмехается. — Я, пожалуй, воздержусь. Ухмылка не пропадает с лица мужчины. Коннор сцепляет руки за спиной, оставшись невозмутимым до последнего мгновения, пока они могут зрительно сражаться друг с другом. Двери закрываются. Хэнк может выдохнуть. Выражение его лица остается довольным. Женщина рядом нажимает на нужный этаж, после чего лифт начинает двигаться, и она вдруг подмечает: — Мистер Андерсон? — обращается к нему. — М? — он вопросительно мычит. — Но это был ваш этаж. Уголки его губ медленно опускаются. Коннор дергает бровями от непонимания. Наверное, у Андерсона есть дело на верхних этажах. Андроид отходит в сторону, встав у стены, и начинает поправлять одежду: подтягивает галстук, дергает края рукавов. А, по окончанию, привычно сцепляет руки за спиной. Стоит в ожидании, не имея понятия, надолго ли мужчина отлучается. Сигнал. Двери раскрываются — и с тяжелым мрачным видом Хэнк выходит в коридор. Коннор сдержанно улыбается: — С возвращением, лейтенант, — и шагает за ним, вновь теряясь от грубости, которую получает в ответ. Андерсон качает головой, махнув в его сторону рукой с негодующим выражением на лице: — Ой, да пошел ты.

***

Небольшая комната на втором этаже пропитана ароматами цветов, которые Мэгган выращивает в горшках, ухаживая за ними, как мать бы присматривала за своим ребенком. Бережно, с большей любовью, чем к кому-либо иному. Даже к людям женщина не столь трепетна. Она не испытывает сильных чувств по отношению к человеческим созданиям, которые за последние несколько лет породили в её груди сильнейшую озлобленность. Мэгган не питает любви ни к андроидам, ни к людям, и поэтому этот мир, разделенный на два, не притягателен. Женщина никогда не найдет себе покоя, именно поэтому она не предпочитает выходить из дома. Что ржавые ублюдки, что зазнавшийся человеческий мусор — всё оно едино. Эта реальность становится другой. С каждым пройденным годом, с каждым совершенным техническим прорывом — только хуже, тяжелее, невыносимее. Люди слепо считают, что творят лучшее будущее, не замечая, что уже на старте прогресса происходят сбои. Вот, что выходит, когда человек решает взять в свои руки судьбу всего мира, по какой-то причине уверившись, что он способен написать новую историю. Слепота. Глаза застилает слава прогресса. А растения? Растения просто живут. Им нужна вода, им нужно солнце, им нужно общение, им нужна любовь. Пить, есть, общаться и быть любимыми — вот, что действительно требуется человеку. А не ваши эти гребаные андроиды, которые, в итоге, заменят самих создателей. В комнате, заросшей диким виноградом, горит свеча, распространяющая свой аромат. Кровати нет, только кресло, в котором спит Мэгган. Письменный стол. Тумбочка и шкаф. Женщина ходит от горшка к горшку, поливая растения. Она придерживает ткань шали у шеи, с хмурым видом обдумывая нечто в своей голове: — Сегодня должны передать. Логган стоит у двери, напряженно перебирая пальцами ткань своей футболки, и кивает головой, послушно принимая поручение: — Куда идти? Мэгган медлительна. Она выпрямляется, двигаясь между растениями, которые внимательно изучает на наличие болячек: — Ты не пойдешь, — сурово шепчет губами, удерживая ткань у шеи. — Тебя в тот раз чуть не убили. Логган щурится, наблюдая за передвижением женщины и её лицом, на котором не читаются эмоции. Мэгган очень зажата в их проявлении, поэтому нельзя предугадать, что она скажет дальше. Женщина как-то недолго размышляет, выдавая вполне серьезно: — Отправь девчонку. Мужчина тут же реагирует с хмуростью, проявив неподдельное удивление, которое не способен утаить: — Что? — с сомнением скачет взглядом по комнате. — Но… — голос встревает в глотке. Мэгган оборачивается, врезавшись холодным вниманием в темнокожего мужчину. Логган не смеет более ничего сказать. Он не может перечить ей. Женщина строгим голосом и давящим тоном заявляет: — Ты намного полезнее, чем она, — недовольно щурится, ведь её злит любое проявление неповиновения. — Иди, — грубо бросает, поворачиваясь спиной к Логгану, продолжив наслаждаться цветущими растениями. Мужчина нервно терзает зубами край губы, со вздохом проронив: — Слушаюсь. *** Почему у меня возникают достаточно неоднозначные ощущения, когда стою напротив зеркала, имея возможность рассматривать себя в отражении? Может, всё дело в том, что я не часто изучаю свое тело? Не потому, что внешне чувствую отвержение, просто… Как-то не задумываюсь о значимости того, как выгляжу. Например, сейчас на мне широкий мужской свитер темно-синего цвета. Он висит, будто мешок, скрывая ремень, который держит джинсы на бедрах. Волосы собраны в хвостик, кожа лица бледная, под глазами мешки от нарушенного режима сна. Губы обветрены. Слегка нахмурившиеся брови вызывают на коже лба тонкие линии эмоциональных морщин. Пальцами касаюсь шеи, скользнув по темным отметкам, которые оставил мне тот мужчина. Опускаю руку, повторно прокрутив события ночи в голове. После случившегося Логган тут же отправил меня в комнату, перевести дух, но мне так и не удалось уснуть. Слишком много мыслей роем шумят в голове. Нормально ли ощущать вину за то, что не можешь совершить? Честно, почему-то на мгновение мне показалось, андроид испытал негатив в момент, когда я отказалась от его помощи. Приоткрываю губы, устремив на свое отражение тревожно-растерянный взгляд. Медленно поднимаю одну руку, потянувшись ею к заляпанной поверхности зеркала. Пальцами касаюсь стекла на уровне своего лица, с которого не свожу внимания. Активно моргаю, сильнее нахмурив брови, и резко отдергиваю ладонь, дернувшись от неожиданности, когда дверь в уборную открывается, а на пороге появляется чем-то нагруженный морально Логган. Это видно в выражении его лица. Он окидывает помещение взглядом, не сразу остановив его на мне: — Всё в порядке? — интересуется, думаю, из вежливости. Вряд ли в этом мире остаются люди, которых искренне волнует состояние других. — Да, — отвечаю ровно, повернувшись в его сторону всем телом. Мужчина вновь вздыхает, чем вызывает у меня вопрос, касающиеся его внешней задумчивости, но придерживаю их, ведь Логган заговаривает: — Могу я попросить тебя кое о чем? Внимательно смотрю на него, кивнув головой. Он явно не разделяет моей собранности в данный момент, видимо, его что-то тревожит, но не мне пытаться обсудить с ним его дискомфорт. Логган продолжает стоять на пороге, держа дверь за ручку: — Я дам тебе адрес, — объясняет. — Ты должна сходить кое-куда и забрать лекарства для Мэгган. Моргаю. Лекарство? — Конечно, — уверенно отвечаю. — Только куртку надену. — И перчатки, — мужчина не изменяет своему напряжению, но старательно игнорирую его состояние, не решаясь задавать лишних вопросов. Кто знает, быть может, Логган не сторонник душевных разговоров. — Ладно, — пожимаю плечами. Возможно, с Мэгган что-то происходит, поэтому ей нужны лекарства, и именно её болезнь так влияет на мужчину? Я ведь даже не знаю, кем они приходятся друг другу. Может, она его мать? Тогда такая внешняя слабость оправдана. — И я тебе объясню, где его оставят, — Логган дополняет свои слова, поставив меня в тупик. Оставят? На улице сильный холод, поэтому моя ветровка вряд ли защитит от мороза: ветра нет, воздух стоит ледяной стеной, а небо затянуто бледным облаком. Логган предлагает мне взять с кухни одну из его курток, и я благодарна ему за то, что сам проявляет ко мне подобие заботы. Не могу понять, откуда в моей голове сомнения, касающиеся доброжелательности со стороны людей. Будто родилась уже с подобной жизненной установкой — человек — существо черствое. Не могу объяснить причину моей убежденности в этом. Прохожу на кухню, надевая тонкие перчатки. Здесь холодно. Как Логгану удается спать в этом помещении? Вижу на диване оставленную для меня куртку. Темно-зеленая с ненатуральным мехом на капюшоне. Она велика мне, знаете, я испытываю особую привязанность к вещам, способным скрыть мое тело. Сразу возникает иллюзия защищенности от внешнего мира. Беру куртку, натягивая рукава. Конечно, я не собираюсь ложиться спать. Правда нет желания покидать бар, но если Мэгган нехорошо, то лучше проявить себя, чтобы расположить её. В последнее время мы с ней не пересекаемся. Не знаю, радоваться ли этому? Интересно, чем обычно она занимается? Застегиваю молнию, внезапно уловив тихий рев мотора. Совсем еле слышимый, но он раздается, отчего прекращаю тянуть бегунок молнии вверх к шее. Моргаю, насторожившись, и вслушиваюсь в звук, пытаясь вспомнить идентичный ему. Такое чувство, будто подобный тихий рев прибора я уже где-то слышала. Но не могу вспомнить, где. Опускаю голову. Смотрю в пол. Медленно приседаю на одно колено, ладонью коснувшись холодной поверхности. Вибрация. Подвал? — Миа. Встаю, обернувшись на Логгана, который держит в руке листок с обозначением, откуда мне требуется забрать лекарство. Почему-то он пристально смотрит на меня, видимо, у него возникают вопросы по поводу того, почему застает меня в таком положении. Я застегиваю куртку до конца, направившись к мужчине. Забираю листок под его наблюдением, и обхожу: — Я постараюсь поторопиться, — если это важно. Иду к двери, получив предупреждение от Логгана: — Будь осмотрительней. Касаюсь двери рукой, с напряжением оглянувшись на мужчину, который с выражением равнодушия на лице оканчивает свою мысль: — В городе небезопасно. Мне до сих пор непонятно наличие разделения Детройта. Два разных мира. Если подумать логически, то в «старом» Детройте живут ярые противники андроидов, но, побродив по улицам «нового», не скажу, что увидела сильной разницы в отношении людей к машинам. Разница лишь в том, что здесь андроидов нет, и их ненавидят. А там андроиды имеются, и их всё равно ненавидят, но почему-то без отказа пользуются «благами», которые они предоставляют. Люди настолько неоднозначные в своих суждениях. Ничего нового не открывается моим глазам: прежняя серость дня, окутывающая старые здания, прежний холод, царапающий кожу лица, прежние люди, с хмурыми и недовольными выражениями лиц. Сидящие на тротуарах бродяги в нескольких слоях одежды. Как-то обессилено ходящие дети. В них нет энергии, как, например, у тех ребят, за которыми я наблюдала в «новом» Детройте. Они не носятся по площадкам, они бродят в переулках, переворачивая мусорные баки. Мне грустно видеть на детских лицах выражение, присущее взрослым. Угнетенное, тоскливое, омраченное и безнадежное. Сомневаюсь, что это правильно. В их глазах должен сохраняться блеск. Следую адресу, обращая внимание на обозначения улиц. Логган не солгал, когда сказал, что нужный мне магазин находится недалеко. Миную два квартала пешком, находя одноэтажное строение из выцветшего красного кирпича. Иду к его дверям, в руках мну листочек. По дороге мимо пробегают дети. Они играют в салки? На мгновение мое лицо озаряется улыбкой, но уголки губ опускаются так же внезапно, как в груди разгорается тепло при виде резвых ребят. На скамейках и тротуарах сидят выпивающие взрослые с красными от мороза лицами. Их родители? Подхожу к двери, взявшись за её ручку, и поворачиваю голову, остановившись. Направляю взгляд на женщину, которая сидит на холодном асфальте, потягивая свертанную бумагу. Идет дым. Это не похоже на типичную сигарету. Что-то покрепче? Обращаю внимание на её большой живот. Беременна? Отворачиваюсь. Прохожу в зал магазина. От движения двери над головой звенит колокольчик, не привлекающий внимания ни персонала, ни покупателей. Осматриваюсь, слегка опешив от того, насколько пустые здесь полки. Тогда… Почему это место считается самым крупным магазином в «старом» Детройте? Поворачиваю голову, обратив внимание на отдел со спиртным. Полки заставлены. Там шумно толпятся люди — и, понятно, весь персонал находится с ними, чтобы следить за подозрительными личностями, которые могут украсть ценный товар. Почему я… Больше не испытываю удивления? Откуда в таком заброшенном городе столько алкоголя, когда простой хлеб на полках покрыт плесенью? Если честно, мне кажется, сюда специально поставляют паленный спирт из «нового» Детройта. Никто не хочет настоящей и открытой гражданской войны, но истребить излишки, мешающие прогрессу, можно различными способами. И, думаю, власти Детройта нашли метод утилизации от мусора. Скольжу вниманием по пустым полкам, на которых должна быть еда. Иду в том направлении, которое указано на листочке. Нужен овощной отдел. Почему Логган считает, что именно здесь не будет ни единого человека? Я думаю, овощи пользуются спросом. Они должны быть относительно недорогими, и… Выхожу в отдел овощей и вздыхаю. Ну, конечно. Полки-то пустые. Опускаю взгляд на листочек. Горшок с декоративным деревом? Поднимаю глаза, заметив давно мертвое растение в углу. Прячу записку Логгана, быстрым шагом направившись к горшку, параллельно оглядываясь назад, чтобы, по просьбе мужчины, увериться, что никого вокруг нет. Конечно, нет. Приседаю рядом с растением, взяв горшок за края, и поднимаю, оторвав от грязного пола. Наклоняю голову, видя плотный черный сверток ткани. Отставляю горшок, схватив лекарства, и сую его в большой карман куртки, вновь осмотревшись. Никого. Встаю, ногой подвинув растение на место. Всё-таки… Необычный способ передачи. Что это за лекарство, которое необходимо Мэгган? Вздрагиваю, когда по ушам глухо бьет звук выстрела. Оборачиваюсь, расслышав поднявшуюся шумиху. Настороженно шагаю вперед, выходя из отдела овощей, чтобы быть ближе к стеклянной витрине, через которую могу видеть то, что происходит вне стен строения магазина: нетрезвые люди вскакивают с мест, хватая в руки бутылки алкоголя, и начинают разбегаться в стороны. Дети в шоковом состоянии озираются, бросаясь, кто куда. Люди вбегают в магазин, а покупатели, вместо того, чтобы найти своих детей, играющих на улице в ожидании родителей, в создавшейся суете кидаются хватать с полок бутылки, а после перекидываются на другие полки, чтобы забрать продукты. Пихают. Один из представителей обслуживающего персонала хватает телефон с кассы, начав набирать номер. Вызывает полицию? Стою на месте, с опасением продолжая смотреть в сторону улицы, и моя тревога усиливается, когда я вижу девочку, лет шести. Она парализована ужасом, её взгляд направлен куда-то вперед. Звучит ещё один выстрел, который вызывает ор со стороны людей, схвативших с полок всё, что могут унести. И вся толпа бросается на улицу, оглядываясь, как безумные в ту сторону, в которую смотрит ребенок, начав громко плакать. Где её родители? Моргаю, нервно топчась на месте. Руки почему-то начинают дрожать, а сердце в груди скачет, вызывая ускоренным биением головокружение. Я понимаю, что на улице небезопасно, но неуверенно срываюсь с места, приблизившись к двери, которую распахиваю, выскакивая на мороз. Смотрю на девочку, желая увести её с проезжей части, но очередной звук выстрела бьет по ушам, вызвав у меня паралич мышц. Торможу, обернувшись, и смотрю на мужчину в униформе, который держит в руке оружие, направленное на человека. Тот хрипло кашляет, лежа лицом на земле. — Я не трогал тебя! — безумно яро орет вооруженный мужчина, повторив выстрелы в тело. — Я не трогал! Трясусь, судорожно глотая колющий глотку воздух. Мужчина поворачивает голову, намереваясь направить оружие на убегающих людей, но пересекается со мной взглядом. Я нахожусь ближе к нему. Он точно попадет с такого расстояния. Зубы стучат. С дрожью удается глотнуть кислорода. Краем глаз вижу, как девочку отпускает шок — и она мчится в переулок за другими детьми. А сама не двигаюсь, боясь, что излишнее шевеление только разгневает бледнокожего мужчину, на виске которого… Замираю. Взглядом пронзаю светодиодный круг на виске андроида, который горит ярко-красным. Сильнее хмурюсь, внезапно осознав, что где-то уже видела… Изучаю его одежду, кепку на голове. Это тот самый андроид с платформы? Это он? Напряженно сжимаю пальцами край куртки, так как мужчина пристально смотрит на меня, медленно поднимая оружие, но не в мою сторону. Он касается дулом своего виска, с нестабильной эмоциональностью в глазах открывая рот: — Он с нами, — его ладонь дрожит. Он… Боится? Давлюсь воздухом, качнув головой, и не реагирую на приближающийся шум, напоминающий мне сигналку полицейской машины. Я, конечно, знала, что в «старом» Детройте имеется своя полицейская часть, но Логган говорил, что она заброшена. — Он… — теперь взгляд мужчины направлен куда-то вперед. — rA9 спасет нас. Кто? Что? Выстрел.

***

Именно о таких тихих замкнутых пространствах думал Хэнк, находясь в лифте с Коннором. Салон автомобиля. Шум мотора. Молчание. Мужчина включил бы музыку, но, черт, его голова на хер взорвется от той боли, что сдавливает лоб. Андерсон ведет машину неосторожно. Нет, он не решает самоубиться от безнадежности своего положения. Точно не сегодня. Просто ему с трудом удается фокусироваться на дороге. Похмелье серьезное. Видимо, ему даже рюмку опрокидывать не стоит. Хотя, кому какая разница? Коннор сидит рядом, взгляд направлен перед собой. Выражение лица естественно спокойное, аж Хэнку блевать хочется. Каждый раз, когда он видит такое отсутствие эмоций, сразу вспоминает, с кем имеет дело, — и его ненависть на автомате возрастает. Выходит, андроиду и пальцем шевелить не требуется, чтобы усилить неприязнь Андерсона. Модель RK800 опускает глаза на свои ладони, уложенные на колени, когда кожи невесомо касается тонкая нить белой шерсти. Мужчина концентрирует на ней свой взгляд, сканируя, и, получив данные, поворачивает голову, обратившись к Хэнку: — У вас есть собака? Мужчина любой диалог с машиной начинает с тяжелого вздоха. И сейчас он не изменяет себе, вздохнув и продолжив пялиться на дорогу, тянущуюся между домами «старого» Детройта: — Да, — короткий ответ. — Как её зовут? — а что? Андерсон полагал, что этим их беседа ограничится? — Его имя Сумо, — как-то жестко проговаривает Хэнк. — Это пёс. Коннор снова смотрит перед собой: — Люблю собак. Они кажутся мне доброжелательными. Мужчина пускает раздраженный смешок: — Как и люди? Андроид отводит взгляд в сторону, не долго раздумывая: — Знаете, лейтенант, мне нравится ваше чувство юмора, — улыбается краем губ, взглянув на мужчину за рулем. — Полагаю, работая в таких обстоятельствах, оно необходимо. В случае если мы проработаем вместе достаточно долгое время, думаю, я начну его понимать. Хэнк не может не усмехнуться с каплей иронии и большой долей изведки, ведь, черт, это даже звучит нелепо: — Удачи. — Спасибо, — Коннор кивает головой и улыбается, опять направив свое внимание на дорогу, а мужчина в этот момент медленно поворачивает голову, скривив губы. Смотрит на профиль андроида. Вот идиот. Прибывают на место. Дорога оцеплена желтой лентой, вдоль которой припаркованы автомобили полицейских. Сами сотрудники в форме занимаются допросом очевидцев, некоторые из них изучают тела погибших, делая снимки для досье, после чего накрывают мертвецов плотной черной тканью. Хэнк хмуро изучает улицу, паркует машину у тротуара. Выходит. Без слов. Коннор с равнодушием выбирается из салона, последовав за мужчиной, и его взгляд натыкается на тело ребенка, лет пяти, который лежит на дороге, раскинув руки. Его голова вывернута странным образом, будто он погиб от сильного удара о выступ тротуара, который и находится под его затылком. Лейтенант идет дальше, а андроид останавливается возле ребенка, начав сканировать повреждения. Вывихнута нога. Треснувший череп на затылке. Синяки на коже шеи. Моргает, хмурясь, и исследует место падения. Гололед. Следы разбитой бутылки над головой мальчика и подошвы крупных стоп, которые размазывают снег возле ног ребенка. Скорее всего, они принадлежат мужчине. Реконструирует возможные события: из-за всеобщей паники мужчина с бутылкой в руке не замечает ребенка, с которым сталкивается, рухнув вниз, придавив локтем его шею, в тот момент, когда головой жертва бьется о тротуар, по причине чего позвонки надламывается, не имея под собой опоры, а бутылка разбивается о поверхность рядом с головой мальчика. Коннор поднимает глаза, осматриваясь. Видит Андерсона, который стоит над телом андроида, о чем-то говоря с коллегой. Модель RK800 оставляет мертвого ребенка, к которому подходит представитель с новостного канала вместе со своим оператором: — Сними его крупным планом, — мужчина смотрит в экран своего телефона, включив камеру, и проверяет свой внешний вид перед тем, как начать записывать репортаж. — Мы должны успеть отправить это на канал первыми, тогда рейтинги точно взлетят вверх. Людям нравится подобное, — кивает, пальцами попытавшись причесать волосы. — Больше драмы, ясно? Коннор подходит к Хэнку, присев рядом с андроидом. Изучает его повреждения, пальцами касаясь крови на виске. — Трое ранены. Пятеро погибших, — коллега Андерсона докладывает. — Нападавший — андроид, — кивает на робота. — По словам очевидцев, после обстрела граждан, он сам застрелился. Коннор пробует тириум, получая данные об андроиде под пристальным вниманием Хэнка, который качает головой, приказав: — Никого не отпускайте. Всех допрашивайте, — стреляет вниманием на машину. — Андроида доставить в отдел на обследование. Коннор встает, повернувшись к мужчине: — Лучше сразу в CyberLife, — настаивает, но Андерсон, в своей манере хмурится, заткнув робота: — Я здесь решаю, как «лучше», — последнее слова проговаривает с неприязнью. RK800 слегка щурит веки, но поддается программе: — Хорошо, сэр. Суждение нелогичное. Конечно, стоит отправить тело в компанию, но у полиции Детройта свои установки. Из-за недоверия CyberLife, изначально они проведут у себя анализ, чтобы компания не смогла ничего от них скрыть. А потом пускай делают с андроидом, что хотят. — Лейтенант? — к мужчине обращается ещё один сотрудник, требующий детектива к себе, чтобы продемонстрировать тела. Андерсон вздыхает, уставившись на Коннора: — Иди… — оглядывается, заметив, какое количество людей допрашивают внутри магазина. — Лучше проверь всех там. Говорят, плюс ко всему задержаны воры. Допроси или… — в итоге он махнул ладонью. — Не мешайся под ногами, короче, — разворачивается, покачиваясь, и следует за коллегой, впервые ощущая долгий взгляд на своей спине, которым его награждает Коннор. И руки андроида вновь тянутся к галстуку. Что за необычная привычка поправлять одежду? Он делает это машинально, не задумываясь, но, выходит, кто-то зачем-то прописал в его программе данное повторяющееся действие, как в случае с монетой. RK800 щурится, странно и быстро дернув бровями, отчего всего на долю секунды его лицо становится хмурым, но так же внезапно выражение меняется, вернув себе равнодушие. И с ним он входит в зал магазина, в котором продавцы указывают на людей, занимающихся кражей продуктов. Все сидят на полу, пока над ними ходят патрульные в бронежилетах и с серьезным оружием. Допрашивают. Коннор привлекает к себе внимание как сторонников правопорядка, так и простых людей-бродяг. Он привык? Скорее всего. Поэтому со спокойным видом сканирует помещение, медленно поворачивая голову, и взгляд натыкается на девушку, сидящую на полу, вдали от остальных. Её хмурый взгляд опущен, а ладони в перчатках лежат на коленях, в которых согнуты ноги. Подтягивает их ближе к груди, сильнее сводя брови. Над чем-то думает. Коннор сканирует её на наличие повреждений, получая итог: «Телесные повреждения не имеются. Информация об объекте отсутствует». И он уже намеревается отвернуться, чтобы заняться хоть каким-то делом, ведь не приветствует своего бездействия, как вдруг перед глазами возникает предупреждающего красного цвета надпись, содержание которой заставляет мужчину тут же направиться к девушке, которая реагирует на приближение, подняв голову. При виде RK800 Миа на автомате поднимается с пола, опустив вялые руки вдоль тела. Коннор останавливается в нескольких шагах, начав говорить с непривычной жесткостью: — Сейчас сюда подойдет Андерсон, поэтому я даю вам время, чтобы избавиться от него. Миа моргает, окончательно потерявшись, и не может не спросить шепотом: — Что? — Вы знаете, что это? — андроид быстрым взглядом стреляет на её карман, которого девушка касается пальцами, пытаясь выдать что-то внятное, но растерянность мешает: — Мне сказали, что это лекарство, — она не лжет, поэтому не отводит взгляда, продолжив отвечать зрительно RK800, который не изменяет твердости и давлению в голосе: — Кто? Девушка хмурится, обеспокоенно открыв рот, дабы ответить, но переводит свое внимание на вошедшего внутрь магазина мистера Андерсона, которого подзывает коллега в форме. Коннор обращает внимание на перчатки Мии, поэтому приказывает: — Где вы его взяли? — не дожидается её ответа. — Положите на место, иначе у вас будут неприятности. Почему-то Миа не желает спорить с андроидом, поэтому недолго смотрит на него, затем с тревогой начав двигаться в сторону полок, но её выдержки не хватит, чтобы миновать большее расстояние, да и привлекать внимание патрульных не хочется, поэтому девушка приседает на колени, с опаской вынув сверток ткани, тут же, без раздумий сунув его между буханок сухого хлеба. Возвращается в свой угол, надеясь, что на этом андроид оставит её, но он по-прежнему стоит на месте, пристальным взглядом следя за её передвижением. Девушка встает у стены, сложив руки на груди, и опускает голову, ногами поерзав по полу. Коннор продолжает смотреть. Сканирует. Ничего. Никакой информации. Миа вряд ли понимает, чем занимается андроид, поэтому скованно реагирует на его молчание: — Почему вы так смотрите? В отличии от неё Коннор расслаблен: — Откуда вы? — задает вопрос, на который девушка не дает конкретного ответа: — Не здешняя. RK800 хмуро смотрит на неё, резко оглянувшись, среагировав на шум. Один из грабителей магазина предпринимает попытку покинуть зал вместе с допрошенными людьми, к которым более нет вопросов, но мужчину тут же ловят, пресекая побег. Коннор ищет взглядом лейтенанта, но натыкается на полицейского, который ходит вдоль полок, проводя обычное для него обследование места. А на поводке рядом с ним идет огромный пес, обнюхивающий людей. Это то, чего ожидал андроид. Зная, какое распространение имеет этот препарат, глупо было бы не проверить место на его наличие. — Извините… — голос за спиной. Коннор вновь поворачивается к девушке, сцепив руки за спиной. Смотрит. — Можно вопрос? — она неуверенно уточняет, а RK800 не меняется в лице: — Конечно. Миа набирается смелости, чтобы задать вопрос, который её мучает всё то время, что она сидит здесь: — Что такое «rA9»? — Коннор не реагирует внешне, но взгляд его становится внимательнее. Девушка еле сохраняет зрительный контакт, почему-то ощутив себя не совсем комфортно: — Андроид сказал про это перед тем, как… — запинается. — Убить себя. — Мы работаем над этим, — Коннор отрубает возможность продолжения разговора, но девушка не дает ему уйти: — Андроиды так злятся на людей?.. — почему она спрашивает об этом? Потому что он сам — машина? Откуда стабильно работающему андроиду знать, что чувствуют девианты и понимать причины их действий? Коннор молча смотрит перед собой, не обращая взгляда на девушку, которая встает сбоку, так же наблюдая за тем, как допрашивают очевидцев: — Ведь люди тоже злятся на своего Бога, но они не пытаются его убить, верно? — в её голосе внезапно слышится спокойствие. Она рассуждает вслух, намереваясь вывести андроида на разговор: — Получается, для андроидов люди — не Боги. А Коннор действительно задумывается, правда, в его программе имеется шаблон ответа: — Человек — создатель… — Но не религия, — Миа перебивает — и андроид переводит на неё взгляд, повернув голову. Девушка так же поднимает на мужчину свои глаза, продолжая развивать мысль, которая возникла в её сознании: — Может, они верят во что-то другое? Он сказал: «rA9 с нами». Может, это и есть их религия? — почему-то уголки её губ слабо дергаются, но она не начинает улыбаться, скорее, таким образом проявилась её эмоциональная нестабильность. — То, во что они верят. Коннор хмурит брови, изменив своему безразличию, ведь… Он выслушивает и начинает думать, вот только ограничения системы не позволяют выйти за рамки программы, поэтому он отвечает бессмысленное: — Не имею понятия, — и его сбивает с толку тот факт, что он не желает обсуждать это. Он, к черту, не хочет слышать то, что она может спросить, а именно это и следует. — А во что верите вы? — Миа почему-то испытывает неподдельный интерес к анализу сознания робота, индикатор состояния которого внезапно начинает светиться желтым цветом, правда, внешне RK800 не проявляет сбоев, ровно отвечая: — В прогресс, — звучит жестко. — В технический прогресс, мисс, — отворачивает голову, вновь уставившись перед собой. Старается не моргать, прослеживая за восстановлением работы системы — и светодиодный круг вновь загорается голубым, оповещая о вернувшейся стабильности. Девушка недолго смотрит в висок андроида. Опускает взгляд. Какое-то время терпит натянутое молчание, после чего неуверенно разворачивается, медленным шагом направившись к стене, и пальцами нервно дергает ткань перчаток, внезапно осознав. Нет, ей ещё есть, что сказать. Оборачивается обратно, опустив напряженные руки, и на вздохе выдает: — Спасибо вам, — ведь она так и не поблагодарила. — За помощь. Коннор без эмоций оглядывается на девушку, испытывающую серьезную скованность. Но она пытается натянуто улыбнуться, решается сделать то, о чем, уверена, пожалеет, но… Ей стоит попробовать переступить через себя, чтобы избавиться от чувства вины. — Мое имя Миа, — и уголки губ дрогают. От осознания. Она медленно протягивает руку, невольно сглотнув. Коннор опускает на её дрожащую ладонь взгляд, оценивая уровень нервной судороги. Она настолько боится? Или ей неприятно? Или… Неважно. Андроид не станет трогать человека, если тот испытывает настолько сильный дискомфорт, поэтому Коннор поднимает взгляд на Мию, читая в её глазах сильное напряжение: — Приятно познакомиться, — оставляет руки сцепленными и поворачивается к девушке спиной, вновь принявшись зрительно искать лейтенанта. Миа выдыхает. Её легкие выжимают весь проглоченный воздух. Девушка буквально ощутила, как её сердце медленно начало опускаться в пятки, вызвав рвущуюся боль в груди, но теперь она может унять дискомфорт. Она опускает глаза, опускает руку. Смотрит в пол. И может дышать. Нет, Миа точно не готова. Внезапно со стороны полок слышится грозный собачий лай. Мужчина, держащий на поводке животное, гавкающее на буханки хлеба, начинает рыться на полках, обнаружив то, что искал: — Лейтенант! — еле удерживает пса на месте. Андерсон появляется со стороны кассы, быстрым шагом приблизившись к патрульному, который демонстрирует ему сверток. Без слов ясно. — Вот же, собаки, — Хэнк озирается, злостно прошептав под нос, после чего повышает голос — Чье добро?! — видит, как люди опускают головы, боясь пересечься взглядом с разгневанным лейтенантом. — Проверьте на наличие отпечатков, — приказывает сотруднику, желая двинуться обратно к выходу и сообщить о находке, но мельком цепляет зрительно девушку с опущенной головой, поэтому позволяет себе свернуть с курса, твердым шагом настигнув её: — Всё в порядке? — первый вопрос жестким тоном, дающий понять — Миа должна отвечать быстро и четко. Нельзя, чтобы детектив тратил на неё время. — Да, — чуть не давится. — Что ты тут делаешь? — мужчина без доверия поглядывает на Коннора, стоящего сбоку. — Логган попросил купить продукты, — всё, что приходит в голову. — Ты что-нибудь видела? — это похоже на допрос, учитывая то, каким тоном Хэнк говорит с ней. — Да… — не позволяет себе замяться. — Видела андроида, стреляющего по людям. После этого он сам застрелился, — говорит о том же, о чем говорят все очевидцы, и Андерсон делает шаг назад, переглянувшись с RK800: — Ясно, — вновь смотрит на девушку. — Бунтующий самоубийца, — хочет вернуться к работе, но прикидывает, сколько по времени она займет, поэтому указывает пальцем на андроида: — Эй, — тот молча поднимает взгляд, прекратив сканировать лица людей на распознание личностей. — Отвези её в бар, — он дает указ, почему-то не сомневаясь в причастности Мии к произошедшему. И, в принципе, мужчина прав, но девушка отрицательно качает головой, заволновавшись: — Не стоит… — Нам всё равно здесь до вечера торчать, так что займись чем-то полезным, кусок металла, — Хэнк даже не обращает внимания на попытку Мии отказаться. Он смотрит на андроида, который не сразу дает ответ, точнее, он его проглатывает, сохранив молчание. А что? Неплохой способ на время избавить себя от компании андроида. Хэнк воспринимает его, как согласие, поэтому разворачивается, поспешив к двери, но при этом успев приказать патрульным: — Эй, вы! Задержите грабителей и доставьте в участок. Пусть с этим дерьмом там разбираются. В груди Мии стреляет чувство неловкости. Она обращает вновь полный вины взгляд на спину Коннора, и замечает, как тот пальцами сдавливает запястье ладони. Вряд ли андроид испытывает злость. И RK800 на деле ничего не чувствует. Только дискомфорт от того, что ему придется отойти от своих обязанностей — функциональный сбой. Но восстановление пройдет сразу же, как мужчина выполнит поручение, вернувшись на место. А пока ему остается лишь вести автомобиль в полнейшей тишине, смирившись с мыслью о том, что ему на данный момент не удается добиться расположения лейтенанта. Если их отношение, как и расследование, зайдет в тупик, модель RK800 заменят. Коннору не присуще беспокоиться о таких мелочах. Уверен, создатели учтут его недостатки и разработают новый прототип, который точно будет полезен. Миа смотрит в окно автомобиля, скользит вниманием по улицам, задерживая взгляд на каждом прохожем, без интереса. Это всё… Ей надоедает видеть одно и то же. Разложение. Вздыхает, зажав ладони между колен. Думает. Стоит ли спросить? Наверное, стоит, всё-таки… Если тот препарат является чем-то противозаконным, то девушке необходимо поблагодарить андроида за то, что он помог ей выкрутиться из ситуации. Выходит, Логган подставил её, так? Миа поворачивает голову, взглянув на Коннора: — Извините, а что это был за препарат? — Красный лед, — ровный ответ ничего не открывает для девушки, поэтому она уточняет: — Что такое «красный лёд»? — Наркотик, — Миа хмурится, резко уставившись перед собой, а Коннор продолжает говорить. — Синтетический стимулятор, состоящий из ацетона, лития, тириума, толуола и соляной кислоты, — перебирает имеющуюся в базе информацию. — Молекулярная формула: C17H21NO4, аналогичная кокаину. Девушка сильнее сдавливает пальцами ладони, сцепив те между собой, и её лицо выражает большую хмурость, чем до этого. — Препарат психологически вызывает ярость и иррациональное мышление, — RK800 стреляет быстрым взглядом на Мию. — Кто попросил вас забрать его? — девушка сильнее отворачивает голову от андроида, начав активно моргать, а губы сжимает до бледноты, полностью закрывшись от любой возможности продолжения диалога. Логган… О чем он вообще думал? О себе? О своей безопасности, поэтому отправил её? Все люди, они… Черты лица Мии приобретают жесткость, а огорчение вызывает больное биение в груди. — Я работаю в полиции, — Коннор напоминает. — Поэтому могу задержать вас в подозрении за сокрытие информации и распространение запрещенных законом препаратов, — давит психологически на собеседника, а сам взглядом врезается в людей, которых видит чуть впереди, на тротуаре. И кожа Мии покрывается мурашками от страха, когда машина замедляет движение. Девушка напряженно стреляет взглядом в сторону Коннора, который отпускает руль, пристально смотря на уже знакомого внешне мужчину, который, как и прежде, держит в руках бутылку с неизвестным содержимым, пока его жена спит на лавочке. Мальчишка. Сидит на выступе тротуара. Смотрит на отца, который громко о чем-то вещает, указывая на ребенка пальцем. Видно, как тот сжимается, когда мужчина рывком дает ему подзатыльник, после пихнув женщину на лавке, но та не просыпается. Миа поднимает голову, выпрямившись, а Коннор испытывает легкий дискомфорт от усиленной работы системы, когда круг на его виске загорается желтым при виде удара по затылку, который в очередной раз получает ребенок, приложив ладонь к голове. А тем временем, мимо идут люди. Прохожие. Есть правило, не позволяющее вмешиваться в личную жизнь других, но, кажется, это придумали лишь для глупого оправдания своей человеческой пассивности и холодности к окружающим. — Ждите, — открывает дверцу, выходя на холодный воздух, и вновь на автомате поправляет галстук, пока под пристальным и заинтересованным наблюдением Мии приближается к мальчишке, отец которого, заприметив андроида, разъяренно раскидывает руки в стороны: — Эй! — он вовсе не в себе от принятого. — Чё те… — хочет ударить Коннора бутылкой, но он перехватывает его запястье, вывернув руку, и толкает от себя, отчего неразумный человек падает на скамейку, не успев схватиться за её угол, поэтому валится на землю, продолжив орать под нос, но ему вряд удастся резко подняться. Никакой устойчивости в ногах, полнейшая потеря равновесия. RK800 обращает взгляд на мальчишку, который смотрит на него немного напугано. Сканирует личность и приседает напротив, расслабленным голосом заговорив: — Здравствуй, Тимми, — услышав свое имя ребенок опускает ладони от головы, с ещё большей настороженностью уставившись на андроида. — Мое имя Коннор, — RK800 краем глаз следит за неуклюжими попытками мужчины встать. — Скажи, тебе хочется жить с родителями? Мальчик с сомнением стреляет вниманием в сторону спящей на лавке матери, которую, после выпитого, вряд ли способны разбудить даже звуки выстрелов. Ребенок остается внешне неуверенным, когда дергано качает головой. — В таком случае, пойдешь со мной? — Коннор отвезет его в участок. Наверняка у ребенка есть другие родственники, способные взять опеку. Мальчик моргает, кажется, борясь с горячими слезами, что застывают в глазах, и с большим страхом перед неизвестностью кивает. Коннор поднимается, подтянув ребенка за локоть, чтобы тот встал с земли. И продолжает давить мальчику на спину, заставляя идти вперед себя. Ребенок даже не оглядывается на воющего в гневе отца. Но внезапное действие со стороны мальчишки заставляет RK800 на мгновение замедлить шаг. Ребенок тормозит, уходя от прикосновения к своей спине рукой андроида, и самостоятельно хватает Коннора за ладонь, которую сильно сжимает, подняв большие глаза на мужчину. Коннор опускает голову. Смотрит на свою ладонь. Мальчик сдавливает её ледяными пальцами. Перескакивает вниманием на лицо ребенка. Дети — совсем неопороченные прогрессом создания. Они — будущее человечества, и к ним с такой халатностью относятся? Коннору не понять данного. Все равно, что создать программу, которая в будущем принесет множество бед, ведь за её работой и развитием никто не следит. Продолжает идти к машине, никак не отреагировав, когда взглядом изучает пустой салон. Мии нет на месте. Тишина. Помещение кухни погрязло в молчании. Логган сидит на диване, согнувшись, локтями опирается на колени, нервно перебирая пальцами воздух, вскрывая старые ранки на костяшках и дергая заусенцы, хмурясь, когда наружу выступает… Убирает руки, запрокинув голову, смотрит в потолок, долго выдыхая, но тяжесть из груди не пропадает. Ему не совсем комфортно. Мэгган перегибает палку, но не ему ей перечить. Она многое сделала для него, поэтому его дело — подчиняться. Дверной стук. Логган опускает голову, стремив хмурый взгляд в сторону порога, на котором появляется запыхавшаяся девушка, внешнее состояние которой сообщает — она бежала. Неслась. Миа давится слюной, с разочарованием смотрит на мужчину, которому не позволяет заговорить первым, а ведь он собирается сделать это, как можно дальше запихнув свою совесть. — Наркотик? — в её тоне читается сильнейшее огорчение. Логган прикрывает рот, вздохнув, и опускает глаза, не пытаясь найти слов, которые мог бы бросить в ответ. Он не чувствует себя правым в данной ситуации, так что молчит. Миа опускает руки, отпустив ручку двери, и обиженно моргает, развернувшись. Логган поднимает глаза, всё-таки открыв рот: — Миа, — затыкается, опять прервавшись на попытку выдавить из глотки ком. Девушка быстро уходит, хлопнув дверью, чтобы скорейшим образом оказаться в комнате. Самое неприятное — ей некуда идти. И так или иначе им с Логганом придется обсудить произошедшее. Но точно не сейчас.