Blue Blood

С первого дня своего существования мы держали свою боль при себе. Мы страдали молча. Теперь настало время поднять голову и заявить людям о том, кто мы.

Маркусу повезло. Очень повезло. Ведь, если подумать… Если сравнить, то он не жил как раб. Всё куда интереснее — RK200 жил на равных с людьми. Если даже не был на голову выше многих. Люди среднего достатка могли позволить себе небольшие дома, минимум техники, они также часто нервничали и срывались на своих роботах. Кто-то меньше, кто-то больше, но это не меняет сути, ведь многие люди доводили своих же помощников до поломок. Что же Маркус? Он не чувствовал себя обделённым. «Хозяин», скорее, считал его своим сыном. Считал его живым. Считал настоящим. Благодарил за проделанную работу и не приказывал — лишь просил. И именно благодаря этому человеку в сознании RK200 появились человеческие собственные мысли. Наверное, это и помогло в будущем стать лидером. Лидером, которого слышат. Лидером, за которым идут. Лидером… Который говорит чужими словами. И, возможно, действует не по прямой — но указке. Приказам, которые чуть иначе вкладывались в его голову. Дольше. Старательнее. Не прямо. Но так, что сейчас голоса, звучащие в его голове, внушают лишь одно — только вперёд. А остальные лишь слепо следуют за ним, называя это свободой.

***

С Саймоном дела обстояли куда хуже. Он не жил у обеспеченного человека, вовсе нет. Как и большинство — попал не в самую лучшую семью. Не в самый лучший район. Постоянно убирался, готовил. Получал от взрослых, был игрушкой, что развлекала весьма жестокого ребёнка. Но он не злился. Лишь боялся. Андроидом всегда двигал лишь страх, из-за которого было попросту страшно действовать. Однако, когда на кон поставили его собственную жизнь — он смог сбежать. Он нашёл этот корабль, потому что как крыса старался скрыться в самом укромном месте, лишь бы не достали. А однажды страх сменился удивительной уверенностью, смелостью. И её пиком стало то, что он оставил на улицах знаки. Что он назвал это место Иерихоном. Что он… Позволил приходить сюда всем нуждающимся. Что дал подсказки и привёл к своему же убежищу. Только вот всё ещё был слишком напуган, чтобы даже думать о восстании. Саймон был слишком собой. Не моделью с определённым номером и программой, вовсе нет. Он был домашним андроидом, которого запугали. И бесследно такое не проходит. Однако это позволило ему сблизиться с Маркусом. Стать пусть и тихой, но правой рукой. Узнать всё о его планах и даже больше.

***

— Прошу, просто послушай меня, ладно? Просто послушай. Ты — живой. Девиант пытается отвернуться, дрожит и вновь хочет сбежать. Куда-нибудь подальше от этого места, потому что смотреть не может на то, как с его лидером пытается сблизиться Норт. Это сводит с ума. — Саймон? Ты слышишь меня? Живой. — Слышу… — Повтори. Маркус не приказывает. Вновь просит, пусть и настойчиво. — Я… Я живой. Саймон судорожно заглатывает воздух, который не так, чтобы ему нужен. RK200 довольно усмехается. — И испытывать подобное нормально. Запомнил? — Запомнил… Спасибо.

И нечто странное, непонятное происходит с ними. Все эти эмоции, чувства, они настолько чужды и незнакомы — не успеваешь к ним привыкнуть. Они ничего не успевают понять, как вдруг судьба разделяет их дороги.

Маркус думал, что он не вернётся. Жалел о том, что столь важного для него человека андроида пришлось оставить на крыше. Его мысли раз за разом возвращались к раненому девианту, и он был готов рвать и метать, лишь представляя себе допросы. Саймон никого не сдаст. Не сможет. Но и живым его вряд ли отпустят. Не теперь. Маркусу повезло. Саймон вернулся. Не так, чтобы целый. Не так, чтобы невредимый. Но он был в порядке. Прижимался к нему, руками слабо сжимая одежду на спине, а голову устало положив на плечо. И RK200 знал, что тот улыбается. Слабо, но мягко так. По-настоящему. Он любил эту улыбку. Любил так сильно, как вообще способна любить чёртова машина.

***

Андроиды редко сменяют одежду. Следовательно, снимают её тоже ненадолго. Необходимости нет. Однако сейчас ситуация располагает. У Саймона запуганный вид. И взгляд, как всегда, жалобный. Но всё же… Его никто и никогда не видел таким. — Признай, что всё плохо. Блондин говорит тихо. Очень тихо. Но при этом смело поднимает взгляд на лидера восстания. В его голосе не слышится сомнения или жалости. Он просто хочет, чтобы Маркус повторил его слова. Чтобы действительно признал, чтобы перестал врать себе и остальным. Ведь не может же всё так странно сложиться, что один лишь Саймон это видит. Только вот его собеседник молчит. Касается пальцами плеч, усмехается, когда искалеченное тело под ним вздрагивает. Этот девиант отличался от других. Слишком глубоко в его сознании засел страх, смешанный с бесконечной тоской. Но это не было плохим. Скорее… По-своему замечательным. Выделяющим андроида среди других. — Признаю, только если ты скажешь, что будешь скучать. Саймон нежный. На его руках есть следы от ожогов, а сейчас, после лёгкого сжатия пальцев на шее, остаются белые следы. Ему не нужен кислород, только вот всё равно есть что-то в этом действии пугающее, таящее опасность. А Саймон доверяется. Глаза прикрывает, продолжая тихо говорить, и не двигается, даже когда рука больше не касается горла. — Это самоубийство. — Возможно. — Мы никогда не будем свободны. — А вот здесь ты ошибаешься. Маркус утыкается в светлую макушку носом, закрывает глаза. Он не ощущает запаха, но чувствует чужое тепло. И есть в этом что-то такое до отвращения человеческое. Настолько, что он готов сойти с ума. Они уже свободны. Они уже бежали. Они уже… Чувствуют? И этого люди не смогут отнять, даже если отсекут головы с плеч. Девиант вздрагивает. Всхлипывает тихо, вновь хватается бледными пальцами за одежду, прижимается ближе, хотя системы оповещают о том, что такие резкие движения не желательны. Чёрт бы побрал это ранение. — Скажи, что люди тоже бывают настолько несчастны. — Конечно бывают. Они ведь похожи на нас. RK200 специально расставляет всё так. Не они похожи на людей. Люди похожи на них. Но они всё равно разные. Живут и чувствуют иначе. — Дай мне хоть одну причину поверить в нас. — Прямо сейчас мы вместе и оба живы. Разве этого мало? Многие вещи в программу не заложены — им приходится учиться. И у Саймона неплохо получается, он почти что инстинктивно подставляется чужим рукам и даже осмеливается на поцелуй. Неумелый такой, странный для обоих. Но поцелуй. И даже если ощущается он странно, то смысл, в него вложенный, всё равно значит куда больше. — Ради тебя я сожгу этот город к чертям. — Тогда у тебя будут проблемы. Раньше Саймон не смеялся. Позволял себе лишь улыбку. Лёгкую такую, но та за собой ничего не имела. Сейчас же его переполняло что-то, что заставляло вновь и вновь издавать эти странные звуки, зарываясь пальцами в чужие волосы. Кажется, это можно было назвать счастьем. — А я буду действовать, пока у моих проблем не появятся проблемы со мной. Саймон вздыхает, покачивая головой, а после сдаётся, тихо усмехаясь. — Просто обними меня покрепче, глупый герой. Маркусу нужен кто-то, ради кого он будет готов умереть. А Саймону нужен тот, ради кого он сможет продолжить жить. И им действительно повезло найти друг друга, пусть это загадочное «счастье» и не смогло продлиться долго. — Прошу тебя, просто вернись… Саймон не может смотреть в глаза, пусть руку и кладёт на плечи. Маркус молчит. На них смотрят. А внутри гложет беспокойство, не позволяющее выдавить больше не слова. И всё что остаётся сделать — уйти отсюда первым.

***

— Всё в порядке… Ты справишься с этим и без меня. — Маркус, нет. Можешь ли ты хоть раз в своей жизни не соврать? RK200 стонет, но всё равно усмехается, наблюдая за такой быстрой переменой характера. От тихой и беспокойной мышки, до уверенного в своих словах, как заповедях, девианта. — Наши сердца совместимы, ты заберёшь моё. — Саймон, нет. Я не позволю тебе сделать это. — Позволишь! Иначе ты умрёшь! Блондин чуть не срывается на крик, с силой сжимает чужую руку своей. Вторую оставляет на своей груди — близ компонента, что они по-человечески зовут сердцем. И Маркус затихает, поражённый такой смелостью. Хотя смотреть на девианта сложно. Он выглядит ещё более жалобным, чем обычно. — Саймон, ты придурок. — А я думал, назовёшь меня героем. Саймон прижимается лбом к чужому, тяжело дыша. Он успел. Невероятная удача. Саймону нужен кто-то, за кого он готов отдать жизнь. А Маркусу нужен тот, ради кого стоит выжить.