Заигрались.

      Как и обещал, довез до дома, заранее зная, что приглашения на чай или кофе так и не дождется. -До завтра.       Наконец-то уезжали на пару дней на гастроли, которых оба очень ждали. -До завтра… - Хотела выйти из машины, но в последний момент передумала, чуть коснулась его щеки губами и улыбнулась. – Спасибо, что подвез…       Добрынин не спеша курил, когда к подъезду, в который пару минут назад вошла Людмила подъехала знакомая машина, а из нее вышел Алексей. Режиссер конечно мог подвезти ей какие-то документы или сообщить что-то срочное, но все доводы тут же перешли в разряд ошибочных, когда в руках Кирющенко появились цветы и пакет из продуктового магазина. Ну, не курьером же он в свободное время подрабатывает… -Вот значит кого, вы, Людмила Викторовна, со сцены мужем называете…       Очнулся только когда не нащупал очередную сигарету в пачке. Не мог объяснить, почему ревнует абсолютно ничем не обязанную ему женщину, с которой по большому счету у него ничего не было, но и по-другому себя вести не получалось. Радовало только то, что следующие два дня они будут вдвоем. Дома ни за что сорвался на жену, чуть не обидел дочь и вообще вел себя крайне странно. Обычно спокойный и добрый муж и папа превратился в агрессивного и злого Николая Николаевича, которого не устраивало абсолютно все вокруг.       Людмила тоже не баловала «мужа» своим вниманием в этот вечер. Сухо поблагодарила за цветы, как обычно отказалась ужинать и сославшись на сборы чемодана удалилась, оставив Алексея одного. Снова и снова мысленно возвращалась к тому, что произошло в машине. Останавливало лишь то, что актер был женат и, судя по всему счастлив в браке. А поцелуй – лишь минутная слабость обоих, вызванная слишком долгим общением и игрой в любовь на сцене.       Они могли объяснить самим себе, разложить все «за» и «против» по своим местам, даже убедиться в том, что отношения невозможны. Могли, но только наедине с собой. На сборы ушло не больше тридцати минут, остальное время женщина уговаривала саму себя забыть о мифическом Добрынине и вернуться к тому, кто был рядом, любил и конечно обижался на нее за перемены в их отношениях. В конце концов ничего плохого он ей не сделал. -Леш… - Вышла из спальни, но не услышала ничего в ответ. – Лешенька, ты обиделся? Дорогой, ты чего? – Дошла до гостиной и тут же была схвачена за талию и прижата к мужчине. -Попалась… - Услышал в ответ ее звонкий смех и тоже улыбнулся. – Ты решила пол гардероба с собой на два дня взять? -Нет, я просто задумалась… -И чего надумала? -Поняла, что люблю тебя дурака, а ты пугаешь. – Все так же смеясь запустила пальцы в его волосы. – Я соскучилась… -Нужно срочно исправлять ситуацию… - Прижал Людмилу к стене, одной рукой все так же обнимая за талию, второй убирая выбившиеся пряди волос с ее лица. – Надеюсь, твой творческий кризис по поводу чувств ко мне окончен? -Мне срочно нужна реабилитация…       Ее руки аккуратно опускаются на его плечи, пальцы касаются шеи, заставляя мужчину окончательно потерять голову. Глаза в глаза и ничего кроме их двоих. Она – единственная женщина, рядом с которой взрослый мужчина становится влюбленным подростком, готовым на все ради поцелуя любимой. Он – первый мужчина, мирящийся и находящий общий язык со всеми ее тараканами.       Нежные поцелуи очень скоро становятся более откровенными, а прикосновения чувственными. Людмила расстегивает несколько первых пуговиц его рубашки и запускает пальцы под ткань, позволяя себе немного подразнить мужчину проводя по спине ноготками. Алексей покрывает поцелуями ее шею, периодически шепча что-то на ушко. Она не вслушивается, гораздо важнее чувствовать.       После он как обычно оставляет руку на ее талии и засыпает, а ее отвлекает звук смс-сообщения. «Приеду сразу в аэропорт. Режиссеру привет.»